Майк Гелприн – Млечный Путь, 21 век, No 3(44), 2023 (страница 27)

- Следует по капле выдавливать из себя чужого, - подытожил я.

- Вы считаете, во мне есть чужой?

- В любом заразившемся есть кто-то чужой, хотя бы в виде посторонних бактерий. И мы постоянно убиваем в себе вирусы, иначе они убили бы нас.

- Интересная идея, - сказал он задумчиво. - Думаете, поможет?

- Рассудите сами: никто и предполагать не мог, что распыление комариного зелья в дыхательной смеси и долгое забытие может привести к таким последствиям. Однако же это случилось и заставило медиков пересмотреть привычные представления. В истории космоплавания так уже было не раз. Теперь и мы можем прибегнуть к такому лекарству, которое прежде никто не опробовал.

- Ну что же, - сказал он задумчиво. - Попробую. Ничего другого мне не предлагают...

- По возможности делайте это ежедневно, но чередуйте огонь и воду. И еще откажитесь от потребления крови - абсолютно, любой ценой. Ну а примерно через полгода приходите снова, и тогда посмотрим. Может быть, сделаем комплексное обследование.

Он уже направился к двери, когда я спросил его:

- Как, вы сказали, звали врача на корабле?

- Его фамилию я уже не помню за давностью, мы с ним были только в одном рейсе, и я вышел из строя в самом начале, но точно помню, что все звали его просто "док", а иногда "Джорджи". Кажется, он был итальянцем. Вы его знали?

- Выздоравливайте! - сказал я ему на прощанье.

Когда же он ушел, я впал в глубокую задумчивость, так что спинка кресла подо мной медленно опустилась. Не помню, как долго я пребывал в таком рефлексирующем небытии, вытянувшись в кресле, словно на приеме психоаналитика. Постепенно я вошел в транс медитации, рекомендуемый в периоды усталости и нервного напряжения. Такие повороты в жизни - тема для серьезного анализа. Моя же мысль все кружилась вокруг формулировки врачебной ошибки и пыталась выработать ее идеальный вариант. Как бывает в подобных случаях, речь шла о разнице между доктринальной и фактической ошибками, а истина была где-то посередине. Сколько раз за два столетия космической эры мы корректировали свои каноны! Ведь правила пишутся кровью пациентов, а мы - их авторы, макающие свои ланцеты в кровавые чернила. Да уж, этот пациент был в моей практике самым необычным.

"И зачем мне все это нужно!" - сказал я себе. Тогда, кажется, именно тогда, я и подумал об эмиграции на Океанию, где мне предлагали место в клинике с тем же профилем.

Когда же замигал и тихо запищал офисный персонал, я поначалу даже не обратил на него внимания. Похоже, к тому времени у меня отключились все внешние рецепторы. Сигнал усилился, и я наконец-то очнулся и позволил громкую связь. Секретарь сказала своим приятным голосом, словно приглашала ненадолго зайти к ней на чай:

- Доктор Джордж Медичи, Вы там? Вас вызывает господин главный врач. Могу соединить?

- Да, - ответил я тихо. - Соедините.

После этого прозвучал бодрый голос шефа:

- Док, старина, мы же договорились встретиться за полчаса до совещания...

Елена Костырик

"За темными лесами, за высокими горами..."

Коридор у них маленький и узкий, но это не беда, потому что и сам он невелик, а значит, прекрасно помещается в коридоре и даже не один. Когда мама уходит на работу на целый день, долгий и тоскливый день, он, придя из детского сада, ждет ее в коридоре. Сейчас из садика его забирает соседка, а раньше забирала бабушка. Но с бабушкой что-то случилось. Сначала она болела, потом уезжала поправлять здоровье в санаторий, а сейчасгостит у своей подруги. И гостит и гостит и никак не может нагоститься. Иногда мама передает от нее приветы, и если сначала он расстраивался, что мама не говорит, где сейчас бабушка и когда он ее увидит, то сейчас просто хмурится и кивает.

Иногда он думает, что бабушка умерла, и он больше никогда ее не увидит. От этих мыслей у него холодеют руки, и кружится голова.

Раньше он просто играл в комнате или рассматривал картинки в книжках, ведь читать он пока не научился, или соседка включала ему телевизор, и он смотрел мультики. Но под мультики он быстро засыпал, и когда возвращалась мама, он был сонный и капризный. Поэтому он придумал хитрость - вместе с игрушками стал ждать маму в коридоре, возле самых дверей.

Так он не чувствует себя одиноким. За дверью скрипы, негромкие разговоры, кто-то спускается по лестнице, кто-то поднимается. Работает лифт, хлопают двери, смех, детский плач - жизнь кипит.

За окном темнеет, в доме становится тихо, только иногда раздастся собачий лай, и снова все стихает. Он прижимает ухо к двери и слушает. Ему кажется под дверью кто-то ходит, кто-то дышит. Он шепчет: "Бабушка, это ты?"

За дверью становится тихо, но он слышит дыхание, потом раздается тихое царапание и родной бабушкин голос: "Пусти меня, Максимка".

Он вскакивает с пола, поворачивает ключ в замке, и вот она! Его милая родная бабушка!

