Майк Гелприн – Настоящая фантастика – 2019 (страница 51)
Они обнялись.
– Отпусти, папа. Я сейчас запла́чу!
– Шутишь? Я сам сейчас запла́чу.
Олег попробовал высвободиться. Какое там! Словно с медведем сцепился. А может быть, попытка была слишком слабой, не так уж часто отец его обнимал – занят был всё время: то пасека, то огород, то переговоры с устроителями зрелищ.
– Ладно, будем считать, помирились. – Отец разжал объятия и теперь держал Олега за плечи. – Да! Чуть не забыл! Хотел показать тебе одну штуку. Смысла, конечно, уже нет, но хоть полюбуешься красотой. Пойдём!
Он завёл Олега в дальнюю комнату и открыл мамин сундук:
– Смотри.
– Что это? – испуганно спросил Олег, чувствуя ком в горле. Он уже
– Работа твоей матери долгими вечерами и ночами, пока тебя не было на земле. Она хотела успеть к твоему дню рождения, меня заставила станок подправить. А теперь выходит, что в этом нет нужды и целый год её работы можно выкинуть в мусор. Ты уж, будь добр, скажи ей об этом сам.
Отец вышел из комнаты, тихо прикрыв дверь.
Олег остался наедине с сундуком. Опустил в него руки – и они утонули в легчайшей белоснежной ткани. Он схватил её, вынул и перевернул: воздушная ткань заструилась сквозь пальцы обратно в сундук. У него на глазах белизна плавно перетекала в небесную лазурь.
Он сел на пол и закрыл голову руками.
Это были крылья! И хвост. И две длинных ленты. Украшения к лётному костюму, приготовленные для Воздушных Игр. Два треугольника – крылья – крепятся к вытянутым в стороны рукам, к поясу и ногам. Ещё один треугольник – хвост – держится на поясе, коленях и ступнях. Ленты привязываются к запястьям. Уникальная ткань, которая не выносит иголки и требует скрупулезной работы. Её нельзя шить, форма придаётся на ткацком станке. Только так достигаются необыкновенные свойства: лёгкость, прочность и продуваемость. Малейшая ошибка – и работа идёт насмарку. Это волшебная ткань. Она почти не чувствуется в полёте, не тормозит его.
На прошлых Играх у него вообще не было украшений. Мало кто верил в его успех, кроме тренера и родителей. После победы мать пообещала, что у него будут крылья и ленты. Больше к этому разговору не возвращались, он как-то забылся… Но мать, оказывается, помнила.
Мать нашла его сидящим на полу возле открытого сундука.
– Что случилось? – испугалась она. – Почему ты здесь?
– По оч-ч-ень простой причине – за меня ник-к-то не пошёл. – Голос предательски дрожал, говорить было трудно.
Мать подошла к сундуку, закрыла его на ключ.
– Насколько я понимаю, тебе это уже не понадобится. Обо мне не думай. Я переживу.
Странная мысль вначале обрадовала, потом обожгла. Он сидел недвижно, обняв колени, и, боясь посмотреть на мать, разглядывал половицы.
– Олег, ты должен стать мужчиной. – Голос матери звучал холодно и спокойно. – Времена мальчишеских страданий прошли. Я тебе не папа – мямлить не буду. Слушай внимательно. Ты должен встать, пойти снова во Дворец и не уходить оттуда, пока не выберешь жену. Ты меня слышишь? Мы всегда обращались с тобой предельно бережно, всё боялись поранить твою нежную душу. Вот чем это закончилось! У тебя наступил важнейший момент в жизни, а ты валяешься на полу скулящей размазней! Вставай и беги во Дворец: ещё ничего не закончилось. Или ты хочешь опозорить нас до конца дней? Думал, женитьба – это легко? Дудки! Вставай, иди, а по дороге подумай своей головой, как и что тебе нужно сделать, чтобы за тебя хотелось выйти замуж. Подумай сам, без наших с отцом советов. Если ты способен жениться, то обязательно придумаешь! Ты понял?
Олег не пошевелился.
– Или мне взять тебя за ручку и отвести ко Дворцу?! А потом просить первую попавшуюся невесту стать твоей женой, потому что ты сам рта раскрыть не сумеешь? Я это сделаю!!! Долетался! Молодец! Ты им ещё о своей поднебесной жизни расскажи, на земле-то – полный ноль! Ну! Пойдём вместе! Давай руку!
– Да успокойся ты, не трогай парня, – из открытой двери послышался голос отца. – Пусть придёт в себя. Всё-таки у него день рождения!
Мать наказала отцу сидеть в соседней комнате тихо и не вмешиваться, но бедный не выдержал…
Олег встал и, не глядя на мать, вышел вон, злой и решительный. Пиджак прихватить не забыл.
К сумеркам решительности у него поубавилось. А потом она и вовсе исчезла, уступив место страху, неуверенности и жалости к самому себе.
До Дворца он так и не дошёл. Присел в парке уже на знакомую скамейку, окружённую цветущими каштанами, и вдруг отчётливо понял, что сам по доброй воле никогда не сможет приблизиться ко Дворцу, не то что войти в него. В памяти всплывали обидные смешки и презрительные взгляды. Слова матери плетью хлестали по щекам. Олег закрыл лицо руками, упёрся локтями в колени, и перестал сопротивляться унылым размышлениям.
Но размышления мучили его недолго.
– А, вот мы где! – услышал он справа от себя приятный девичий голос. – Ну наконец-то! Фу-у-ух! Не прошло и четырёх часов моего ожидания!
