Майарана Мистеру – Тебя никто не спасет (страница 4)

— Я пыталась, — прошептала я, комкая мокрый край подушки. — Я пыталась быть хозяйкой. Ты же сама говорила — нужно показать характер. Я показала. И что? Дворецкий смотрит на меня как на чуму, слуги шепчутся за спиной, а эта… эта кухарка разговаривает со мной так, будто я нищенка, которая забрела на порог и просит каши!

— Я знаю, — Мелисса взяла меня за руку. Её пальцы были тёплыми и сухими — всегда тёплыми и сухими, в отличие от моих вечно ледяных ладоней. — Я знаю, Эсси. Это несправедливо.

— Несправедливо? — я горько рассмеялась. — Это катастрофа. Если слуги не подчиняются мне сейчас, что будет через месяц? Через полгода? Кейран и так смотрит на меня, как на обузу. Если он узнает, что его собственная кухарка отчитала меня перед поварятами… — я не договорила. Мне не нужно было договаривать. Мы обе понимали, что означает потеря лица в доме, где тебя и так не ждали.

Мелисса вздохнула — глубоко, протяжно, будто приняла на себя часть моей боли. Она отпустила мою руку, встала и подошла к окну. За стеклом моросил дождь, превращая и без того унылый пейзаж в размытую акварель.

— Знаешь, что говорил отец? — спросила она, не оборачиваясь.

Я промолчала. Отец говорил много всего. Половина его изречений привела нас к долговой яме, вторая половина — к репутации, которую теперь приходилось склеивать мне.

— Он говорил: «Бей первого, кто посмеет оскалиться», — Мелисса обернулась, и в её глазках, обычно таких мягких, мелькнуло что-то твёрдое. — Ты попыталась, Эсси. Ты сделала замечание дворецкому. Но этого мало. Замечание — это щелчок по носу. Они его даже не почувствовали. Им нужно что-то посерьёзнее.

— Что ты имеешь в виду? — я насторожилась.

Мелисса вернулась ко мне и села. Её голос стал тише, доверительнее.

— Эта Гретта, — начала она, медленно, словно подбирая каждое слово. — Ты сказала, что она здесь двадцать лет. Что она кормила братьев с пелёнок, нянчила их, когда умерла герцогиня. Для всей прислуги она — столп. Центр. Та, вокруг которой вертится весь дом. Понимаешь, что это значит?

— Что у меня нет шансов, — буркнула я.

— Что пока она здесь, ты всегда будешь на втором месте, — поправила Мелисса. — Неважно, что ты скажешь или сделаешь. Неважно, сколько реверансов ты разучишь. Они будут слушать её, а не тебя. Потому что она — своя, а ты — чужая. И останешься чужой до тех пор, пока главная женщина в этом доме — не ты.

Я уставилась на сестру, чувствуя, как внутри медленно разгорается что-то тёмное.

— Что ты предлагаешь, — насторожилась я.

— Уволить её, — Мелисса произнесла это так спокойно, будто речь шла о замене скатерти. — Показательно. При всех. Пусть каждый слуга в этом замке увидит, что произошло с той, кто посмела перечить будущей герцогине. Одного раза будет достаточно, Эсси. Одного. После этого ни один лакей, ни одна горничная не осмелятся даже подумать о неповиновении.

Мне стало холодно. По-настоящему холодно, хотя камин напротив кровати исправно дышал жаром.

— Она старая женщина, Лисса. Она здесь всю жизнь…

— Именно поэтому, — Мелисса сжала мою ладонь. — Именно поэтому это сработает. Если бы ты уволила какого-нибудь мальчишку-конюха, никто бы и глазом не моргнул. Но Гретта — это символ. Убери символ — и стена рухнет. Это не жестокость, Эсси. Это необходимость. Ты думаешь, покойная герцогиня стала хозяйкой этого дома, раздавая всем улыбки и комплименты?

Я хотела возразить. Хотела сказать, что увольнять пожилую женщину, которая кормила моего будущего мужа с младенчества, — это не «демонстрация силы», а верный способ нажить себе смертельного врага в лице всей прислуги. Хотела сказать, что Кейран будет в ярости, а Рейнар… я даже думать не хотела, что сделает Рейнар.

Но потом я вспомнила лицо Гретты. Её спокойное, незыблемое превосходство. «Вы ещё не хозяйка». И смешки за спиной. И взгляд Кейрана за ужином — оценивающий, разочарованный. И Рейнара с его «пустышками в шелках».

Если я проглочу это — я проглочу всё. И через год меня отправят обратно в столицу, к горе неоплаченных счетов и руинам фамильного поместья, с клеймом отвергнутой невесты на лбу.

— Когда? — спросила я.

Мелисса ободряюще улыбнулась.

— Сегодня, пока они работают. На кухне, при всех. Коротко и твёрдо. Без оправданий, без объяснений. Ты — леди де Грейс. Тебе не нужно объяснять прислуге свои решения.

— А как же Кейран? — я закусила губу, чувствуя, как паника снова пытается прорваться сквозь решимость. — Что если его это разозлит? Он ведь привык к её стряпне. Это его дом, его люди…

Мелисса тихо рассмеялась и легонько щелкнула меня по носу.

