Майк Гелприн – Повелители сумерек: Антология (страница 52)
— Вампир повержен! — радостно объявил Борис и включил свет. Ему душераздирающий визг сестры успел порядком надоесть, и он мрачно-торжественным голосом добавил финальную реплику: — Но иногда они возвращаются…
— Ещё разочек? — бодро предложил Эдик.
Димка, пытающийся восстановить дыхание после удара, молча покачал головой и стал стягивать маску.
— Ну ты салабон… — презрительно процедил Эдик. — Подумаешь, горе-то, тыкнули палкой разочек…
Других желающих побыть Мальчиком не нашлось.
Димка, кривясь от боли и массируя грудь, подошёл к столу, низко наклонился и стал искать свои очки среди индийских статуэток, поиск которых в антикварных магазинах был любимым увлечением матери Эдика.
В прихожей раздался звонок.
— Ну вот… — обиженно надула губы Танька.
— Слишком рано, — усомнился Борис, бросив взгляд на украшавший запястье «Ролекс» (подарок отца на окончание седьмого класса). — И обещали позвонить, подъезжая…
Их с Танькой родители должны были приехать вместе с Эдиковыми с какой-то презентации и забрать чад от Захаровых. Эдик прислушался к доносящемуся из необъятной прихожей свирепому лаю Чарли и безапелляционно заявил:
— Не они. Чарли знаете какой сторож? Через две двери своих от чужих отличает!
Дверь приоткрылась на длину мощной хромированной цепочки. Бесцветный мужичок неопределённого возраста, щеголяющий в майке, шлёпанцах и вытянутых на коленях тренировочных штанах, попытался подозрительно заглянуть в квартиру:
— У вас тут, эта, всё в порядке? А то, эта, никак кричали…
— Играли мы. Иг-ра-ли. — Эдик повторил последнее слово с разбивкой на слоги, словно объяснял дефективному, и, широко распахнув глаза, уставился на пришельца: дескать, есть ещё вопросы? А если нет, то проваливай.
Мужичка явно распирала длинная тирада о неуместности шумных игр в десять часов вечера, об общей развращённости молодого поколения вообще и дурных наклонностях Захарова-младшего в частности. Но связываться с Эдиком и его родителями он не решился.
— Ну ладно… — понуро начал что-то мямлить сосед, когда дверь с лязгом захлопнулась перед его носом.
— Чем займёмся? — Проделав ряд хитрых манипуляций с многочисленными замками, Эдик повернулся к компании.
— Может, кино посмотрим? — робко поинтересовался Димка.
Вне зависимости от показываемых фильмов ему нравился сам процесс созерцания огромного плоского экрана домашнего кинотеатра.
— Да сколько ж можно на него пялиться?.. — недовольно протянул Борис.
Действительно, два с половиной часа из этого субботнего вечера у них занял просмотр очередных серий Мальчика-Вампира. (Отец Эдика, посмотрев как-то случайно минут пять любимый сериал сына, категорически запретил отпрыску даже приближаться к телевизору в часы и дни показа. О том, что можно купить подборку дисков и заниматься просмотром в любое удобное время, папа как-то не подумал.)
— Точно, у нас ещё час с лишним… Сыграем ещё во что-нибудь? — жизнерадостно предложил Эдик.
Танька промолчала. Уже несколько месяцев ей всё сильнее хотелось поиграть с Эдиком в
Но Эдик, её ровесник, оставался ещё пацан пацаном — целовался с ней пару раз, но, похоже, просто из детского любопытства, — и всё. Вот и сегодня: заманил с необычайно таинственным видом в чулан-кладовку и… продемонстрировал извлечённые из какого-то тайника два кошачьих скальпа — охота с подаренной отцом мощной пневмашкой увлекала его куда больше, чем общение с прекрасным полом в лице Таньки…
— Бли-ин, совсем забыл! — хлопнул себя по лбу Эдик и выскочил в соседнюю комнату. — Во! В это мы и сыграем! — гордо объявил он, вернувшись через минуту-другую.
В руках у него была книга — старая, пожелтевшая, в мягкой потрёпанной бумажной обложке.
— Что это? — подозрительно спросил Борис.
Книги как форма проведения досуга его совсем не привлекали.
— «По Флауэру и Тарханову», понял? — прочитал Эдик наверху обложки, где обычно ставится имя автора, и наставительно поднял палец вверх. — «Самоучитель гипнотизма» — прикинь, а? Самому можно научиться! «Какъ стать гипнотизеромъ. Заставьте окружающихъ подчиниться вашей воле», — с расстановкой, значительно, прочитал он ещё ниже на обложке.
Заинтересованный Борис потянул самоучитель у него из рук. Подчинять других своей воле ему очень даже нравилось. Ещё ниже на обложке змеились загадочно изогнутые буквы:
1912
— Древняя, может, ещё дореволюционная… — уважительно сказал Борис.
