Майк Гелприн – Рассказы 24. Жнец тёмных душ (страница 7)
Алина давно уже не пыталась понять, к чему относится этот крик души, что вырывался из Кати с завидной регулярностью, и вместо этого подозвала официанта ради третьего коктейля. Настроение поднялось достаточно, чтобы белый шум, в котором периодически мелькали слова вроде «самодисциплина», «тайм-менеджемент», «медитация» и «визуализация успеха» проходил мимо ее ушей. Когда все ее участие в диалоге сократилось до редкого поддакивания, разговор пошел живее. И если бы так не болели лицо и рука, Алина и вовсе была бы довольна. Вместо этого она то и дело украдкой касалась губ и щек, а когда Катя сделала паузу, чтобы вдохнуть, поспешно подозвала официанта с расчетом.
Коктейли немного притупили и раздражение от бессмысленной встречи, и страх. Но они вернулись дома. Стоило Алине закрыть дверь квартиры, как она поняла, что боится наступления ночи. Такого с ней раньше не случалось.
«Еще пару бокальчиков вина, и посмотрю хорошее кино», – произнесла она вслух и покачала головой. Вот так, да? Начинает разговаривать сама с собой… Или с кошками?
Банни с мурлыканьем потерлась о ноги, то ли успокаивая, то ли выпрашивая еду. Алина наполнила миски и погладила начавшую с урчанием есть кошку.
«Надеюсь, ты наелась достаточно и не собираешься…» – Алина запнулась.
Она не знала, как это произнести вслух, пусть даже обращаясь к кошке. Не собираешься меня есть? Кусать? Пугать? Банни муркнула в миску, даже не отрываясь от еды, и чуть дернула длинноватым для бобтейла хвостом, мол, не мешай.
Алина пожала плечами и наполнила ванну. Ароматные соли и пена должны были расслабить ее измученное тело. Может, и боль прошла бы.
Узнать это Алине не удалось, потому как она снова умерла. Она лежала у края ванны, не иначе как поскользнувшись на гладком кафеле, и размышляла, лучше или хуже умереть тут.
С одной стороны, она совершенно голая. С другой – зато чистая и не в старых немодных трусах. Лампочка мигнула и погасла, Алина без особой надежды попыталась поднять руку или хотя бы пошевелить пальцем, но… ничего. Умерла так умерла. И без света ей приходилось просто лежать и таращиться в темноту.
Дверь в ванную комнату Алина не закрывала – какой в этом смысл, если живешь одна. Теперь же, слушая тихие кошачьи шаги, она об этом жалела. Как и о том, что не завернулась хотя бы в полотенце, а обернула им волосы. Что толку в этом полотенце на голове, если она все равно умерла?
Мягко-мягко – если бы не кафель, и не услышишь, – Банни подошла к Алине. Ткнулась теплым носом в колени, двинулась выше. Будь Алина жива, она бы сдвинула ноги и еще прикрылась руками, но мертвым недоступна такая роскошь.
Если бы Алина после смерти могла дышать, она бы вздохнула с облегчением, когда кошка прыгнула на живот. Слишком мягкий, чтобы не стесняться его, слишком нежный, легко обгорающий на солнце, сейчас он горел от энергичных размашистых касаний жесткого, как терка, языка кошки. Впрочем, в этот раз у Банни было куда меньше терпения, и она перешла к укусам, вгрызаясь в разнородную мякоть, недавно бывшую животом Алины. Боль перекликалась с зудом, когда внутренностей касалась кошачья шерсть, и Алина не понимала, что ее мучает больше – нестерпимая боль, от которой хотелось кричать в голос, или это ощущение, когда кошка просовывает голову внутрь живота и касается разлохмаченных краев раны своей отвратительно мягкой, щекочущей шерстью.
Когда Алина очнулась, неожиданно одетая, на диване перед телевизором, а не в ванной, она несколько минут кричала от отголосков той боли, что терзала ее только что. Свернувшаяся в комок на диване и баюкающая свое никогда не знавшее серьезного недуга чрево, Алина рыдала в голос и не сразу поднялась, чтобы открыть дверь, когда в нее позвонили.
Она с трудом добралась до двери, придерживая живот так, словно внутренности вываливались наружу.
– Алина, все хорошо? – Обеспокоенный сосед – как его хоть звали? Гена? Гоша? – заглянул в квартиру, быстро обежал глазами высыпавших в прихожую кошек. Будто рассчитывал увидеть кого-то, кто напал на Алину. Ей стало стыдно.
– Да ничего страшного, просто живот болит. – Алина с трудом разжимала губы. Она даже не удивилась, когда Гена-Гоша прямо от дверей позвонил в скорую помощь. А потом по-хозяйски сел на пуфик в прихожей. Ждать.
Алина же сдалась. Сны снами, но так сильно болеть могло что угодно. Вдруг отравилась суши на встрече с Катей? Или вообще перитонит.
Ключи она оставила соседу, который клятвенно пообещал кормить кошек. Трясясь в автомобиле скорой помощи, Алина думала о том, что, наверное, и хорошо побыть в другом месте. Полежать в больнице. Она никогда раньше не лежала в больнице! В больницу принято носить апельсины – это все, что ей вспомнилось полезного.
