Майк Гелприн – Настоящая фантастика – 2019 (страница 101)
К вечеру Трифон, измотанный донельзя, уже тащился домой из Стрельни, сжимая в мохнатой лапке свёрнутый лист лопуха с тремя драгоценными каплями настоя. Никому не доверяя, он сам влил их девочке в полураскрытые губы. На следующее утро Верочка открыла глаза и впервые за всю болезнь слабо улыбнулась.
Да, всякое случалось в их жизни.
Когда Верочке стукнуло шестнадцать, повадился ходить в дом один молодой, лощёный. Трифон до крайности возненавидел этого субчика. А тот туманно разглагольствовал перед млеющей Верочкой об ответственности образованного класса в отношении серой народной массы, об эмансипации, о том, что современная женщина должна сбросить с себя оковы старой домостроевской морали. И ведь всё врал, подлец! На его постной роже без бинокля можно было прочитать, что именно ему от Верочки нужно. Забравшись на крышку шкапа, Трифон смотрел на прилизанные волосы субчика с отвращением. В конце концов он не выдержал.
Когда однажды вечером они сели пить чай, Трифон подкрался к выключателю и потушил свет. Субчик сначала сидел неподвижно, таращась в темноту перед собой, затем, решив воспользоваться выгодной диспозицией, осторожно потянулся к Верочке. Но Трифон был уже возле стола. Прекрасный торт с дольками лимона перекочевал с блюда аккурат на физиономию субчика.
Мстительно потирая лапки, Трифон поспешил снова включить свет.
Ах, какое изумительное было зрелище: Верочка с полуоткрытым ртом и с ужасом в глазах, а напротив неё – запачканное, неопрятное чучело с жёлто-белой мордой. И волосы дыбом.
Протерев глаза от крема, субчик произнёс подрагивающим голосом:
– Вера Дмитриевна, с вашей стороны это… Я всё могу понять, но зачем же… Простите, я вас оставлю, мне нужно почиститься. Я скоро вернусь.
Видно, чиститься пришлось дольше, чем предполагалось, потому что в доме он более не появлялся.
Потом протекли ещё несколько лет, Верочка познакомилась со своим будущим мужем, но против этого выбора Трифон не возражал. Хороший человек.
И вот теперь его нет дома, за окном стреляют, Верочке мерещатся всякие ужасы и тревожно, тревожно…
Вдруг что-то ударилось снаружи в стекло. Верочка вскрикнула и отшатнулась, но это оказалась всего-навсего летучая мышь. Уцепившись коготками за откос, она коротко пискнула и снова канула в темноту. Мышь принесла послание, которое Трифон без труда разобрал: явиться сию же минуту в подвал Салтыковского дома, что на Миллионной улице, на экстренное совещание всей городской нечисти.
Он вздохнул, слез с подоконника и пошёл к двери.
– Какая дурная примета, – произнесла у него за спиной Верочка и всхлипнула, – этого только не хватало…
Трифон поспел к самому открытию совещания. Обширный подвал был битком набит представителями всех родов питерской нечисти. Дворцовые, домовые, подвальные и чердачные духи, как существа городские, интеллигентные, группировались отдельно, поглядывали на окружающих с оскорбительным высокомерием, презрительно щурились на развешанные вдоль стен гнилушки. С Нарвской заставы, Выборгской и Петроградской сторон – рабочих окраин города – прибыли несколько цеховых, барачных и пакгаузных. Их отличало какое-то лихорадочное возбуждение, на каждом красовался алый бант, либо привязанный к хвосту, либо вплетённый в головную шерсть. Окраинные и центровые – это были две основные противоборствующие партии. Меж ними пёстрой чересполосицей пребывали разнообразные оборотни, упыри, мертвяки кладбищенские и привидения бродячие, существа без определённых политических предпочтений. Из канализационной трубы по пояс высовывалась голая женщина с зелёными патлатыми волосами – делегатка от невских русалок. Собравшиеся косились на неё со смущением.
Председательствовал призрак старого дворецкого из Таврического дворца. Он поднял полупрозрачную ладонь и проскрипел:
– Прошу внимания, господа и граждане! Простите, я не заметил вас, сударыня, – лёгкий поклон в сторону русалки. – Угрожающая обстановка, сложившаяся в городе, вынудила нас на чрезвычайные действия. Мы собрались, чтобы обсудить возможные последствия всех этих бунтов и беспорядков, устроенных так называемыми людьми – непредсказуемыми и крайне опасными обитателями верхнего, земного мира. Я вижу, слово просит гражданин Пугач из Кронверкского арсенала. Прошу вас.
К председательскому месту продрался плотно сколоченный, с могучей шеей дух-оружейник. Вокруг остроконечного уха у него был обвязан алый бант. Центровые сощурились на бант с презрением.
