Майк Гелприн – Рассказы 24. Жнец тёмных душ (страница 6)

– Хорошо у меня все. – Голос мамы все еще звучал нервно, но уже спокойнее. – Ты как? Как здоровье? Работа?

Алина стиснула зубы и досчитала мысленно до десяти. Еще одна любимая мамина тема. Она не понимала работу фрилансера. Алина же видела в ней единственный минус – в случае чего ее не найдут до семнадцатого февраля, и только.

– Все хорошо, – обтекаемо ответила она, пообещав себе ни в коем случае не поссориться с мамой в этот раз. Она же не импульсивный подросток, а взрослая женщина, в конце концов!

Нажала кнопку на чайнике и села за стол. Зажала телефон между плечом и ухом и потерла кисть. Почему-то ее жгло, словно все нервные окончания были оголены. И мурашки, словно она отлежала руку.

– Мам, а отчего рука может сильно болеть? Будто жжет, – прервала она мамины расспросы, которая в меру тактично, не иначе как тоже решила ни за что не ссориться, пыталась найти причину Алининого звонка.

– Это туннельный синдром! – Даже по телефону было слышно, что мама обрадовалась. – По телевизору рассказывали, что такое бывает от постоянного сидения за компьютером.

Алина закатила глаза, радуясь, что мама ее не видит. И так ведь каждый раз.

– Во-первых, не из-за компьютера, а из-за мышки, – терпеливо пояснила она. – Во-вторых, ты даже не спросила, какая часть руки. Может, плечо.

– И что же, плечо? – ехидно спросила мама.

– Нет, – пришлось признаться Алине. – Как раз рядом с запястьем.

Она выслушала народные рецепты лечения такой древней напасти, как туннельный синдром, и наконец-то попрощалась. Одно хорошо, нахлынувшее раздражение не оставило места для ужаса, заполнившего Алину после пробуждения настолько, что впору было им захлебнуться. Так что дальше день пошел по накатанным рельсам: она сходила в магазин, поработала, сварила обед, вечером уселась перед телевизором в компании кошек: толстая Луша на коленях, скромная Фрося притулилась в ногах, а Банни и Ириска расположились на спинке дивана.

Она и вовсе бы забыла про страшный сон, если бы не продолжающая беспокоить рука. Алина время от времени терла больное место, а после ужина даже погрозила пальцем Банни, мол, безобразница какая, разве тебя плохо кормят? Банни непонимающе моргнула янтарно-желтыми глазами и махнула хвостом. Пришлось ей поверить.

А потом Алина умерла. Ей было тепло и уютно в постели на чистых простынях, с теплым одеялом и в красивой кружевной сорочке. И все портило то, что, даже такая красивая и аккуратная, она была совершенно точно и беспросветно мертва.

Конечно, Алина первым делом подумала, что это снова сон. Хорошо было бы ущипнуть себя, но вот беда – руки не слушались, как и ноги тоже. Даже сердце непослушно молчало, а глаза в этот раз были закрыты. Тем не менее, когда рядом кровать мягко прогнулась под кошачьим весом, Алина точно знала, какая кошка запрыгнула прямо к ее лицу. Хотя по тому, как прогнулась кровать, можно было ошибиться.

Вес кошек Алина знала до грамма – не из-за того, что была такой уж психованной кошатницей. Просто ее кошки облюбовали умные весы, которые сама Алина невзлюбила за совершенно неумную честность. Когда тебе уже за тридцать, каждые лишние сто граммов веса ощущаются как дополнительные годы. Но весы были куплены самостоятельно, своими вот руками, и выбросить их было стыдно. А кошкам то ли нравились яркие цифры, то ли гладкость весов, но сидели они на них по очереди ежедневно и по нескольку раз. Фрося с Банни были легче других, меньше четырех килограммов, да и то Фрося никогда не взвешивалась после еды. Умная кошачья женщина.

А вот Банни весила всегда три с половиной килограмма, хотя Алина и кормила всех кошек хорошо. Впрочем, сейчас Алине это не помогло, она все равно была мертвой, а Банни… Банни была очень голодной.

Она лизала подбородок, пролизывая кожу до мяса, но скоро осмелела и принялась кусать Алинины губы, пытаясь оторвать кусочек за кусочком. Сильная боль ничуть не помогала Алине в этот раз снова проснуться, да и было ли это сном? За губами последовали щеки, Банни урчала, мяла мягкими передними лапками шею мертвой Алины, ласково терлась носом, пачкая его в крови, а потом тыкаясь этим же носом в закрытые веками глаза, продолжала лизать и грызть щеки, скулы.

Даже когда Алина все-таки проснулась, она не сразу открыла глаза, все еще не веря, что боль почти прошла, а ее лицо по-прежнему целое. Так же не открывая глаз, она осторожно потянулась рукой пощупать губы, которые нещадно кололо, словно после уколов, и наткнулась на мягкую шерсть сидящей на груди Луши. Глупая кошка напугала ее, сдавив своим немаленьким весом грудь и вызывая кошмары! Алина с облегчением рассмеялась и тут же накрыла ладонью рот – больно.

