Майк Гелприн – Русская фантастика 2010 (страница 12)

«Ночь — их время. Если у гухьяков нет век, чтобы закрывать глаза, они должны ненавидеть солнце. Зато в темноте видят превосходно, куда лучше нас. В полной тьме зажигают голубые огни. Что еще? Им тяжело ходить, но они сильные. Много цепких конечностей. Жабры? Видимо, внутри тела, под панцирем, в каких-нибудь мешках с водой. Как сказал Криер: «Блестящая приспособляемость». Уж если кто взялся за эволюцию, тот развивается по полной программе — мозги, руки, хождение по суше… Потом выйдут на землю. Скорпионы были вначале морскими, но переселились сюда. Интересно, долго мы против них продержимся? В частности я?..»

Следом пришла новая, оригинальная мысль:

«Шизофрения. Не заметил, как подкралась. Тут видение, там открытие — и я уже забаррикадировался, жду неизвестно кого, готов стрелять. Все это вызрело в моей башке. Я сошел с ума. Не критичен к своему поведению…»

Он готов был захохотать.

И задержал дыхание.

Шорох и скребущий звук за окном стали явственными.

Затем глухой стук…

…на балконе!

«Зачем я взял квартиру с балконом?! Готовая платформа для десанта! Они пришли…»

…по крыше. Лестница, лифт — не нужны. Хватит креплений водосточных труб. С их-то десятком лап!

Спустились на балкон сверху.

«Все правда. Я в своем уме. Они существуют, они реальны…»

Энгеран крался к балконной двери, почти не чувствуя ног. Рот ссохся, сердце колотилось, рукоять пистолета стиснута в потной ладони, палец застыл на спусковом крючке.

«Стрелять в брюхо. В нижнюю часть тела. Панцирь не пробьешь. Лишь бы гадина поднялась на дыбы. Внизу они уязвимы… может быть. Или в голову. Где у них голова?.. Звонить в полицию? Поздно. Умру дураком… Бей же!»

Он резко отдернул штору, выбросил вперед руку с оружием, чуть не ударив стволом в стекло…

…и едва не нажал на спуск.

На балконе стоял человек. Силуэт, освещенный сзади фонарями с набережной.

— Энгеран, — приглушенно раздалось из-за стекла, — откройте. Это я, Ласса. Не зажигайте свет.

Взгляд 4

Будем знакомы

За кормой лунища. Ну и здорово!

Залегла, просторы надвое порвав.

Будто навек за собой из битвы

коридоровой

тянешь след героя, светел и кровав.

— Химикат, которым дубят кожу, — призналась девушка, доев бутерброд. — Алюминиевые квасцы. Я их купила центнер и носила на «Сентину» понемногу. Дебаркадер устроен так, — она нарисовала вилкой на столе фигуру П. — С открытой стороны через портал заплывает спитс, а погрузка-разгрузка — с носовой аппарели и правой платформы, где кран. Слева ходят вагонетки для сыпучих грузов, они давно в простое. Я наполнила вагонетку водой из магистрали, сделала раствор квасцов. Когда… гухьяки, да?… когда гухьяки погрузились, вылила это в бассейн. Там прямо закипело! — Ее лицо осветилось жестокой радостью. — Жаберный яд. Их жабры свернулись, как листья в огне. Кто не успел хорошенько вдохнуть, мигом полезли обратно; тут я их и встретила.

Пробираясь из Бордена, она почти сутки не ела и теперь судорожно насыщалась. Трескала все, чего девушки обычно избегают, соблюдая фигуру.

— Ты здорово раскусил их, Энге. Можно звать тебя так? Где ты учился?

— После армии, в Хартесе. На газетном деле.

— Молодец, показал мне статью с телефоном. И журнальчик выбрал попохабней — я таких в руки не беру.

— Для денег опубликуешься где угодно.

— Тебя сумасшедшие не осаждают?

— Даже ночью в окна лезут. Несмотря на седьмой этаж.

Ласса рассмеялась. Слышать ее смех Энгерану было необычайно приятно, а видеть красивое веселое лицо — еще приятней.

«Жива. Слава богу. Теперь есть с кем поговорить откровенно».

— Чуть не сорвалась, пока забиралась. По крыше ползком. А когда взглянула вниз, едва назад не повернула. Пропасть! Дома я лазила по скалам — за сбор лишайников много платили… Плохо — диплом альпиниста там некому выписать.

— Чудо, что ты не сверзилась!.. А транки? Наверняка напичкали.

— Это можно преодолеть, — утирая губы, Аасса посуровела. — Кроме ножей и пистолета что-нибудь есть?

— Только голова и руки.

— Надо уматывать. Ночи короткие, гухьяки ходят только в темноте. Если тебя вычислили — нападут до рассвета. А здесь канал под окнами…

— …и крипо в придачу. Из ДНБ предупредили: полиция будет следить.

— Чудак, крипо ночью спит. ДНБ днем приходил? Значит, слежка начнется с утра. Я не арабская террористка, просто полоумная.

— Что предлагаешь?