— Ты че, дурной? До революции царь был. А тут — трудовая артель. Сталинская, факт, — Эдик говорил твёрдо и уверенно.
Димка, смотревший на самоучитель из-за плеча Бориса, с сомнением покачал головой, но оставил мнение при себе. Он вообще предпочёл бы сыграть во что-нибудь спокойное и безобидное. В шахматы, например.
— Я тут в главное уже въехал. Всё просто… Берём блестящий предмет…
Выступать в роли гипнотизируемого (по книжке —
Взгляд Бориса зацепила картинка — несколько человек в старомодной одежде (дамы в юбках до пола, мужчины в светлых летних костюмах) окружили гипнотизёра, вперившего магический взгляд в одного из них. Дело происходило на большой открытой летней веранде; гипнотизёр выделялся среди всей компании чёрным фраком и необычайно внушительным видом — Эдику, в его тренировочном костюме, было до этого салонного мага далеко.
…Танька, одеревенело уставясь в одну точку, поднялась со стула и неподвижно застыла.
— Ты балерина! Ты… ну эта… Волочкова, во! Танцуй! — Эдик командовал голосом повелительным и более низким, чем обычно разговаривал.
Танька начала выполнять какое-то движение, но не выдержала, громко расхохоталась, смеялась долго, до выступивших слёз; не в силах ничего сказать, упала на диванчик и показывала на Эдика пальцем.
«…Выбрать одного, показавшегося по внешности наиболее способным к восприятию внушения…» — прочитал про себя Борис, спотыкаясь на ятях и твёрдых знаках.
Да уж, Танька у нас только по внешности и способная, да всё что-то не на то способная, подумал Борис скептически, он вообще не сильно верил в гипноз, телепатию и прочую медитацию-левитацию…
— А что так слабо заказал, Эдичка? — Танька наконец просмеялась и игриво поглядывала на Эдика. — Мог бы уж попросить сразу танец со стриптизом…
«Тебе бы только сиськи кому показать, дура… — мысленно констатировал брат не состоявшейся Волочковой. — Достал этот придурок со своими идиотскими играми… Сейчас Димку начнёт гипнотизировать, куда тот денется… Будет изображать для Эдика всякие фортели, он и без всякого гипноза тут по стойке «смирно» стоит и по струнке ходит…»
Борис как в воду глядел. Эдик, не разочарованный первой неудачей, принялся за Димку. Новые опыты по проверке внушаемости прошли успешно: после уверений доморощенного мага в своей над ним власти Димка сначала не смог поднять руки с подлокотника кресла, а потом расцепить сцепленные пальцы — и весьма успешно при этом, по мнению Бориса, изображал лёгкий испуг и удивление. Довольный Эдик снова начал шаманить с отцовской зажигалкой.
— Смотри внимательно. Не отводи взгляда. Ты видишь только этот предмет и слышишь только мой голос. — Эдик говорил настойчиво, но монотонно; блестящая зажигалка покачивалась перед глазами Димки, медленно приближаясь к ним. — Твои руки отяжелели, ты не можешь их поднять. И не пытайся, твои глаза закрываются, ты засыпешь, но продолжаешь слышать мой голос…
Димка послушно прикрыл глаза и ровно задышал.
«Да уж, — решил Борис, чего бы ему не потешить Эдика, пока тот ещё какую игру покруче не придумал…»
— Ты спишь, но продолжаешь слышать мой голос… Сейчас ты откроешь глаза и встанешь, но будешь продолжать спать… Встань! Открой глаза! Ты не видишь и не слышишь ничего вокруг, только мой голос, и делаешь только то, что скажу я…
Димка встал и открыл глаза. Танька, с любопытством наблюдавшая за этим камланием, удивилась, как он умудрился изобразить такой невидящий, абсолютно отсутствующий взгляд — глаза смотрели не на что-то одно в комнате, а вообще на все сразу и ни на что конкретно.
— Вытяни руки ладонями вперёд! — (Димка вытянул.) — Сейчас я положу на них два предмета, они лёгкие, ты можешь держать их сколько угодно!
Эдик метнулся к подоконнику, тут же вернулся с двумя цветочными горшками и поставил их на подставленные ладони.
«Точнёхонько по третьей главе шпарит, прямо из книжки», — догадался Борис.
А Эдик гордым жестом показал на застывшего статуей Димку.
— Ну и что тут такого? — разочарованно спросила Танька.
— А вот сама попробуй!
Эдик принёс ещё один горшок и поставил на её ладонь.
Горшочек, как и те два, был не особенно большой и тяжёлый, но верхушка цветка (Борис не знал его названия) колебалась из стороны в сторону, делая видимой мельчайшую дрожь ладони. Два первых стояли абсолютно неподвижно.