— Эсси, Кейран — герцог Севера. Глава рода, на чьих плечах держится половина империи. Ты правда думаешь, что человек, который распоряжается жизнями полков, будет проливать слезы из-за увольнения кухарки? Для него это бытовая мелочь. Шум на заднем плане, который он едва замечает.

Она встала и начала медленно прохаживаться по комнате, рассуждая вслух.

— Напротив, он будет благодарен. Мужчины ненавидят домашние склоки. Сейчас ты для него — источник проблем: то слезы, то жалобы, то кухонные бунты. Но как только ты наведешь порядок, как только в доме воцарится идеальная тишина и дисциплина, он вздохнет с облегчением. Он увидит в тебе не капризную девчонку, а женщину, которая взяла на себя часть его ноши. Ему нужна герцогиня, которая управляет поместьем так же твердо, как он — своими землями. Поверь мне, сила — это единственный язык, который понимают Эшборны. Проявишь её — и он начнет тебя уважать.

Я посмотрела на неё, и её уверенность начала передаваться мне. Это звучало логично. Кейран был холоден и деловит; уют и сантименты явно не входили в список его приоритетов.

7

Я не дала себе времени на сомнения. Если я дождусь завтрашнего утра, страх парализует меня, а Гретта успеет закрепить свою победу. Решимость, подогретая слезами и советами сестры, жгла изнутри, требуя немедленного выхода.

— Прямо сейчас, Эсси, — прошептала Мелисса, помогая мне поправить волосы перед зеркалом. — Пока возможность не упущена.

Я не стала переодеваться. Пыльное розовое платье, сохранившее на подоле следы утреннего унижения, теперь служило безмолвным свидетелем моего права на этот шаг. Оно напоминало о каждой капле грязи и каждом смешке, которые я не обязана была прощать. Мы спустились вниз. Мелисса шла на полшага позади, её присутствие ощущалось как теплая опора, не дающая мне споткнуться.

На кухне ничего не изменилось. Поварята всё так же чистили овощи, Гретта всё так же стояла у своего стола, разделывая мясо. Но столило мне переступить порог, как в воздухе что-то натянулось, словно тетива.

— Леди Эстелла? — Гретта подняла голову, и в её глазах мелькнуло искреннее удивление. Она явно не ожидала увидеть меня так скоро. — Суфле, о котором вы просили, еще даже не начали готовить.

— Это больше не имеет значения, миссис Гретта, — мой голос прозвенел под сводами кухни, холодный и твердый, как сталь Рейнара.

Работа замерла. Поварята застыли с ножами в руках. Гретта медленно вытерла руки о передник.

— Вы отказались выполнять мои распоряжения и публично подвергли сомнению мой статус, — произнесла я, глядя прямо в её серые глаза. — В этом доме не может быть двух хозяек. С этой минуты вы здесь больше не работаете. Соберите вещи и покиньте поместье до заката.

Тишина, наступившая после моих слов, была такой плотной, что её, казалось, можно было резать ножом. Гретта не стала кричать. Не стала умолять. Она просто смотрела на меня — долго, тяжело, — и в этом взгляде я вдруг увидела не «наглую служанку», а женщину, которая видит меня насквозь.

— Двадцать лет, — тихо сказала она. — Я выхаживала генерала, когда он вернулся с Юга полумертвым. А теперь столичная леди говорит мне уйти, потому что ей не понравился мой ответ?

— Я говорю вам уйти, потому что здесь — мой дом, — отрезала я, чувствуя, как за спиной Мелисса одобрительно сжимает мою ладонь. — Расчет получите у Хэммонда. Идем, Лисса.

Я развернулась и вышла. Едва тяжелая дверь кухни захлопнулась, я почувствовала, как колени начинают дрожать.

— Ты была великолепна, — прошептала Мелисса. — Ты видела их лица? Теперь они знают, кто ты.

Я кивнула, но триумф почему-то не приносил облегчения. Вместо него на дом опустилась тишина. Особенная. Осязаемая.

Последствия наступили к обеду. Горячая вода, которую я заказывала, чтобы освежиться после эмоционального потрясения, так и не появилась. Когда я, потеряв терпение, дернула шнурок колокольчика, звон показался мне неестественно громким. Прошло десять минут. Пятнадцать.

— Они игнорируют меня, Лисса! — я мерила шагами комнату.

— Это агония старого порядка, Эсси, — отозвалась сестра, не отрываясь от книги. — Они пытаются заставить тебя передумать. Терпи.

Наконец, в комнату вошла горничная. Она молча поставила кувшин на комод и направилась к выходу.

— Стойте, — окликнула я её. — Вода ледяная. И почему так поздно?

Служанка остановилась, не оборачиваясь. Её плечи были напряжены до предела.

— На кухне некому следить за огнем, миледи. Все заняты… проводами миссис Гретты.

Я хотела сорваться на крик, но взгляд горничной, когда она обернулась, заставил меня осечься. В нем было столько презрения, что я опешила. Она вышла, даже не присев в реверансе.