Майк Гелприн – 13 мертвецов (страница 63)

– А заклинания там, свечи?.. – чувствуя себя донельзя глупо, спросил Валька.

– Мишура для идиотов. Сраный Голливуд. Важен настрой и понимание – что и для чего ты делаешь. Ну, понеслась!

Игорь резко дернул бедрами, прижимаясь к покойнице. Валька отвел взгляд. До самого конца он старался смотреть только на вытянутое лицо Бурзума, больше напоминающее гипсовый слепок.

Конечно, Игорь врал. Чего еще ожидать от Князя Тьмы? Он все же имел некое тайное древнее знание. Валька понял это, едва Игорь стянул футболку. Похожие на арабскую вязь закорючки опоясывали худой торс: крест-накрест и поперек, от плеча, через впалую грудь, по ребрам, ошейником захлестывая горло. И откуда только явилось прозрение, что вся эта круговерть на деле представляет собой единое целое? Черную многоножку, запутавшуюся в собственных кольцах. Огромное непроизносимое слово.

Даже мысль о том, что прямо сейчас, при его личном участии, насилуют труп, вызывала у Вальки паническую атаку пополам с тошнотой. И все же… все же… Боковое зрение нет-нет да и возвращалось к обнаженному торсу, перевитому неизвестными письменами. Что-то завораживающее было в том, как стекали по татуированной коже капли пота; как грязные от земли ногти впивались в мертвую плоть и, с каждой новой фрикцией, качались, подрагивая, алебастровые ноги, покоящиеся на костлявых плечах Призывающего.

Когда Игорь запел, последние сомнения пропали даже у Бурзума. Заходил небритый кадык, загудело горло. Над разрытой могилой поплыл звук такой чистоты и силы, что Вальке подумалось: он сейчас разбудит не только пьяного сторожа, но поднимет на ноги весь город.

– Зеемму! Зеемму! Зеемелла!

Незнакомые слова будили в душе глубинное, первобытное. Вплетаясь в замысловатый барабанный ритм, что становился все изощреннее, они вытаскивали из подкорки такое, о чем Валька даже не подозревал. Потный, растрепанный Бурзум с ужасом глядел на свои ладони, колотящие в натянутую мембрану. Судя по его лицу, сейчас он играл за пределами своих возможностей. Очень далеко за.

– Хълах, зеемелла! Хълах ро! Хълах ро!

За те несколько минут, что погруженный в транс Игорь несся навстречу эякуляции, Валькин страх оформился, набрал силу. Из эфемерной боязни жуткого места, странного и отвратительного ритуала он превратился в конкретный страх за свою жизнь. Валька вдруг подумал: а куда, собственно, делись предыдущие помощники Игоря? Ведь были же они?! Наверняка были! Игорь сам обмолвился – «новых помощников»!

– Зеемму каму! Зеемму имале! Зеемму! Зеемму! Зеемелла!

Почудилось, что мертвячка, запрокинув голову, наблюдает за ним сквозь сомкнутые веки. Бескровные губы разошлись в похотливой улыбке. Под бледной кожей и впрямь затеплилась жизнь… затрепетал пульс? Валькино сердце едва не разорвалось, когда лежащие в его ладонях мертвые пальцы – он не мог ошибиться! – коротко сжались в ответ.

Груди покойницы колыхались в такт движениям Игоря, который находился далеко-далеко отсюда, за несколько километров, с другой стороны стола. Невидимые ладони мяли пространство, как комок глины. Смешивая с грязью само время, они лепили нечто чуждое. Противоестественное. Нечто, своим существованием оскорбляющее сам акт Творения. Из мертвого и живого рождали дьявольское.

– Хълах ро, зеемелла! Каму! Имале! Зеемелла!

Горловое пение перешло в утробный рык. Движения Игоря замедлились, стали резче. Он вколачивал себя в труп, и глаза его закатились под веки. В желтом свете фонариков он и сам казался мертвецом. Игорь вцепился в бледные бедра покойницы, прижался, слился с нею воедино. С глухим стоном вонзил зубы в перемазанную землей ногу.

Тотчас, выронив барабан, рухнул на колени обессилевший Бурзум. Игорь что-то еле слышно шептал, наглаживая живот своей безответной партнерши. Но еще раньше Валька, повинуясь инстинкту самосохранения, выпустил из рук такие странно теплые ладони. И когда в черных глазах Игоря мелькнуло торжество, он понял, что все сделал правильно.

– Это девственное мясо для тебя!

Палец Игоря указал прямо на Вальку, а тот уже отступил как можно дальше, вжался в оградку. Надо было рвать отсюда куда подальше, но Вальку словно приварили к ржавой решетке. Бурзум – тот и вовсе вертел косматой башкой, не понимая, что происходит. С нижней губы на грудь свисала прозрачная паутинка слюны. Придется спасаться самому, отчетливо понял Валька. В противном случае Игорь нагонит их в два счета.

Живот покойницы раздулся. Что-то зашевелилось внутри, туго натягивая кожу в разных местах. Как будто большая многоножка пробовала кокон на прочность. Руки вывернулись локтями вверх, вонзились в столешницу двумя черными когтями. Валька представил, что было бы с ним, не нарушь он приказ Игоря, и по спине его пробежала дрожь. Страх усилился, навалился стотонной тушей. Превратил ноги в бетонные столбы. Размазал остатки воли. На глазах парализованного Вальки безжизненное тело обретало иную, чудовищную жизнь.

