Майк Гелприн – Повелители сумерек: Антология (страница 36)
Вопреки ожиданиям, в доме стоял полумрак того распространённого вида, что сопутствует тайным сборищам и подозрительным лицам чаще, чем здоровой и вкусной пище. В тесном пространстве между стойкой и стенкой помещалось несколько дощатых столов, сейчас сдвинутых вместе и уставленных штофами разной величины. Сидевшие мужики были увлечены не столько питием, сколько спором, что путешественнику, пусть и вернувшемуся совсем недавно из-за границы, показалось сначала странным, а затем подозрительным.
Он не стал ждать, когда глаза привыкнут к слабому освещению, и, подойдя к стойке, окликнул, громко и властно, хозяина. Мужики изучающе смотрели на него и ждали — кто с любопытством, а кто уже и с нетерпением — того, что произойдёт дальше.
Трактирщик не спешил выйти к незваному гостю, и тот перевёл взгляд на уже смолкнувших спорщиков.
Верховодил ватагой старик, выделяющийся среди прочих седой курчавой бородой неухоженного вида, которая закрывала пол-лица. Из-под сросшихся широких бровей с вызовом глядели небольшие карие глаза, утомлённые не то пережитым, не то содеянным; косой шрам от сабельного удара шёл от левого уха, скрываясь под бородой.
Подле старика на лавке лежал мальчик. Спокойная поза выдавала в нём спящего, ничуть не потревоженного шумным застольным спором, разве что босые ступни время от времени заметно вздрагивали, будто мальчуган спотыкался во сне. Мужики, числом не более десяти, сидели за столами, уважительно освободив вокруг своего предводителя место. Одеты они были бедно. Впрочем, изношенная — местами до лохмотьев, местами до дыр — одежда их не тяготила. В отличие от пристального взгляда незнакомца.
Словно для острастки небольшой мужичок дикого вида и татарской наружности тайком от старика и прочих сотрапезников показал гостю из-под скатерти нож. Дело шло к забавам, касающимся не пищеварения, а кровообращения. Иной мог бы удивиться столь дерзкому поведению черни и поставить её на место или поскорее уйти, чтобы избежать неприятностей, но молодой человек придерживался широких либеральных взглядов.
— Уснул он, что ли, подери его чёрт? — громко выразил он своё недовольство.
— Дак ведь он енто… — сидевший рядом с дедом подельник решил завести разговор, — отошёл по хозяйству…
Нарочито угодливый, даже любезный тон его речи контрастировал со злой ухмылкой, показавшейся на щербатом лице. Ходить вокруг да около мужик не стал и тем же тоном прямо заявил:
— А вашей милости, если угодно чего поесть, дальше ехать надо — там по дороге будет где.
— А что же вы сидите? — Путешественник благоразумно принял условия игры и предложенный ему выход: дело, отправившее его в дорогу, было несоизмеримо важнее поучения мужланов и даже со всей очевидностью сорванного обеда, но уйти из кабака он хотел сам, уважительно и без спешки.
— Так сказывали, к вечеру вернутся. Вот сидим ждём. Нам спешить без надобности.
— Передавайте хозяину, что никакой он не хозяин, если гостей не встречает, а изрядный болван, — Молодой человек ещё раз окинул взглядом своих собеседников, встретился взглядом со стариком и улыбнулся, обнажив белые зубы. — А выдастся случай, я и сам его просвещу на сей счёт.
Путешественник развернулся и вышел из кабацкого полумрака на свет. Выяснилось, что он успел обзавестись последователями.
— А вы, барин, куда едете-то? — Татарин прислонился к дверному косяку и крутил в руках нож. — Может, вам и подмога нужна попутная? А то ведь места-то у нас дикие и разбойников много.
— Замучаются пыль глотать, — жёстко ответил молодой человек, раздосадованный несостоявшейся трапезой, и, положив себе при случае разобраться с этой странной гурьбой, велел кучеру трогать.
Имение, куда направлялся экипаж, находилось недалеко, и путешественник, которого подгоняли мысли о возможных результатах поездки, решил следовать далее без остановок.
Карета ехала по N-ской губернии, славной пасторальными видами, патриархальными нравами местного крестьянства и твёрдой губернаторской рукой, насаждающей порядок и одаряющей щедротами.
День был солнечным, безветренным и утомляюще душным. Разлитая в воздухе теплынь, более подобающая жаркому июлю, нежели последней декаде августа, теперь клонила в сон и оседала в пожухнувшей траве. Лесная полоса перешла в покошённые луга с россыпями запоздалых диких цветов. Поднимающийся ветер бередил верхушки деревьев, и тонкие берёзки провожали кронами его особо сильные порывы. Солнце близилось уже к горизонту, начинался закатный час, равноудалённый от дневных хлопот и ночных тревог.
