Майк Гелприн – Мир фантастики 2014. На войне как на войне (страница 41)

– Что будет угодно?

– Могу ли я видеть досточтимого сэра Шерлока Холмса? – робко поинтересовался юноша.

– Да хрен ли он будет вставать в такую рань? – проскрипел автоматон.

Молодой человек слегка опешил – до этого ему не приходилось сталкиваться со столь явными проявлениями синдрома шестого дня у автоматонов, обычно беспрекословно исполнявших волю людей.

– Постойте, мне крайне необходимо с ним увидеться! – заспешил он, видя что автоматон вот-вот захлопнет дверь. – И только сейчас мне удалось скрыться от приставленных ко мне людей…

– Имя есть?

– Что, простите?

– Имя, спрашиваю, у тебя есть? – громыхнул автоматон.

– Видите ли, обстоятельства вынуждают меня остаться инкогнито…

– Пошел к черту! – Автоматон захлопнул дверь, оставив посетителя на улице с раскрытым ртом.

– Ну и порядочки у них в этой Англии, – пробормотал про себя юноша, и в глазах его загорелся нехороший огонек.

Он вынул из-под мышки трость и принялся колотить ей по двери.

Какое-то время в доме ничего не происходило. Очевидно, наглый автоматон просто отключил слуховые рецепторы и игнорировал назойливого посетителя. Однако вскоре производимый тем грохот достиг ушей Хозяина дома.

– Уже иду! – раздался из-за двери недовольный голос. – Ватсон, старая рухлядь, ты снова нахамил кому-нибудь из Скотленд-Ярда?!

Дверь вновь распахнулась, и на этот раз на пороге возник куда как более колоритный персонаж, который, как логично предположил юноша, и являлся известным большей части Старого Света великим сыщиком сэром Холмсом. Однако этим утром вид его несколько отличался от журнальных фотоснимков. Холмс предстал в дверях в черных кожаных штанах и голым по пояс. При этом его поджарое тело было покрыто чудовищными татуировками в виде извивающихся разноцветных змей и знаков, в коих знаток восточных тайн без труда признал бы китайские хироглифы. Из руки, обвитой драконом с раззявленной пастью, свисал до пола кнут, с которого сорвалась капля алой жидкости. Правый глаз Холмса налился кровью из-за лопнувшего сосуда, во всклокоченной шевелюре застряли перья, а сам он источал сильный запах курительного опия. В довершение к этой, несомненно апокалиптической, картине из-за спины Холмса раздавался развязный и нетрезвый женский смех.

Смерив посетителя пристальным взглядом, Холмс произнес:

– Не могу не отметить, сэр, что вы несколько не вовремя. Обычно в это время я не принимаю посетителей…

– …А обдалбливаюсь опием и луплю девок кнутами, вместо того чтобы вдуть им! – донесся из дома скрипучий голос автоматона.

– Закрой пасть, ошибка Бен Бецалеля! – взорвался Холмс. – Думаешь, я не знаю, какую шестерню тебе нужно спилить, чтобы разобраться с твоим синдромом шестого дня?!

Перепалка между автоматоном и его Хозяином окончательно привела юношу в замешательство.

– Простите, – заговорил он. – Я вижу, что действительно не вовремя. Поверьте, сэр Холмс, я ни за что не побеспокоил бы вас в такое время, если бы не крайние обстоятельства… И все же я полагаю, что мне лучше откланяться.

– С чего бы это? – Тут Холмс обратил внимание на кнут в своей руке и отшвырнул его в сторону. – Заходите, раз уж пришли. Я и так вижу, что у вас серьезная проблема. Но вам придется подождать, пока я не выставлю из дома своих, гм… гостей. Да и мой вид, как я погляжу, вас смущает.

Холмс отступил назад, жестом приглашая юношу войти.

– Ватсон, прими у гостя пальто и проводи сэра… Кстати, как вас зовут, молодой человек?

– Я должен сообщить, что пребываю здесь инкогнито…

– Я его уже посылал, – сообщил издалека Ватсон. – Он настырный.

Холмс уставился на гостя пронизывающим взглядом.

– Меня зовут Гамлет, принц датской королевской семьи, – вздохнул молодой человек.

– Что ж, ваше высочество, будьте любезны обождать в гостиной. Ватсон подаст вам чай.

Дверь за Гамлетом захлопнулась, отрезав его от шума просыпающегося Лондона.