— Отсидеться в безопасном месте. Уйдет «Голакала» — уйдут и гухьяки. По-моему, им нужен крупный порт, чтоб потеряться в толчее. По науке гухьякам в Мазне тошно — вода теплая, пресная, кислорода мало. Хотя… я видела их снаряжение, вроде плоских ранцев. Наверное, как наши акваланги, впрыскивать кислород в жабры.

— Какое у них оружие?

— Не замечала. — Ласса отрицательно покачала головой. — Если разрядное, по типу как у скатов, то на суше оно бесполезно. Метательное… это пострашнее. Вода в тысячу раз плотней воздуха, здесь их пули будут мощнее наших.

— В тебя не стреляли. Хотели когтями…

— Мало ли! Было три стрелка, квасцов наглотались. Вообще им от меня досталось по-крупному — часть на дно полегла, остальные пометались и отхлынули. Похоже, замести следы им было важнее. Ну что, уходим вместе? Тебе здесь нечего ждать, кроме гухьяков. Утащат, как Арто.

— ДНБ дали мне свой телефон. — Энгеран поискал в кармане.

— И что ты скажешь? — начала сердиться Ласса. — Твари из моря торгуют с индусами? В Бордене есть свободные палаты, койка для тебя найдется. Заодно меня вернут, все довольны. Пока ДНБ развернет свои щупальца, обмен закончится, «Голакала» выйдет за двенадцатимильную зону. Ну, будет скандал с контрабандой тяжелой воды. В следующий раз выберут другой порт, в какой-нибудь богом забытой стране. Есть много портов, где на все закроют глаза. В конце концов, станут перегружаться в открытом море. Энге, скажи: лично ты чего добиваешься? Зачем я вышла на тебя, зачем сбежала?..

«Действительно, я-то что делаю в этой путанице?..»

После недолгого замешательства Энгеран нашел точный ответ:

— Я хочу разоблачить махинации, хотя это не главное. Мы с тобой знаем, что в океане созревает чуждая нам сила. Разумные членистоногие развивают свою технику. Им нужны катализаторы, которых не добудешь под водой. Теперь гухьяки будут жить за наш счет. Боюсь, им это понравится. Если мы откажемся, нам объявят войну — легко! Морской транспорт, подводные трубопроводы… Надо что-то делать, пока все не зашло слишком далеко. И если не мы, то кто?

— Тогда бежим. Немедленно. — Ласса встала, провела ладонями по талии. — Ой, кажется, я объелась. Быстро бегать не смогу. Зачем не остановил меня на третьей порции?.. Кожа от пота зудит… Быстро принять душ. У нас мало времени. У них тоже.

Из были — в небыль. Достаточно смочить рот тяжелой водой, как ты переходишь на другую сторону мира. Погружаешься в жидкое стекло задыхающихся улиц. Все вокруг уродливо изменяется: в пустыне удушливого полумрака проносятся живые монолитные авто, по тротуарам одиноко бредут фигуры или движутся парочки — но это ложное впечатление, призраки ночи, бродячие духи из психушки. У них нет глаз, только влажные рты и чуткие носы.

Вспыхивают и переливаются огни вывесок — кого и куда зазывают они?..

Молчи и прячься! Пользоваться мобильником нельзя — сразу охватит паутина бдительных антенн, тебя запеленгуют, поведут в перекрестье прицела.

Поймали такси. Вдоль реки и по мостам надо двигаться в закрытой скорлупе автомобиля — ни следов, ни лица, ни тени на тротуаре.

Вихрем по Планте, полной ночных заведений.

Каждый расцвеченный огнями портал — как врата дебаркадера, где шуршат и ползают тазы с хвостами. Молодцеватые швейцары встречают гуляк, прилетающих из темноты на машинах, в переливах клубной музыки, с дымком дурмана. Десятки глаз ловят и провожают авто. Звонят. Кому?

Проскочили мост. Вдоль канала — к Ганзейскому устью. Все меньше людей, все слабее и реже огни. Смотри в оба! Тьма — друг членистоногих.

Короткая ночь. Июнь. С крыши по стене сползает на балкон приплюснутая тварь с шишками глаз на панцире. Огибая стулья, движется по комнатам. Под хитиновым колпаком, словно в кулере, булькает воздух, продуваясь сквозь жаберные мешки. Приподнимается на лапах. Спереди из-под колпака выдвинулись хелицеры. Голова без глаз, губ, ушей — одна пасть и челюсти. Пш-ш-шик — пустила облачко водяной пыли. С-с-ск — втянула, собрав частицы запахов. Еще двое влезли в балконную дверь.

Энгеран ясно представлял, как они там возятся, ищут, утробно мычат. Или воображение разыгралось?..

«Мы угодили в затмение разума. Надо выбраться на свет. Это не наш мир. Тут столица — Борден, король — главный врач, хранитель списка галлюцинаций. Если нас туда впишут — больше не увидим солнца. Они слышат, что мы посторонние. Надо как-то сообщить…»

Расплатился. Ласса поманила за собой: скорее!

— Два моста, и мы на месте.