Бабушка входит в квартиру и сразу начинает ворчать: что же ты в коридоре сидишь, пол холодный, грязь от обуви, ну-ка вставай, пойдем на кухню, я тебе оладьев со сметаной приготовлю.

У бабушки так быстро все получается! И вот уже на горячей сковороде попыхивают, красуются поджаренными боками оладушки. И чай ароматный, свежий и сметана густая, нежная. Они сидят, макают золотистый бочок горячей оладушки в холодную сметану, кусают нежное тесто, и оно тает во рту. А они с бабушкой смеются и смотрят друг на друга.

- Бабушка, ты почему не приходишь? Я думал, ты умерла.

Бабушка улыбается и гладит его по голове:

- Разве я могу умереть? Просто, милый, все дела, дела. Но теперь буду приходить чаще. Ведь я так скучаю по тебе, Максимка.

Веки у него слипаются, руки и ноги ослабли, бабушка берет его на руки и несет в кровать. Несет, несет и так они долго идут, что становится странно, неужели комната так далеко от кухни? И нужно пройти через луг с сухой травой, перейти мостик через быструю речку. А вдалеке темной зеленью раскинулся массив леса. Но распахивается входная дверь, его накрывает аромат маминых духов, ее прохладная щека у его щеки.

- Милый, да ты в коридоре заснул? Прости, я снова задержалась.

Мама идет коротким маршрутом, поля и реки остаются в другом мире, и вот он уже умытый и в пижаме смотрит на склоненную мать.

- А к нам бабушка приходила. Я думаю, она уже приехала от подруги. Мы ели оладушки, - голос его заплетается, глаза закрываются.

Мама, стоя у кровати сына, смахивает слезы и идет на кухню ужинать.

Несколько дней мама сама забирает его из садика. Они даже ходят в заснеженный парк кататься с высокой горы. Мама печет рассыпчатый хворост, и они сидят и едят, глядя, как в телевизоре зайцы и другие лесные жители выживают из леса злого волка. Волка жаль, ведь кроме леса идти ему некуда, если только в другой лес. А вдруг и в другом лесу такие же зайцы и белки? Поэтому лучше всего волку жить в пустыне. Ведь пустыня большая! Все это он очень серьезно излагает своей маме, а она говорит, что для своих пяти лет он очень толковый мальчик. Ему хочется начать разговор о бабушке, но он молчит, молчит и мама, только смотрит в темное окно на падающий снег.

Сегодня он снова один. Соседка привела его из садика, накормила и сказала, что заглянет через часок, а сейчас у нее гости -сын с женой.

Он кивает, вздыхает.

Она включает ему телевизор и уходит.

Он перетаскивает в коридор свои игрушки, садится на коврик и ждет маму. Иногда он прижимает ухо к двери, но за дверью, кроме обычного шума, ничего.

Обычно он играет со своими машинками, но сегодня решил просмотреть старые альбомы с фотографиями. Он листает толстые картонные страницы, разглядывает наклеенные фото и без конца удивляется: как же раньше люди смешно одевались! На детях чепчики и шляпки, штанишки до колена. На других фото дети в толстых пальто, и у всех женщин на голове платки. Он рассматривает незнакомых людей и недоумевает: неужели они все его родственники? А вот и бабушка! Молодая, с косой на плече, в длинном платье, смотрит на него с фото, улыбается. А это мама, ну ни за что не догадаться! Она чуть старше, чем он сейчас. А это свадьба. Тут и мама, и папа. Папу он не помнит. Иногда припоминается что-то тяжелое, грубое и громкое.И все тело его при этих воспоминаниях сжимается, и хочется замереть, превратившись в немое полешко.

За окном мигает и гаснет фонарь.

Он вздыхает, отрывается от просмотра и тут же слышит негромкое царапанье и тихий стук, как будто кто-то робко стучит костяшками пальцев.

Он даже не спрашивает, кто там, подскакивает к двери, стискивает пятерней ключ и, надавив со всей силой, поворачивает в замке.

Бабушка проскальзывает в коридор, маленькая и тонкая, подхватывает его на руки и несет в комнату. За секунду они пролетают крохотный коридор, и он успевает разглядеть на обоях пестрые цветы, похожие на лица неведомых существ.

От бабушки пахнет зимой, холодом, нетающим снегом, а он думает о том, что зима в этом году такая долгая. Тянется, и нет ей конца.

А бабушка словно мысли его читает.

- Расскажу тебе сказку про Снегурочку, вот и узнаешь, как зиму можно победить.

Он важно кивает, удобнее устраиваясь под одеялом.

- В одной деревне, на самой окраине, -начинает бабушка, -жили старик и старуха. Жили, не тужили, кашу варили. Вот только однажды наступила великая зима, и есть старикам стало нечего. Стало им голодно, а весна все не наступает. Что ж, говорит старуха, делать нечего, придется лепить Снегурочку. Вышли они во двор и из снега вылепили девушку, капнули на нее по капле своей крови, и ожила она. Стоит перед ними красивая, молодая. Обняли ее старики. - Иди, милая, весну искать. Жаль тебя отпускать, но мы больше и дня не протянем в этом холоде.