Гостиная дома на Бейкер-стрит оказалась заставлена уймой вещей интересных, малопонятных, а порой и просто пугающих. Паркетный пол был разрисован множеством сложных знаков, среди которых Гамлету оказалась знакома лишь Печать Гермеса, остальные же, как он подозревал, относились к области тайных знаний, кои посвященные герметики тщательно скрывали от посторонних. Часть знаков пряталась под стопками книг, полосатыми барабанами из кожи и дерева, а также несколькими предметами мебели. Стену над камином украшала коллекция дикарского оружия со всех концов света – копья и топоры, разукрашенные невероятными узорами, обросшие бахромой щиты со скалящимися жуткими рожами туземных божков, духовые трубки и вещи совсем уж странно выглядящие для европейца. Стену напротив окна занимал огромный, от пола до потолка, шкаф, заставленный книгами, но даже если на корешке этих книг и имелись надписи латинскими буквами, то смысл их все равно ускользал от Гамлета. А от попыток разобрать символы на некоторых из них, на вид самых старых, и вовсе начинала болеть голова, а в ушах начинали раздаваться странные звуки…

Гамлет счел за лучшее отойти от шкафа подальше и сесть в одно из двух кресел напротив камина – по крайней мере в них не было ничего необычного. Рядом с креслом стоял ломберный столик с беспорядочно разбросанными картами. Карты эти выглядели весьма чудно, в большинстве своем изображая одетых в монаршие костюмы редких зверей разных континентов. Морды при этом у зверей были оскаленные и жуткие. Собрав их, принц убедился, что колода полная, и принялся тасовать ее.

Уходя, автоматон закрыл за собой дверь, оставив лишь небольшую щель. Но даже ее хватило, чтобы до ушей Гамлета долетали возбужденные женские голоса и спокойный голос Холмса. Дамы явно оказались недовольны тем, что их выпроваживали прочь, и вскоре диалог перерос в брань. Гамлету оставалось лишь покачать головой и начать выкладывать на столик перетасованные карты.

Пасьянс не сходился два раза подряд.

Гамлет бросил карты и оглянулся по сторонам. Взгляд его упал на картину рядом с входной дверью, которую он сперва не заметил. Изображенное на ней выглядело не менее загадочно, чем все остальное в комнате. На фоне мрачного горного пейзажа с водопадом шел бой между человеком и огромным существом, отдаленно напоминавшим обезьяну с осьминогом вместо головы. Многочисленные щупальца чудовища заканчивались загнутыми когтями, а горящие ненавистью красные глаза, казалось, вот-вот прожгут холст картины как уголья. Противник чудовища при ближайшем рассмотрении подозрительно смахивал на Холмса с японским мечом-катаной в руках.

Принц подошел поближе, рассматривая выписанные художником с маниакальной точностью детали.

– Эта сцена битвы с профессором М. у Рейхенбахского водопада.

Голос Холмса заставил Гамлета вздрогнуть. Тот совершенно бесшумно отворил дверь и теперь стоял прислонившись к косяку. Его красочные татуировки скрывал стеганый атласный халат, а благодаря расчесанным и напомаженным волосам он теперь гораздо больше напоминал известный всему миру образ.

– Картину мне подарил лет двадцать назад Сальвадор Дали.

– Но позвольте, изображенное здесь существо мне не кажется похожим на человека! – возразил Гамлет.

– Ах, принц, – усмехнулся Холмс. – Разве кто-нибудь в этом мире знал, кто был на самом деле профессор М.? Даже я до сих пор не уверен, что он мертв. Но давайте перейдем к вашему делу!

Холмс решительно шагнул в гостиную.

– Садитесь, – он разместился в кресле у камина. – Прошу вас не удивляться тому, что вы сегодня увидели, и, по возможности, не распространяться об этом. Видите ли, у людей, долгое время принимающих тинктуру благословенного Николаса Фламеля, по причине бессмертия, бывает, развиваются и куда более странные привычки. А теперь рассказывайте, что привело вас сюда.

– Видите ли, сэр Холмс, – Гамлет вернулся в кресло, которое покинул, чтобы рассмотреть картину. – Некоторое время назад в нашей семье произошла страшная трагедия…

– Ах да, как же! – хлопнул себя по лбу Холмс. – Я же читал в газетах – ваш отец, король Дании, прими Господь его душу, внезапно скончался, и на трон взошел его брат. Клавдий, кажется?

– Все верно, – кивнул Гамлет. – Однако не прошло и двух месяцев, как Клавдий объявил о свадьбе с моей матерью. Вы не находите это странным?

– Честно говоря – да, – ухмыльнулся Холмс. – Мне всегда казалось ненормальным стремление людей сковать себя цепями брака.

Гамлет ошарашенно уставился на собеседника.

– Христос с вами, принц, я шучу! – рассмеялся Холмс. – Объявить брак с вдо́вой королевой, возможно, поступок неблаговидный, но ничуть не странный. В конце концов, откуда вам знать – быть может, Клавдий и королева Гертруда уже давно скрывали свои чувства? И смерть вашего отца позволила им отбросить притворство…

– Да как вы можете! – вспыхнул Гамлет. – Моя мать не способна на столь низкий обман.

– Как знать, принц, как знать, – Холмс сунул руку в карман халата и выудил из него курительную трубку. – Однако же должен сказать, что в новейшей истории королевства Датского меня смущает отнюдь не брак вашего дяди и матери, а сам факт восхождения Клавдия на престол. Помимо того, что власть притягательна сама по себе, если мне не изменяет память, ваш отец и дядя придерживались кардинально противоположных точек зрения на происходящее в Европе. Ходили слухи, что старый Гамлет вел переговоры о возможности прохода войск англичан в Финляндию. Хотя ни для кого не секрет, что истинной целью союзников было получение господствующих позиций в Швеции и Норвегии. А теперь немецкие послы как-то зачастили в замок Кронборг, не находите?