Майк Гелприн – Настоящая фантастика – 2019 (страница 30)
Но Магда с экрана спала. И я спала вместе с ней.
Не знаю, проснётся ли она когда-нибудь. Но я, кажется, проснулась.
И так ли важно, живу я по-настоящему или только приснилась этой, другой Магде?
– Это какой-то вирус, – заключает Линна, узнав, где я была на выходных. – Сначала Эмили, потом ты… не могут быть такие глюки у обеих сразу! Слушай, а помнишь того Иво? Эмили от него тащилась, да и ты с ним встречалась как раз перед тем, как его раскрыли. По-думай, а не мог он вас заразить? Может, нужно в службу поддержки обратиться?
– А может, сходишь тоже? Хоть раз?
– Ну тебя! Я что, похожа на глючную? – И вздыхает: – Подумай о реальности, Магда. Подумай о реальности!
За стол Эмили посадили другую красавицу, брюнетку с пышным бюстом, и Мышка теперь занимает стол недалеко от меня. Я слышу, как она разговаривает с клиентами: робким, тоненьким голоском. Этот писк раздражает, но она оборачивается. И мы улыбаемся друг другу. Мы знаем, что там, за холмом!
– Ваш заказ оформлен, спасибо за звонок. – И Мышка радостно сообщает очередному заказчику: – Мы заботимся о вашем реальном будущем!
Николай Немытов. Аксолотль
– Помнишь меня, старик?
Бродяга испуганно отшатнулся.
– Кто ты?
Неизвестный распахнул куртку.
– Н-нет… Я не помню ни одного из вас.
– Тебе привет от Сти́хио Томсона!
– Я не помню. Не помню никого, – затараторил бродяга.
– Так вспомни! – Ладонь сжалась в кулак, похожий на угловатый камень.
Глаза старика замерцали.
– О! О, да! Есть – файлы некоего Сти́хио Томсона сохранились. В корзине данных.
– Я дал ему свободу и жизнь, – оправдывался старик. – Он даже не испугался.
Незнакомец усмехнулся – левая часть лица осталась неподвижной. Кривой рубец пересекал её от виска до скулы.
– Он не мог испугаться. Для Сти́хи это было нечто новое и интересное.
Для Сти́хи это было нечто новое и интересное. Неопрятный старик: грязный кожаный плащ в дырах вытерт в плечах и на локтях; капюшон в рыжих потёках. Правая рука, лишённая безымянного пальца, держит гнутый стальной прут-посох. Светодиодные глазные импланты разноцветными светящимися шариками свисают с его навершия.
– Здравствуй, малыш. – Приятный голос, похожий на голос Вечерней Сказки. – Я смотрю, ты храбрый малыш. – Горящие оранжевым светом глаза сузились. Из капюшона дохнуло смрадом.
Но чего бояться? Лаудра – сказочная ведьма – пожалуй, пострашней. Она может прятаться и жить под диванами и кроватями. Например, кроватью Сти́хио. А бродяга жил на улице. Ему не проникнуть в дом семьи Томсонов. Папа его даже на порог не пустит. Возьмёт любимую бейсбольную биту: «Урод, тебе здесь не место!» Так говорит герой Лакки Хенкс.
– Могу ли я узнать имя столь храброго парня? – Левая рука старика белая с синими жилками и жёсткими чёрными волосками. Узловатые пальцы коснулись плеча. Сти́хио не дрогнул.
– Я – Сти́хио Томсон, – ответил он.
– О! – В возгласе бродяги звучало уважение. – Неужели! – Тёмные зрачки замерцали. – О, да! Сти́хио Томсон.
– Вы меня знаете? Я сын Черри Томсона и Шер Томсон. Мой папа…
– О, да! – вновь воскликнул старик. – Я знаю, кто твои родители.
– Сти́хио! – окликнули мальчика с шумной улицы города.
– Это папа. – Шёпотом произнёс Сти́хио.
– О, да! Папа. – Мерцание прекратилось. Старик улыбнулся. Нос и рот бродяги скрывал засаленный платок, но мальчик догадался по оранжевым глазам – бродяга улыбается.
– Сти́хио! – Голос отца стал строже.
Черри Томсон стоял на освещённой улице, стараясь рассмотреть в толпе прохожих сына. Отец и представить не мог, что его отпрыск свернул в тёмный технический проулок. А Сти́хио стоял буквально в трёх шагах.
Тёти в леопардовой шубе рядом с папой уже не было. Она наконец поняла: задерживать Черри Томсона – нарушать семейный уклад семьи. Конечно, она убежала, пока её не арестовала полиция нравов. А ещё лучше – Служба контроля.
Мальчик шагнул к отцу. Белые пальцы старика сжали его плечо.
– Постой, Сти́хио. Не торопись.
– Но папа накажет меня.
– Сегодня папу самого могут наказать, ведь он поступил неправильно. – Оранжевые глаза хитро прищурились. – У тебя есть несколько минут свободы.
– Тогда получится, что и я нарушаю правила. – Голос Сти́хио дрогнул. – Нарушать правила нехорошо.
– Точно! – Капюшон качнулся – старик кивнул. – Это нехорошо. Но это забавно! Если бы мистер Томсон не изменил укладу, мы бы с тобой не встретились и не поговорили. Я не узнал бы такого храброго малого, как Сти́хио Томсон!
А сам старик не нарушает ли правила, как тётя в леопардовой шубе? Ведь бродяга задерживает Сти́хио, вторгается в уклад семьи. Однако невежливо задавать такие вопросы старшему.
– Ах, малыш. – Бродяга вздохнул, оранжевые глаза стали грустными. – Правила – замечательная вещь. Они дают тебе бессмертие. Только ты слишком живой, чтобы жить по правилам.
Стариковская рука на плече Сти́хио задрожала. Бродяга ссутулился, словно его скрутил спазм, пошатнулся.
– Вам плохо, мистер? – вопрос по правилам и укладу семьи Томсон.
На миг ему показалось – синие вены на белой руке бродяги вспухли. Что-то кольнуло в плечо. Легонько. Стихи даже не охнул от боли.
Старик тут же выпрямился.
– Нет, Сти́хио, со мной всё хорошо. На миг нахлынули грустные воспоминания, но они уже улетучились. – Он махнул белой рукой в воздухе. – Фьють! И улетели, словно туман.
Он снова улыбнулся мальчику.
– Ступай, Сти́хио. Ступай. Папа тебя зовёт.
Бродяга отступил вглубь технического проулка.
– Сти́хио!
Мальчик обернулся на окрик. Черри Томсон поднял руку с коммуникатором. Поисковая программа быстро найдёт непослушного сына.
– Мистер… – окликнул старика Сти́хио.
В проулке уже никого не было. На секунду померещилось белое пятно – рука бродяги или сгусток пара – непонятно.
Стихи вздохнул: странно всё.
– Папа! Привет!
– Папа! Привет!
Старик дрогнул. Обернулся. В проёме техпроулка – часть ярко освещённой улицы. Мальчик лет пяти бросился навстречу отцу. Радости нет предела. Почти жизнь… Согласно укладу их семьи и Кодексу Дэдройта.
– Значит, в тот момент Черри Томсона проверяла полиция нравов? – спросил старик.
– Да. Томсоны хотели начать новую жизнь, – усмехнулся Неизвестный. – И чтобы новый уклад семьи Томсонов не вышел за рамки Кодекса города, их проверял семейный инспектор полиции нравов Белтар Морозли.