Майк Германов – Черный свет (страница 38)
– Она так представилась, – тут же уточнил Самсонов, – или вы видели ее паспорт?
Охранник кивнул:
– Она показала документы.
– И что она хотела?
– Того же, что и другие: повидать Горштейна.
– Это она предлагала вам деньги?
– Именно. А! Вспомнил. – Охранник радостно улыбнулся. – Был еще один товарищ, но он к профессору не поднимался, только выяснил, каково состояние у старика.
– Что за товарищ? – насторожился Самсонов.
– Откуда я знаю? – пожал плечами охранник. – Какой-то нервный. Когда я сказал, что Горштейн в маразме и ничего не соображает, он расстроился и смотался. Правда, прежде попросил разрешения позвонить с больничного телефона. Заявил, что его мобильник разрядился.
– Скорее всего, это был Мартышкин, – сказала Марго.
Самсонов кивнул:
– Да, похоже на то.
– Он, кстати, еще столкнулся с тем, который под двоюродного племянника косил, – сказал вдруг охранник.
– Они были знакомы?
– Ну, да. Узнали друг друга.
– Имена или фамилии при этом прозвучали?
Охранник отрицательно покачал головой.
– Кажется, оба очень удивились. Они отошли поговорить, а потом тот, которого вы назвали Мартышкиным, отправился звонить.
– А второй?
– Он с ним пошел. Потом они вдвоем и свалили.
– Никто из этих людей раньше не приходил проведать Горштейна? – спросила Марго.
Тот отрицательно покачал головой.
– Нет. Интересно, что им всем вдруг понадобилось от старика.
– Наверное, то же, что и нам, – сказала Марго.
– Я могу идти? – спросил охранник, пару секунд помолчав.
– Постойте, – Самсонов порылся в карманах и достал фоторобот того, кто порезал его в доме Юкина. – Узнаете этого человека? – Он протянул листок охраннику.
Тот внимательно рассмотрел рисунок.
– Похож на того, который выдавал себя за двоюродного племянника, – сказал он.
– У вас хранятся записи с камер наблюдения? – спросила Марго.
– Нет. Все перезаписывается каждые восемь часов. Сколько времени вам нужно, чтобы поговорить с Горштейном? Я вернусь, чтобы проводить вас до выхода.
– Думаю, минут пятнадцати должно хватить.
– Кстати, – сказал вдруг охранник, уже берясь за дверную ручку, – я вспомнил, что Горштейн пару раз говорил о пестрых людях.
– О ком? – переспросила Марго.
– «Пестрые люди» – так он сказал.
– А поконкретнее?
– Тайные знаки на пестрых людях – кажется, что-то в этом роде. И еще о невидимых письменах. Больше ничего в голову не приходит.
– Ладно, – проговорил Самсонов. – Спасибо.
– Не за что, – кивнул охранник.
Он засек время и вышел.
Марго села на стул, придвинув его к кровати. Самсонов встал у изголовья. Некоторое время он вглядывался в лицо старика. Оно показалось ему очень древним – словно на кровати лежал не живой человек, а кукла с восковой маской, на которой вырезали глубокие, четкие морщины.
Наконец Самсонов сказал:
– Леонид Дмитриевич, что вы знаете про черный свет?
Голова Горштейна резко дернулась вправо, прозрачные глаза устремились на Самсонова.
– Знаки! – проговорил он высоким каркающим голосом. – Письмена!
– На цветных людях?
На пергаментных губах Горштейна дрогнула слабая улыбка:
– Да-а!
– Что это значит?
– Солнце слишком… жжет!
Самсонов переглянулся с Марго.
– Вы знаете, кто такие «ключи»?
– «Ключи»? – переспросил старик, дважды моргнув. – Их четверо.
– Да, четверо. Почему они называются «ключами»?
– Дубликаты.
– Дубликаты?
– Конечно. Нужно много копий, чтобы ничего не пропало.
– Они все… одинаковые? – недоверчиво спросил Самсонов.
– Абсолютно! – Старик широко усмехнулся. – Прятаться в темноте не придется, если все исчезнет! Я не хочу… и так всю жизнь! – Горштейн зажмурился, его тонкие пальцы задрожали.
– Успокойтесь! – поспешно сказала Марго. – Вам не нужно прятаться. Здесь вы в безопасности.
– Я – да! – проговорил старик, открывая глаза и блуждая взглядом по комнате. – А вы?! Вы уже чувствуете жжение? Солнце испепелит вас, как вампира!
– У вас ксеродерма. Вы об этом говорите? – вмешался Самсонов.
– Нет! Не о себе. О других!
– О ком?
– О ком угодно!
– Ладно, давайте вернемся к «ключам», – сказал Самсонов. – Что за письмена они прячут?