Она долго смотрела на себя в зеркало, потом на Банни, кротко умывающуюся на окне. Погрозила пальцем ей, а потом и толстушке Луше – для профилактики. И позвонила Кате.

– Привет, что-то случилось? – сразу на ее приветствие встревоженно ответила Катя. Кажется, это новый тренд, в котором Алина не разбиралась, – беспокоиться о ней лишь по факту звонка.

– У меня все прекрасно, – уверила подругу Алина, придирчиво разглядывая лицо в зеркале. Она открыла рот, подвигала челюстью и вытаращила глаза. Лицо болело, будто она провела все мыслимые и немыслимые процедуры, начиная с массажа и иглоукалывания и заканчивая пилингом. А выглядело при этом совершенно обычно.

– Как насчет посидеть у меня? Возьмем суши, винишка, поболтаем.

– Я не против, только давай выйдем куда-нибудь? – Голос Кати стал виноватым. – Ты помнишь, моя аллергия…

– Помню, да. – Алина поморщилась, и это снова отдалось болью. Интересно, а у нее могла вот так начинаться аллергия? Или аллергия всегда сопли и сыпь? Надо хоть в интернете поискать, что ли. – Давай тогда в нашем любимом суши-баре «У реки»?

– Отлично. – Катин голос повеселел. – И ты хоть выйдешь наконец. А то со своей работой и едой на заказ небось солнца неделями не видишь!

– Да-да, – кисло ответила Алина. Она вышла из ванной комнаты, устав разглядывать себя в зеркале, и подошла к окну. Накрапывал дождь, редкие прохожие кутались в плащи и поглубже надвигали капюшоны или прятались под темными блестящими зонтами. И почему, интересно, Алина предпочитала проводить время с кошками дома?

Но встретиться с Катей все равно стоило, они не виделись уже пару недель, а Алина очень тщательно планировала общение с родственниками и друзьями. Поэтому и рассталась с последним парнем: он слишком любил спонтанно завалиться в гости, позвать на вечеринку или пропасть на неделю. Алина предпочитала все планировать, да и как объяснить человеку, который твою работу считает бесконечным отдыхом на диване, что встать с пресловутого дивана ты сможешь глубокой ночью, когда отправишь выполненное задание заказчику?

Против воли Алина снова себя накрутила и разозлилась. Плохая погода, ноющие рука и лицо добавили огоньку к постоянно тлеющему раздражению. Взять себя в руки удалось только в самом суши-баре. Мальчик-официант неожиданно для Алины узнал ее, посадил за любимый столик и сразу принес фирменный коктейль. Приятно, черт возьми, много ли нужно человеку!

Катя опоздала. Как обычно, впрочем. Алина не спешила утешать подругу после пропажи ее японского жениха еще и по этой причине. Боялась ляпнуть, что японцы любят пунктуальность и аккуратность. Как и работодатели, которые у Кати менялись с незавидной регулярностью.

– Ты плохо выглядишь, – заявила Катя раньше, чем села. – Тебе стоит начать ходить на йогу вместе со мной. И медитативные практики – это нечто. Я просто заново родилась!

– И тебе доброго вечера, – миролюбиво ответила Алина, с которой второй коктейль совершил чудо не меньшее, чем обещанное Катей от модных практик. К тому же наверняка сама Катя раньше, чем через месяц, поменяет йогу на что-то еще более модное и развивающее. Они это проходили много раз, Алина перестала поддаваться на очередные приглашения.

Некоторое время они молча выбирали, что заказать, и только после этого вернулись к разговору.

– Но ты и впрямь плохо выглядишь. – Катя заискивающе улыбнулась, будто и впрямь понимала, как неприятно это слышать. – Что случилось?

– Работы много, да еще сплю плохо, – отмахнулась Алина. – Кошка еще твоя…

– Что с ней не так? Заболела? – Катя заинтересованно нагнулась вперед, ближе к Алине. – Или дерет обои, шипит на других кошек?

– Да ничего из этого. – Алина натужно рассмеялась. Рассказывать про сны ей расхотелось. – Спит на кровати, а не на лежанке, а Луша знаешь какая ревнивая? Вот и бегают всю ночь, гоняют друг друга.

– А-а… – Алине показалось, или Катя была разочарована?.. – Я в кошках не разбираюсь, если честно. Спасибо, что ты ее приютила, а то жалко. Так не вовремя эта аллергия!

– Это точно, не вовремя, – согласилась Алина. Она с тоской поняла, что говорить им с Катей не о чем, приходится мучительно подыскивать общую тему, которая не затухнет сразу после пары слов. Но таких не находилось.

– Снова в Японию не собираешься? – наугад попыталась Алина и, судя по помрачневшему лицу Кати, снова промахнулась.

– Не напоминай даже, – процедила Катя с таким лицом, словно именно Алина уговаривала ее поехать в Японию и влюбиться там в вероломного японца, который так и не приехал за ней в Россию. – Почему кому-то все, а кому-то ничего?