Майарана Мистеру – Тебя никто не спасет (страница 5)

В столовой к обеду ситуация стала критической. Кейран так и не появился, а поданная еда… На тарелке лежал кусок пережаренного мяса, твердого, как подметка, и овощи, буквально плавающие в соли.

В горле стоял горький ком. Я смотрела на это пересоленное мясо и чувствовала, как внутри всё начинает мелко дрожать. Почему? Почему советы Мелиссы, такие логичные и правильные, разбивались об эти стены, как о прибрежные скалы? Я сделала всё, как полагается. Я проявила силу. Я убрала помеху. Но вместо порядка я получила дом, который, казалось, перестал дышать. Паника, холодная и липкая, поползла по позвоночнику. Мне хотелось закричать, броситься к Кейрану, объяснить… но я даже не знала, где его искать. Ноги сами понесли меня вон из столовой. Я почти бежала по коридорам, задыхаясь в тесном корсете, чувствуя себя загнанным зверем в собственном замке. Мне нужно было найти хоть кого-то, кто подчинится, кто вернет мне ощущение реальности.

Я едва не сбила по дороге лакея, который даже не подумал посторониться. Слезы душили меня — злые, истерические слезы бессилия. Мелисса говорила, что Кейран будет благодарен за дисциплину, но где она, эта дисциплина? Где уважение? Дом превратился в ледяной капкан, и я была в нем главной жертвой. Я должна была найти Хэммонда. Должна была заставить его всё исправить, прямо сейчас, иначе я просто сойду с ума от этой звенящей, ненавидящей тишины.

Хэммонд обнаружился в большой галерее.

— Хэммонд! Обед несъедобен. Слуги хамят. Наведите порядок, или вы будете следующим, кто отправится за ворота!

Старик медленно повернулся ко мне. В полумраке галереи его лицо казалось угрожающим.

— Порядок в этом доме всегда держался на миссис Гретте, миледи, — его голос был тихим, но в нем слышался рокот лавины. — Она была сердцем Эшборн-холла. Вы решили вырвать это сердце. Теперь не удивляйтесь, что тело остывает.

— Вы дерзите мне? Я — невеста герцога!

— Вы — леди, которая еще не поняла, куда попала, — Хэммонд склонил голову, но в этом жесте было больше угрозы, чем почтения. — Я выполняю ваши приказы. Вы уволили Гретту — я выдал расчет. Но я не могу приказать дровам гореть жарче, если даже они, кажется, оплакивают её уход.

Я развернулась и почти бегом бросилась обратно в свои покои. Стены галереи сжимались. Портреты Эшборнов смотрели на меня с суровым осуждением. Мелисса говорила, что Кейран не заметит… Но тишина в доме была такой громкой, что её невозможно было игнорировать.

— Эсси! — позвала Мелисса, когда я вошла. Она стояла у окна. — Смотри.

Я подошла к ней. Внизу, во дворе, Рейнар спрыгивал с коня. Его плащ был забрызган грязью, движения были резкими, рваными. Он не зашел в дом через парадный вход. Он направился прямо к боковой двери, ведущей на кухню. К Гретте.

— Он приехал пообедать, — прошептала я, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу. — Он сейчас всё узнает и убьет меня.

— Не убьет, — теплые руки Мелисы притянули меня за плечи к ней. — Они поймут, Эсси.

8

Время до обеда превратилось в густой, тягучий кисель. Я сидела в малой гостиной, впившись пальцами в подлокотники кресла. Мелисса что-то тихо нашептывала, её ладонь мерно двигалась по моему плечу, но я почти не воспринимала реальность. В голове звенящим эхом повторялись слова Хэммонда. «Вы решили вырвать это сердце…»

Шаги в коридоре раздались одновременно — тяжелые, кавалерийские сапоги Рейнара и безупречно четкий, размеренный шаг Кейрана. Они не спешили, и это было хуже всего. Тихий шелест открываемой двери заставил меня вздрогнуть и выпрямиться, судорожно расправляя складки платья.