Дорога ложилась под колёса, верстовые столбы скоро сменяли друг друга, и около полуночи экипаж прибыл в имение. Несмотря на поздний час, здание господского дома в усадьбе светилось яркими огнями. Вид дом имел малопримечательный и скорее архаический, нежели старинный. Однако впечатление он производил обустроенное и вполне живое.
Путешественнику приятно было бы думать, что огни и слышимые звуки хозяйственной суматохи имеют непосредственное отношение к его персоне, но он знал, что сейчас в доме были гости и поважнее.
Впрочем, его ждали. Когда карета подъехала к парадному крыльцу, навстречу ей вышли две фигуры. Та, что была пониже и поплотнее, бросилась к молодому человеку, едва он вышел из кареты, и заключила его в крепкие объятия. Облобызавшись с дороги, они отступили на шаг, чтобы окинуть друг друга цепкими взглядами.
— Ну здравствуй, Аркадий, — проговорил путешественник. — Не думал, что свидимся.
— Да, удивил ты нас своим сообщением. И обрадовал, конечно. — Встречавший улыбнулся. — Рад видеть тебя в добром здравии. Пойдём же в дом.
Он распорядился относительно багажа, и державшийся до сих пор поодаль слуга расторопно подхватил дорожную сумку и медицинский саквояж новоприбывшего. Они вошли в дом.
— Все ведь в сборе уже? — уточнил молодой человек.
— Все, все. Да нас немного. Главное, сам Фёдор Кузьмич пожаловал. — Аркадий особо выделил самого голосом, выразив крайнюю степень почтения. — Отдохнёшь с дороги?
— Отдыхать потом будем. А пока дело надо делать. Да и негоже такую почтенную компанию заставлять ждать. — Он усмехнулся. — А то ведь заскучают господа.
Аркадий велел лакею снести вещи в гостевую комнату и предложил следовать за собой. Скучающих господ в зале было трое. Николай Петрович, хозяин имения, выглядевший чуть увеличенной и изношенной копией Аркадия, встал, чтобы поприветствовать гостя.
— Что же, рады, стало быть, дорогому другу! — Голос его был искренне радушен. — Евгений…
Он замялся, не знаю, как продолжить представление.
— Пусть буду Васильев. Фамилию мою трепать не стоит, — ответил молодой человек. — Слухами, знаете ли, земля полнится. А у меня есть резоны в здешних краях сохранить инкогнито. Тем более что я здесь не единственный, кто скрывает свою персону.
Васильев посмотрел на сидевшего в углу старца благообразного вида. Тот опирался на посох, положив на него руки, и старательно изображал перехожего калику. Выходило плохо. Старец кивнул, приветствуя Васильева, но промолчал.
— Фёдор Кузьмич оказал нам честь, посетив наши края и наше имение, — объявил Николай Петрович. — А с братом моим вы уже, стало быть, знакомы.
— Знаком, — подтвердил Евгений, — Хотя события, последовавшие за нашим с Павлом Петровичем знакомством, нельзя признать располагающими к дальнейшему общению.
— Что бы там ни было между нами в прошлом, — Павел Петрович отложил сигару и встал из-за стола, так как счёл нужным прояснить свою позицию относительно упомянутых событий, — лондонские colleagues рекомендовали вас наилучшим образом и просили отнестись к вашим словам со всевозможным вниманием, а потому, господа, — он со свойственным ему изяществом поклонился в сторону старца, — можете быть уверенными, что на моё мнение это не повлияет.
Николай Петрович вздохнул с облегчением и, завидев с любопытством замершего у открытых дверей слугу, поспешил организовать для гостей чаепитие:
— Приготовь нам, Пётр, чаю. — Николай Петрович ненадолго задумался. — Что-нибудь из улунов. Тегуаньинь, стало быть.
Васильев осмотрелся в поисках стула и, выбрав один из числа стоявших у стены, выдвинул его на середину комнаты и уселся так, чтобы видеть и старца, и братьев.
— Что ж, господа, если с представлениями покончено, полагаю, мне следует перейти к сути дела. Я собрал вас здесь, чтобы обсудить некоторые вопросы, касающиеся будущности России и нашего сообщества.
Васильев выдержал театральную паузу, но ожидаемого эффекта от своих слов не дождался.
— Как вы знаете, английские друзья уполномочили меня представлять их интересы на территории Российской империи, и я надеюсь, что мы сможем принять здесь окончательное решение по тому предложению, которое…
Старец откашлялся, и чуткий Николай Петрович попросил перейти к сути дела.
— А дело, господа, заключается в том, что нам нужно решить, какое будущее мы хотим для нас и для России. Из Англии грядут большие перемены. Там был недавно опубликован научный труд, содержание которого произвело большое впечатление на английское общество и даже породило некоторые идеи, которые коренным образом изменят наше положение. И идеи эти я всецело разделяю…
— Об этих идеях мы с братом уже вдоволь наслушались. — Павел Петрович стряхнул пепел с сигары в стоявшую перед ним серебряную пепельницу в форме мужицкого лаптя. — Нигилист вы известный.