Усталая врач не смотрела на нее, и Алина быстро набрала сообщение.
«Привет, Слава. Принесешь мне апельсины в больницу?» – И щелкнула отправить.
Ответ пришел тотчас, словно Славик ждал ее сообщений. Глупость, конечно. У них так толком ничего и не вышло. Алина не хотела на тот момент серьезных отношений, а Славик не хотел по утрам уезжать домой. К тому же Катя все уши прожужжала, что он недостаточно хорош для того, чтобы менять свою свободу на возможность гладить ему рубашки, и Алина с этим согласилась, конечно.
«Что случилось?»
«Где ты?»
«Чем могу помочь?»
«Адрес больницы и список, что привезти!» – Слава бомбардировал ее сообщениями так быстро, что на беспрестанное жужжание обернулась врач и укоризненно поджала губы.
«Пока еду в скорой. Не знаю. Напишу», – ответила Алина.
Телефон жужжал и в больнице, но там Алину постигло разочарование. Оказалось, всех поступивших сначала обследуют и лишь потом кладут. Рентген, УЗИ, кровь, моча – обычно Алина сдавала это несколько недель после того, как получала талончики. Здесь же через полчаса были готовы результаты.
Ничего.
Прекрасная кровь, идеальная моча, роскошное УЗИ и просто превосходный рентген.
– Вы можете остаться в больнице, – протянула врач таким неуверенным тоном, что Алина сама потянулась за бумагами об отказе от госпитализации. Чего место настоящих больных занимать…
Только добираясь назад на такси, она набрала Славе:
«Еду домой. Ложная тревога». – И пожалела, что не осталась в больнице.
«Поужинаем, чтобы отметить это?» – тотчас прилетел ответ и подмигивающий смайл.
Алина задумалась. Ужин будет с вином, праздновать так праздновать. А там – поцелуи и секс, а у нее даже после обезболивающих уколов все еще страшно болит живот. И губы. Губы так и не перестало колоть. Коснуться больно.
«Лучше в субботу, много дел». – Она тоже приложила смайл, чтобы показать, что не просто снова сдает назад, а просто переносит встречу.
Славик ответил смайлом и понимающе замолчал, а Алина почувствовала себя гадко, словно котенка пнула. Чего за ней никогда не водилось, конечно.
Дома она забрала у соседа ключи, покормила кошек, перегладила всех по очереди, даже Банни, которую совершенно не хотелось брать на руки после всех этих реалистичных снов. Впрочем, кошечка не выглядела обиженной и, когда Алина села за работу, расположилась рядом с ноутбуком. Машинально погладив свернувшуюся клубком кошку, Алина открыла файл с заданием. Работа не шла, и она оправилась в поисковик, без особой надежды вбивая «кошки опасность Япония».
Первая пара статей была совсем не о том, а вот дальше…
«Ба-кэ-нэ-ко», – по слогам четко произнесла Алина, в упор глядя на спящую Банни… Она бы не заметила, если бы не смотрела так пристально. Но ухо кошки дернулось, а потом она словно затаила дыхание.
Алина покачала головой и принялась читать.
«Огненные шары… Вес один кан… Может съесть хозяина и занять его место», – бормотала Алина себе под нос и снова посмотрела на кошку. Та, словно почувствовав взгляд, открыла глаза и сладко потянулась, как умеют кошки.
«А если я прямо сейчас возьму и уеду к Славику?» – жалобно спросила Алина.
Кошка смотрела не мигая.
Алину затрясло, словно дома резко похолодало. Она с силой ущипнула себя, и теперь жгло не только лицо, руки и живот, но и ногу. Иногда во сне ты не можешь убежать, даже если страстно этого желаешь… Но почему сейчас Алина чувствовала себя так же? Она могла двигать руками и ногами, могла набрать номер Славика и попросить ее забрать. Да что там говорить, она могла сейчас поднять ноутбук и ударить им Банни. И бить до тех пор, пока та не перестанет шевелиться. Хотя нет, тут она преувеличила. Убить своими руками живое существо Алина не в состоянии.
Словно насмехаясь над мечущейся Алиной, Банни снова потянулась и широко зевнула, давая разглядеть и острые зубы, и розовый язык.
– Я просто хочу знать – почему, – тихо произнесла Алина. – Я же не такая, как там описано. Я была хорошей хозяйкой.
Янтарные глаза Банни впились в Алину.
А когда Алина провалилась в них, она поняла, что не умерла.
Она лежала лбом на клавиатуре ноутбука, но не видела даже расплывающихся от близкого расстояния букв. Зато все теперь знала.
Прошлое. Никакого жениха. Как и аллергии. А вот кошечку с нежелательно длинным демоническим хвостом Катя приметила сразу. И с самого начала хотела привезти ее Алине. На что надеялась? Да хоть на что-то. Чтобы те, «кому все», наконец получили по заслугам. Или хотя бы Алина, бессовестным образом выглядевшая счастливее самой Кати. Без медитаций и лечебного голодания!