Голос приблизился и сел рядом с ним на скамейку. Олег не отреагировал.
– Какие же все мужчины предсказуемые! Так и знала, что найду тебя здесь! Только надеялась – пораньше. Пришла – никого. Наверное, думаю, побежал домой плакаться, теперь жди, пока родители выгонят обратно! Серьёзно досталось?
Слёзы, до этого сдерживаемые, навернулись на его глаза, и плечи предательски содрогнулись.
– Да ты не плачь, – начал успокаивать приятный голос. – Летиция у нас такая! Ей просто очень хочется летать. Больше она ни о чём и не думает. Обиделся? Зря. Дело совершенно не в тебе. Ты не первый и не последний. Ей нужен не человек, а птица. Прынц летающий. Не плачь! Пойдём в лавку, я тебя пирожным угощу. Хочешь пирожное? Ну хватит, герой!
– Не надо вытирать мне сопли! Я – мужчина! – гордо сказал Олег, отчеканив каждое слово, и снова зарыдал.
– Конечно, мужчина. Конечно! Кто бы спорил! Ну что ж ты такой упёртый?! Посмотри на меня! Видишь, какая я красивая, но ведь не плачу! Хотя так ни с кем и не помолвлена. Придётся все начинать сначала: топать в эту залу, сидеть в этом неудобном кресле и строить вам глубокомысленно-романтичные рожицы! Где ты, мой принц? Вот же она я, вот! Ну куда же ты, ну куда? Как, опять мимо? Опять к другой? То недолёт, то перелёт. Улыбалась тебе, как идиотка, а ты сделал ко мне пару шагов и отвернулся. Зато все оригиналы – мои. Такая наша девичья доля! Ну? Чего молчишь? Кстати, если тебе интересно, меня зовут Вероника.
У приятного голоса появилось красивое имя.
Олег чуть раздвинул пальцы, чтобы в щёлочку увидеть собеседницу.
– Подглядывать нехорошо!
– Завтра я никуда не пойду! – угрюмо сказал он и убрал руки от лица. – Ой!
Это была ОНА. Та самая невеста, которая смотрела на него с интересом и симпатией, а потом затерялась. Ощущение тепла внутри не оставило никаких сомнений. Он не помнил её лица, прически, платья. Помнил только это тепло.
У него словно мешок с головы сняли. Сначала он услышал сладкие ароматы жасмина и каштана, потом к ним добавился пряный запах трав. И вдруг весь парк изменился: в небе и на деревьях защебетали ласточки, под ногами зажужжали насекомые, даже серые облака перекрасились в розовый.
Прямо над Вероникой порхали две жёлтые бабочки.
– Нашлась! – Олег махнул рукой, отгоняя комара над ухом.
Вероника захлопала в ладоши.
– Ура! Заговорил и плакать перестал! Большой и храбрый мальчик! Завтра тебе надо выбирать жену! Не забыл? И не любую, а только ту, которая понравится! Так что кончай хныкать и сделай серьёзное взрослое лицо.
– Это не для меня, – отмахнулся он. – Женился уже сегодня, на всю жизнь ощущений хватит. Спасибо!
– Не боись! Завтра всё будет по-другому! – твёрдо пообещала Вероника. – Собственно говоря, я для этого тебя и ждала. Объяснить хочу кое-что. Там, – она показала рукой в сторону Дворца, – с тобой получился конфуз. Но это чистая случайность. Всего лишь недоразумение. Ты не расстраивайся.
Олег уже не расстраивался. Ему было хорошо. Он любовался разглагольствующей красотой и тихо радовался. Теперь у него было время запомнить. Причёску, цвет волос, лицо, мимику, платье, туфельки… Это изящное мановение руки в сторону Дворца он тоже запомнил.
– Наверное, ты всё не так понял, да и мы тоже, – продолжала объяснять Вероника. – Обычно организаторы, чтобы позабавить невест, запускают к ним пару-тройку шутов, переодетых женихами. Они ведут себя как ты. Один в один. Тебя и приняли за шута, уж больно смешно ты растерялся в самом начале. Если бы девчонки поняли, что перед ними настоящий жених, ты бы уже был женатым, точно тебе говорю. Вмиг бы захомутали! Понимаешь?
Олег покачал головой.
– Если бы ты полминуты не глазел на стены, ничего бы такого не случилось. И потом, все твои движения – какие-то не такие, не естественные, не уверенные, словно ты притворяешься, а костюм первый раз надел. Из тебя получился отличный шут. И девчонки смеялись от души.
– А ты?
– И я. Поначалу. А как не смеяться? Ты бы видел себя со стороны! Настоящие женихи так себя не ведут. Они заносчивые, капризные и даже грубые. Им ничего не стоит обидеть невест и посмеяться над ними. А ты был непростительно вежлив, так ведут себя только шуты.
– И как же ты поняла? – осторожно спросил Олег.
– Боль, – тихо ответила Вероника. – Боль в твоих глазах и голосе была настоящей. Ты её прятал, а шуты выставляют напоказ. Только поэтому. Хотя нет, было и ещё кое-что. Ты не стал изображать полёт. Видел бы ты, что выдавали другие женихи! У некоторых даже получалось на метр оторваться от пола, вот это были прыжки! Настоящий балет! Каждый пытался что-то изобразить, только ты один вообще пробовать не стал. Не умеешь – и ладно. А был бы шутом – сделал бы из этого целое представление, вот посмеялись бы!