Игорь попытался отпрянуть, но опоздал. Ноги на его плечах провернулись в суставах, ступни вытянулись в шипастые серпы, острия которых вошли Игорю под лопатки. Колени треснули, выламываясь, прижимая жертву к земле. Пойманный в собственную ловушку, Игорь зашипел не от боли – от злости. Перекошенное лицо дрожало, когда он, перебарывая себя, сквозь зубы то ли попросил, то ли приказал:

– Помоги мне! Живо!

Помогать ему Валька не хотел, да и попросту не знал чем. Он лишь сильнее вжался спиной в шершавую от ржавчины оградку, словно надеясь просочиться сквозь нее. Ожившее тело приподнялось на новых конечностях, враз став похожим на уродливое насекомое.

Трансформация шла стремительно. Рвалась кожа, ломались ребра. Хрустнула, крошась, лобковая кость. Из промежности высунулась сочащаяся сукровицей морда – невероятная помесь гиены, паука и человека. Пытаясь вырваться из смертельной хватки, Игорь напрягся так, что на вытянутой шее проступила каждая жилка, но даже этого оказалось мало. Когда морда существа приблизилась вплотную к его лицу, Игорь сдался и заорал.

Со своего места Валька почти ничего не видел. За эту крохотную милость он впервые в жизни поблагодарил Бога. Бога, с его помощью поруганного только что. Вальке хватало звуков, сочного чавканья и хруста, в которых мгновенно потонул протяжный вой Игоря. Лилась кровь, сотрясалось пожираемое тело. С новорожденной твари ошметками слезала плоть родительницы.

Когда ненасытная морда, завершив первую трапезу, обернулась, сил Вальки хватило лишь на то, чтобы спрятать лицо в ладонях. От пальцев несло землей, но куда сильнее чувствовался железный запах пролитой крови. Лапы-серпы с чавканьем покинули плоть, объеденный остов глухо упал подле стола. С паучьей грацией существо развернулось, уставилось на Вальку сонмом немигающих черных бусинок. Пасть, похожая на полукруглые костяные пилы, разошлась в четыре стороны. Широко разошлась, голова пролезет.

– Это мясо для тебя! – фальцетом, в котором угадывался голос Игоря, проверещало существо. – Это мясо! Для тебя! Те-бя!

Оно стукнуло себя в ребристый бок. Чуя смерть, Валька заскулил, заелозил кроссовками по рыхлой земле. Он и сам не понял, как это произошло. Просто нога поднялась и пнула Бурзума в плечо, толкая навстречу твари.

– Возьми его! Возьми его! – завизжал Валька. – Возьми его! Не трогай меня!

Покрытая слизью голова по-птичьи склонилась набок. Из пасти вырвался мрачный гиений хохот. В джинсах у Вальки стало мокро и горячо. В эту секунду он как никогда хотел, чтобы не было в его жизни замученных во славу Сатаны кошек, не было «Черной церкви» и витиеватых подписей «Азраил», которыми он изрисовал половину подъезда.

Бурзум кое-как поднялся на четвереньки. Затем, все такой же безумно-отрешенный, встал на колени, точно в кощунственной молитве, протягивая руки к сидящему на столе существу.

Пасть хрустнула, вытянулась. Утолщаясь и чернея, она превратилась в тонкий клюв. Острие мягко поцеловало Бурзума в лоб, прошло сквозь кость. Раздался отвратительный сосущий звук, и Валька, потеряв последние силы, без сознания рухнул на землю. В обморочном бреду его накрыли долгожданное спокойствие и умиротворение. Он знал, откуда-то знал совершенно точно – демон внял его просьбе.

Валька пришел в себя, когда небо на востоке заалело. Здесь, среди деревьев полузаброшенного погоста, далекий восход казался заревом пожара. У могилы неумело орудовал лопатой Бурзум. Нет… не совсем. Одежда его, нет сомнений, и растрепанный светлый хвост на затылке – тоже. Да вот только в сухощавой, подтянутой фигуре появилось что-то от Игоря. Не прекращая работы, человек обернулся. Треснули позвонки, и лицо – жутковатая смесь из черт Валькиных подельников – со спины уставилось на парня. Кривая улыбка растянула губы. За ними мелькнули костяные пилы и острый алый язык.

– Очнулся. Очнулся. Хорошо. Хорошо.

Голос ломался, глухо бормотал и срывался на визг. Кто-то внутри тела крутил ручку настройки, пытаясь поймать нужную волну. Подмигнув напоследок, демон вернул голову в нормальное положение. Утрамбовал могильный холмик, выбросил лопату в кусты. Валька с удивлением огляделся. Следы ночного преступления были кое-где еще видны, но ни гроба, ни мертвецов, ни даже пятен крови. Проверять могилку, если верить покойному Игорю, никто не придет, а холм, сейчас свежий, неровный, через пару дней осядет, расплывется, и тогда уж точно никто не узнает, что под ним теперь покоятся останки трех тел вместо одного.