– Товарищи нечисть! – загремел он. – В эти решающие дни мы не можем стоять в стороне! Там, наверху, наш брат-пролетарий вступил в последнюю схватку с угнетателями и прихлебателями! В борьбе за будущее счастье и свободу он не жалеет ни сил, ни самой жизни, а мы тут сидим по подвалам, рассуждаем, прикидываем. Довольно! Предлагаю немедленно оказать помощь революционным массам. Например, вы, гражданочка, – он повернулся к женщине с зелёными волосами, – могли бы организовать эскадру боевых русалок, чтобы взять под надёжную охрану минный заградитель «Амур», который идёт на помощь крейсеру «Аврора». А летучие отряды оборотней позарез сейчас нужны на подступах к Зимнему…
Пока Пугач надрывался, предлагая решительные меры, живописуя подлость и низость мировой буржуазии и доморощенных её прихлебателей, Трифон размышлял о том, что все эти разногласия в их среде пошли с 1905 года. По невероятному стечению обстоятельств и в человеческом мире заваруха началась в те же сроки. Трифон давно чувствовал, что между двумя мирами, верхним и нижним, существует какая-то прочная взаимозависимость, но объяснить этого факта не мог. Да и никто не мог. Люди ли влияют на нас, мы ли на них – неизвестно. Особо умудрённые домовые, имеющие доступ в императорские библиотеки, утверждали, что три известных на сей момент мира – нижний, земной и горний – образуют собой неразрывное целое, континуум, поэтому взаимное влияние неизбежно. Что ж, похоже на то, ибо ходят смутные слухи, что и в горнем мире сейчас неспокойно. Будто бы тот, кто закован в ледяной броне мёртвого озера, наполовину освободился…
– Мы должны это сделать! – рявкнул Пугач с такой силой, что Трифон поморщился. – Я верю, никто из нас не дрогнет и не отступит! Сообща надавить – и свалим зажравшихся буржуев! – Тут он вздел к потолку мохнатый трёхпалый кулак и запел, немилосердно фальшивя:
Он закашлялся, засипел и из последних сил провозгласил:
– Долой буржуазную гидру! Смерть эксплуататорам трудящихся!
– Пустить им кровь, толстобрюхим, – выкрикнул кто-то из упырей и щёлкнул зубами. На него зашикали.
Следующим выступал импозантный скелет с моноклем в пустой глазнице, из центровых. Клацая челюстями, он долго рассуждал о национальном единстве, о неких тайных силах, препятствующих этому, затем упомянул войну с германцами, которая отнюдь не закончена, и заключил так:
– Россия в опасности! Германские тролли и гномы, усиленные с воздуха эскадрильями бесноватых валькирий, вот-вот прорвут фронт, полчищами хлынут на нашу землю. Конечно, я понимаю, кое-кому из присутствующих всё германское очень даже по вкусу: пломбированные вагончики, сребреники от генштаба. Знаем-с. Настоятельно советую этим господам пошевелить мозгами, если таковые у них имеются. В этот трагический момент призывать к междоусобице – прямое предательство. Да, мы чудовищно разобщены, мы все в смятении, и тёмные силы стремятся во что бы то ни стало этим воспользоваться. Желаете половить рыбку в мутной воде, господа пролетарии? Нет-с, не выйдет!
Как ужаленный взвился Пугач:
– Товарищи! Это провокатор!
Собрание загудело, загомонило, в одну секунду порядка как не бывало. Все повскакивали со своих мест, стали размахивать кто руками, кто хвостами, а кто и копытами. Слышалось:
– Пусти, я ему последний монокль в рожу вобью!
– Вы невежа, сударь! Требую сатисфакции…
– Братцы, полегче! Не наседайте, давайте ладком-рядком…
– Эй, эй, куда русалку потащил? Она ж всё-таки водоплавающая…
Смутно было на душе у Трифона. Мирная домашняя жизнь, такая милая его нечеловеческому сердцу, на глазах рушилась, крошилась и уходила песком в дырявый кувшин прошлого. Что-то новое и страшное обступало со всех сторон. Пришло время выбора. А из чего выбирать? Он чувствовал, что какая-то часть правды есть на стороне тех и других, но только часть. А это означает следующее: так же поровну распределена между ними и неправда. И как тут сделать верный выбор, не ошибиться? О-хо-хонюшки. А может, сами собой рассосутся эти неприятности. Вот ведь и Верочка говорила как-то мужу, что это просто временное умопомрачение, такое же временное, как и нынешнее правительство. Она, Верочка, отказывается верить в возможность братоубийственной бойни… Как там она сейчас одна? Не обидел бы кто…
Постепенно шум в помещении затих, страсти поулеглись, и председательствующий, с перепугу расплывшийся бесформенным облаком, слабо молвил:
– Мы специально пригласили на нынешнее собрание авторитетного лешего из псковских лесов, чтобы он, так сказать, выразил мнение… э-э-э… крестьянства и лесных жителей. Гражданин Поползун, прошу сюда.
Из дальнего угла, опираясь на узловатый посох, проковыляло восхитительное в своей страховидности существо: короткие гусиные лапки несли шарообразное тулово, сплошь заросшее какими-то лишаями и коростой, шеи не усматривалось, густейшая борода из длинного моха колыхалась при ходьбе. Два чудовищных защёчных мешка лежали прямо на плечах, и один из них явственно шевелился.