Майк Гелприн – 13 мертвецов (страница 64)
Демон обтер руки о джинсовку. Обогнув столик, неспешно двинулся к Вальке. Не осталось сил сопротивляться, умолять, плакать. Валька закрыл глаза, покорно готовясь встретить свой конец.
– Вставай, – сказала темнота почти человеческим голосом. – Вставай. Вставай.
Держась за прутья, Валька поднялся.
– Смотри на меня. Смотри на меня.
Валька посмотрел. Новое лицо, кое-как сшитое из двух старых, сотрясал нервный тик. Демон учился пользоваться мимическими мышцами.
– Ты мне нравишься, – сказал он после долгого, обессиливающего молчания. – Ты. Мне. Нравишься.
– Д-да? – пролепетал Валька.
– Да.
Демон медленно кивнул. Задумался. Кивнул еще раз, запоминая движение.
– Да, – повторил он. – Да. В тебе много ненависти. В тебе много обиды. Я хочу это. Хочу это съесть. Ты. Будешь. Кормить меня своей ненавистью. Так.
– Я… я… не п-понимаю…
Валька сжался, ожидая… впрочем, он не представлял, чего ожидать. Вспышки ярости? Удара когтем в живот? Но тварь оказалась терпеливой.
– Игорь? – демон удивленно опробовал новую интонацию. – Да. Игорь. Он думает, ты желаешь мести. Ты ненавидишь и желаешь мести. Ты ведь ненавидишь?
В памяти Вальки тут же всплыли все оскорбления, пинки и затрещины, что он получил за свою никчемную жизнь. Ярко и сочно зазвучал в голове голос Валеры Грача. Горели презрением глаза отца. Насмешливо фыркали недоступные одноклассницы. Так живо, так натурально, что Вальку затрясло от гнева.
– Ты хочешь, чтобы кто-то умер?
– Хочу! – твердо, с вызовом ответил Валька. – Хочу, чтобы они сдохли, суки!
– Они сдохнут, – кивнул демон. – Я помогу. Ты станешь кормить меня. Хочу это съесть. Хълах ро.
Пересилив страх, Валька отлепился от ограды, поднялся на ноги.
– Тогда… Тогда идем со мной!
Пьянея от собственной смелости, он протянул раскрытую ладонь – и после секундного колебания кривая трехпалая клешня Игоря легла в нее.
Верилось в происходящее с трудом. Изредка Вальку окутывал липкий страх, когда он представлял, как разорется отец. Но потом он вспоминал тошнотворное чавканье, с которым лицо Игоря исчезло в ненасытных челюстях, и его отпускало. Пусть только попробует! Пусть только замахнется! Тут же лишится руки по локоть!
В город они вошли ранним утром. Валька еле волочил натруженные ноги, а существо рядом с ним вышагивало ходульно-нелепо, чем привлекало взгляды спешащих на работу редких прохожих. Демон двигался, как человек, едва вставший с инвалидного кресла, – неуверенно. Однако с каждым шагом он все четче ощущал новое тело. А еще успел отрастить недостающие пальцы на руке.
То и дело, проследив за Валькиным взглядом, демон начинал разговаривать сам с собой, словно советовался с живущими в голове голосами. Вероятно, так оно и было. Где-то под черепом этого странного существа обитали Игорь и Бурзум. Первые жертвы, подарившие демону свои знания об этом мире.
Валька смотрел на опухшего мужичка у ларька, и демон, закатив глаза, изрекал:
– Безразличие. Без-раз-ли-чи-е. Неинтересно.
У мусорных баков ковырялся бомж с огромной клетчатой сумкой. Демон сканировал Вальку, советовался с голосами.
– Брезгливость. Интересно. Надо попробовать. Брезгливость.
За пару дворов от дома демон схватил Вальку за плечо.
– Когда ненависть? Дай мне ненависть! Облей своих врагов ненавистью! Хочу это съесть…
Несоразмерно длинный язык вывалился изо рта твари, лизнул воздух у самого Валькиного уха. Зрачки расплылись, почернели. Превратились в паучьи бусины. Валька поморщился, уловив прущую из бездонной глотки вонь гниющего мяса. Сейчас, хмурым утром, он почти забыл о пережитом на кладбище. Предвкушение грядущей расправы с обидчиками, незнакомое доселе ощущение могущества будоражили, полностью вытесняя другие чувства.
Валька похлопал по карманам, отыскивая сотовый. Присвистнул – вот те на! Времени-то уже – десять утра! Поежился, заметив четыре пропущенных звонка от отца и один – от классухи. Усилием воли сбросил с лопаток трусливую дрожь. Вот еще! Да пошли они все! Кончилось время, когда Валька боялся. Отныне и присно бояться будут его!
– Пойдем! – Он панибратски хлопнул демона по плечу. – До вечера дома пересидим, пока отец не придет.
– Ты обмажешь его своей ненавистью? – Черные глаза моргнули внутренними веками.
– С ног до головы, – пообещал Валька.
