Майк Гелприн – Млечный Путь, 21 век, No 3(44), 2023 (страница 28)
Поклонилась им Снегурка и пошла в темный лес, весну искать. Ходит, бродит, под каждый куст заглядывает - нет Весны! А вокруг такая красота! Ели и сосны в снежных нарядах, каждая снежинка искрится, переливается. Звери в богатых шубах ходят. Взыграла в Снегурке человечья кровь и решила она, что хочет такой красотой всю жизнь любоваться. Ходит по лесу день, ходит второй - все для нее восторг! А мороз с каждым часом сильней, с каждым днем лютее. Попрятались звери, дрожат в своих норах. Деревья от холода лопаются. Только звезды все ярче и злее на темном небосводе.
Опомнилась Снегурочка. Кровь человечья окрасила ее щеки румянцем. Зашла она в самую глухую чащу и в медвежьей берлоге нашла Весну. Растолкала ее и говорит: -Спасай, Весна, мир, а то скоро он в лед превратится.
Обняла ее Весна, взяла за руку и пошли они к людям. Под ногами Весны-красны, подснежники проклюнулись, птицы оттаяли и защебетали, звери из своих нор выползли. Все рады! Только Снегурочке каждый шаг с болью дается, идти ей тяжело, жарко, душно.
- Подожди, Весна, - молит Снегурочка, -скоро я растаю, и никто меня не увидит, не узнает, что это я тебя привела. Обещай мне, что расскажешь людям обо мне.
Сказала и растаяла, остались на снегу только две капельки крови.
С тех пор каждую зиму люди лепят снежных баб и стоят они до весны, пока не растают. Только не знают люди, что кровь человечья может эти бездушные снеговые идолища оживить. Не рассказала им об этом Весна.
- Но ты теперь знаешь, - бабушка посмотрела на сонного Максимку.
- Знаю, - серьезно ответил он и тут же заснул.
И снилось ему всю долгую ночь, что ходят они с бабушкой по лесу, ищут прекрасную Весну, но нет ее ни в лесу, ни в медвежьей берлоге. Уже и сил не осталось, а бабушка все тянет и тянет его куда-то: "пойдем, пойдем, еще в той стороне не смотрели".
Он просыпается совершенно обессиленный, долго лежит с закрытыми глазами, потом вздыхает и выбирается из кровати.
Сегодня выходной, и мама никуда не торопится.
- А знаешь, Максимка, я решила уйти с работы. Теперь мы будем все вечера проводить вместе.
- И бабушку позовем? - спрашивает он.
Мама втягивает голову в плечи и молчит, не смотрит на него.
Он надувает губы. Снова становится все непонятно.
-Только на часок сегодня убегу, дела передать, посидишь без меня, хорошо?
Мама наклоняется и целует его в макушку.
На улице от мороза туман, он смотрит в окно на выходящую из подъезда маму и машет ей рукой. Она посылает ему воздушный поцелуй, и он смеется. И решает ждать маму возле окна. Он разглядывает дома, детскую площадку, смотрит на торопящихся, закрывающих от мороза носы прохожих и неожиданно замечает бабушку. Она стоит внизу, смотрит на их окна. Рядом с ней детские санки. Он радостно машет ей рукой, и она в ответ показывает: спускайся, покатаемся на санках.
Он спрыгивает с табуретки, на которой стоял и начинает лихорадочно одеваться: сначала шапку, потом комбинезон и не забыть намотать шарф!
- Ну что, - спрашивает бабушка, усадив его на санки, - поедем за весной?
Он крепко вцепляется в сани и хохочет, запрокинув голову.
Бабушка везет его пустыми заснеженными дворами, ускоряя и ускоряя шаг, и вот она уже резво бежит, перепрыгивая через сугробы.
На улице темнеет. Желтые фонари, словно пожары, вспыхивают то тут, то там.
Бабушка несется, не останавливаясь, а он все крепче вцепляется в ручки санок. Вокруг него вихрится снег, полозья визжат, ветер свистит в ушах, но стоит только на минуту зажмуриться, как перед ним уже взлетают гривы огромных коней. И чужие сани везут его куда-то вдаль. И торопит, стегает коней молодая девчонка - может Весна, а может и его бабушка - и хохочет она белозубо и никак не может остановиться. И вот уже приближается темная зелень леса, а лесу - он знает это - только перейти мостик, и тропка приведет его к домику, где будут они жить вдвоем с бабушкой и тогда каждый день только для него и сказки и горячие оладушки и еще много-много чудес.
Но какая-то сила выбрасывает его из саней. Он, кувыркаясь, летит в сугроб и там замирает. А когда поднимает голову, то ни саней, ни лошадей не видно. Лишь поземка заметает санный след.
Возле подъезда он встречает маму. Пальто ее расстегнуто, она бледна. И он, подняв на нее заплаканные глаза, думает, что она похожа на Снегурочку, понявшую, что Весна все-таки забыла о ней рассказать.
Мама укладывает его в кровать, поит горячим чаем с малиной, и он засыпает, а когда открывает глаза, возле него стоит мама, за ее спиной - улыбающаяся бабушка.