Лифт так и не заработал. С чего бы? Подъезд вонял жареным луком. Стены пестрели похабными надписями. Где-то орал телевизор. Лифт упрямо стоял. Это были почти что аксиомы. Мир, в котором Валька родился и рос, оставался незыблемым, не желая меняться даже после вторжения адской твари.
Валька подергал демона за рукав, кивком указал на лестницу. Устало потопал вперед, указывая дорогу. Месть откладывалась. Обмакивание отца в ненависть откладывалось. Вальке хотелось одного: добраться до постели, рухнуть не раздеваясь. Плевать, что джинсы в земле и воняют мочой. И пусть демон – его ручной демон – сидит в изголовье, охраняя его сон. Хлахъ ро! Или как там?..
Они почти миновали четвертый, когда открылась дверь и в коридор вывалился помятый спросонок Валера Грач. Он зубами выудил из пачки сигарету, да так и застыл с прилипшим к губе фильтром. Не веря такой удаче, хлопнул по ляжке.
– Ого-го! Пидор! – радостно воскликнул он. – А ну-ка, двигай сюда! Давай-давай, сука, копытами шевели! Или ты думал, за ту херню отвечать не придется?
– Я не пидор! – сквозь зубы прошипел Валька, смело шагая вниз, навстречу Грачу.
Кровь кипела от гнева. Адский огонь клокотал в венах. А Валера знай щерился, перекатывая сигарету из одного угла губ к другому. Ему было смешно.
– Че за калич с тобой? Подружка твоя, пидор?
– Я Азраил! – возопил Валька. – Азраил, повелитель демонов ада! Понял, говнюк?!
Напоминающий карканье смех оборвался. Грач выронил сигарету, сунул руку в карман. Не спеша, рисуясь, раскрутил стальную «бабочку».
– А ты, сука, вообще берегов не чуешь, да? – с угрозой прошипел он. – Или ты на калича своего надеешься? Так меня на вас обоих хватит…
Трясясь от злости и возбуждения, Валька указал на Грача пальцем и приказал:
– Сделай ему больно!
Демон не бросился на обидчика, не трансформировался в чудовищное насекомое. Подволакивая ногу, он заковылял к хохочущему Грачу. Так долго, так нелепо, что Валька ощутил легкий укол разочарования. Зато когда демон все же дошел и Грач, отсмеявшись, взмахнул «бабочкой» перед его лицом… Нет. Даже когда рука Грача, хрустнув в запястье, повисла плетью, а сам он, побледнев, сполз по стене, Валька не испытал ни удовольствия, ни торжества. Только неуместную жалость и жгучий стыд.
Демон бросил быстрый взгляд на Вальку, ожидая команды, и, не дождавшись, схватил Грача за горло. Тот затрепыхался, засучил ногами по бетонному полу. Сила разбилась о большую силу. Уверенность и наглость испарились. Валерка Грач превратился в обычного тощего пацана, жалкого и нелепого.
– Стой! – Валька бросился вперед. – Стой, погоди! Не убивай его.
На мгновение показалось, что демон не послушается. Но хватка ослабла, и придушенный Грач шумно втянул воздух.
– Ты ненавидишь его? – Демон хрустнул челюстями, раздвигая костяные пилы.
Увидев это, Валерка побледнел еще сильнее. Он попытался закричать, но стальные пальцы вновь сдавили ему горло. Грачу только и оставалось сучить ногами да широко раскрывать полные ужаса глаза.
– Ненавидишь его? – повторил демон.
– Д-да… – с трудом выговорил Валька.
– Тогда окуни его. Окуни в свою ненависть. Хочу жрать это!
– Сейчас… Секунду… Дай ему подышать!
Валька присел на корточки рядом с Грачом. Дождался, пока тот отдышится, а синева на лице сменится румянцем. Воровато оглянулся, но сообразил, что все жильцы давно на работе или учебе, а немногочисленные пенсионеры, запуганные буйным соседом, ни за что не выйдут разбираться.
– Меня зовут Азраил, понял, ты?! Скажи, как меня зовут!
Прозвучало донельзя глупо. Словно Уолтер Уайт вошел в этот занюханный подъезд и, надвинув шляпу на глаза, потребовал – назови мое имя! Глаза Грача сверкнули.
– Пидор ты! – выплюнул он. – Пидор гнойный!
Валька отпрянул, стер со щеки капельки слюны. Недоверчиво уставился на Грача.
– Если я прикажу, он тебя убьет! – пригрозил Валька.
– Прикажи… – просипел Грач. – Прикажи, пусть он тебе… отсосет, пидор!
– Я не шучу! Лучше скажи, как меня зовут! Ну?!
Голос Вальки становился все тоньше. Не требовал, а почти умолял. Он никак не мог понять, почему Грач упорствует. Как вообще можно упорствовать, когда тебя вот-вот порвет в клочья тварь из кошмаров. Валька встряхнулся, по крупицам собрал осколки ненависти к этому жалкому человечишке.