Он улыбается им обеим.
- Мы с бабушкой будили весну, - делится он.
И тут мама начинает рыдать. Она прижимает его к себе и только твердит:
- Твоя бабушка умерла, Максим. Твоя бабушка умерла.
Распахнутыми глазами смотрит он на растерянное и недоумевающее лицо бабушки.
Обеими руками отталкивает от себя мать.
- Зачем ты ей об этом сказала, зачем? - кричит он. - Она была со мной, она любила меня, пусть она умерла, пусть!
Мать стискивает его в объятиях и сжимает так крепко, что он не может шевельнуться.
Бабушка смотрит на них обоих. Ее лицо посветлело, даже морщинки разгладились.
- Прощай, Максимка, - говорит бабушка и исчезает. Уходит туда, откуда не возвращаются, и Максим плачет, уткнувшись в теплое мамино плечо.
Где-то шумит и качает верхушками темный лес. А в лесу, только мостик перейти через быструю речку, рукой подать до бабушкиного домика. А в домике, на светлой кухне, стоит возле плиты бабушка и ловко переворачивает оладушки на сковороде. Они брызжут маслом и шкворчат. И аромат их по всему лесу. Бабушка накрывает на стол - яркая скатерть, праздничные чашки, мед, сметана в вазочке, варенье из душистых ягод.
Бабушка ждет гостей.
Миниатюры
Хелен Лимонова
На службе
Однажды безумный вихрь перемен подхватил заслуженного пенсионера Николая Ивановича Хитрованко и перенес его в крошечную средиземноморскую страну. Жаловаться было некому, времена наступили тяжелые, военные, и в поисках укромного местечка люди эмигрировали кто куда. К счастью для Николая Ивановича, у него обнаружились еврейские корни, так что, едва оказавшись на Земле Обетованной, он немедля этими самыми корневищами туда и вгрызся. Человек он был обстоятельный, устойчивый и конкретный, такие нигде не пропадут.
В скором времени у Хитрованко завелись съемная квартира с видом на море, русскоязычные знакомые и счет в банке, куда ежемесячно поступало неплохое пособие. Конечно, здесь все было устроено по-другому, варварски, но расхлябанность и добродушие коренного населения многое компенсировало. Немного приглядевшись и изучив обстановку, Николай начал налаживать хозяйство. Приходилось бороться с неожиданными трудностями и находить смелые решения.
На следующий же после заселения день в квартире кончился газ. Николай сорок лет проработал инженером-механиком, так что опыта и знаний хватало. Вечером, захватив нужные инструменты, он спустился во двор и под прикрытием темноты аккуратно отсоединил у соседа лишний газовый баллон, рассудив, что новому репатрианту он нужнее, и вообще господь велел делиться. Образовавшееся на разводной трубке отверстие аккуратно заделал припасенной металлической заглушкой. Пока не кончится газ в первом баллоне, сосед не заметит отсутствие второго. Через пару месяцев будет поздно искать вора, да и на безобидного старика никто не подумает.
Картошка весело потрескивала, жарясь на дармовом газе, а Николай изучал электрический счетчик на лестничной площадке. Простейшая конструкция! Магнит не понадобится.
Ближе к полуночи, удостоверившись, что все вокруг спят, он рассверлил прозрачный корпус прибора и вставил через получившуюся дырочку тонкую иглу, которая касалась диска. Вращение замедлилось. Прекрасно. Для правдоподобия не следует полностью останавливать диск. Некоторые глупцы заставляют вращаться счетчик в обратную сторону, переключая контакты, но это бессмысленно - ни в одной стране электрическая компания не станет платить потребителю.
Вечер прошел плодотворно, и Николай, усталый, сытый и довольный, отправился на покой.
Утро же совсем не задалось.
Просыпаться от трезвона и стука очень неприятно. Натянув спортивный костюм, Николай осторожно приоткрыл дверь. Из щели свирепо глянул бородатый посыльный, пробормотал что-то на адском местном наречии и просунул Николаю разграфленный бланк и ручку - подпишись, мол. Делать нечего, Николай расписался и получил пухлый конверт с красной печатью. Посыльного и след простыл, остался только гнилостный запах. Вот чурки, мыться надо почаще!
Вскрыл конверт, оттуда выпало письмо на иврите, внизу - трехзначное число. Чертовщина какая-то! Самому не разобраться, придется идти к тому самому соседу слева, у которого вчера...так, об этом не будем.
К счастью, тот оказался дома. Вышел, придерживая на груди вишневый бархатный халат (капиталист проклятый), изучил содержимое конверта.
- Смотри. Это... ммм... кнас{1}. Как это по-русски? Наказание? Арба элифим шекель{2}, вот написано. Надо платить на почте. Или иди в мисрад. Это в ирие{3}.
- Наказание? За что?! Откуда у меня такие деньги?! - возопил несчастный Хитрованко.
Но сосед уже лениво втягивал вишневое брюхо вовнутрь своей квартиры.
Слово "ирия" Николай знал. То есть надо было идти в мэрию, это недалеко. Ух и скандал он там устроит! Лишь бы кто-нибудь там понимал по-русски.