Они вошли вместе. Кейран, как всегда, выглядел так, словно сошел с парадного портрета, если не считать легкой тени усталости в складке губ. Рейнар же был в грязном плаще, от него всё еще веяло холодом осеннего дождя, хвои и горьким запахом гари, но он молчал. Его янтарные глаза не пылали яростью — они были холодными и какими-то неестественно спокойными.

— Эстелла, — Кейран остановился в центре комнаты, даже не потрудившись снять перчатки. — Я только что встретил Хэммонда. Он сообщил, что Гретта покинула поместье.

Он сделал паузу, ожидая, пока я заговорю. Его голос был ровным, лишенным эмоций, и от этого мне захотелось сжаться в комок.

— Да, — я заставила себя поднять подбородок. Голос дрожал, но я старалась вложить в него всю ту твердость, которой меня учили. — Я уволила её. Это было необходимое решение для поддержания дисциплины в доме. Она позволяла себе недопустимые вольности и…

— Дисциплины? — Рейнар подал голос впервые. Он не кричал. Он облокотился о дверной косяк, скрестив руки на груди, и в его едкой усмешке было достаточно яда, чтобы в окрестностях передохли от зависти все гадюки. — Как предусмотрительно. Столица прислала нам не просто невесту, а целого интенданта. Ты уволила единственного человека, который знал, как отапливать этот склеп, чтобы мы не проснулись в ледяных гробах, и теперь называешь это «порядком»?

— Генерал, — я повернулась к нему, сжимая кулаки. — Я действовала согласно своим правам. Ни одна уважающая себя леди не потерпела бы такого обращения от прислури.

— Леди… — Рейнар едва заметно покачал головой, глядя на Кейрана. — Брат, кажется, твоя избранница перепутала герцогство с кукольным домиком. Она вышвырнула Гретту на дорогу в ливень, потому что та не присела перед ней достаточно низко. Полюбуйся.

Кейран не смотрел на брата. Он смотрел на меня, и в этом взгляде я читала глубокое, ледяное разочарование.

— Гретта была частью этого дома, Эстелла, — тихо произнес он. — Она закрывала глаза нашей матери. Она была тем звеном, которое связывало это поместье с временами, когда здесь еще было тепло. Ты действительно считаешь, что твой «статус» перевешивает двадцать лет преданности?

— Я считала… — я запнулась, чувствуя, как паника подступает к горлу. — Я считала, что вы оцените мою решительность. Что в этом доме должен быть порядок.

— Порядок — это когда каждый знает свое место, — Рейнар снова усмехнулся, его голос сочился сарказмом. — Гретта свое знала. Она была хозяйкой кухни. А ты? Ты пока просто гостья, которая решила, что раз ей обещали корону, она может рубить головы направо и налево. Знаешь, Кейран, в армии за такое самодурство офицеров разжалуют.

— Достаточно, Рейнар, — Кейран поднял руку. Он перевел взгляд на Мелиссу, которая за всё время не проронила ни слова, застыв за моим плечом. — Леди Мелисса, я надеюсь, вы пытались образумить сестру?

Мелисса вздрогнула, и её глаза мгновенно наполнились слезами. Она сделала шаг вперед, закрывая меня собой, словно маленькая птичка, пытающаяся защитить гнедо от ястреба.

— Ваша Светлость, пожалуйста! — её голос сорвался на умоляющий шепот. — Не сердитесь на неё! Эстелла… она просто очень расстроилась. Та женщина на кухне была так груба, она так сильно обидела мою сестру! Эсси всего лишь хотела, чтобы всё было идеально для вас, чтобы замок стал настоящим домом… Она не знала, она не подумала! Она действовала от чистого сердца, клянусь вам! Пожалуйста, вините меня, что я не нашла нужных слов, чтобы её успоить…

Я смотрела на спину сестры, и мое сердце обливалось кровью. Моя дорогая, добрая Мелисса. Даже под ледяным взглядом Кейрана, даже когда Рейнар едва не искрился от магии, она нашла в себе силы защитить меня. Она подставляла себя под удар, пытаясь оправдать мою глупость своей «нерасторопностью». В этот момент она казалась мне единственным живым и теплым существом во всем этом мертвом замке.

— Уходите в свои покои, Эстелла, — Кейран отвернулся, проигнорировав пылкую речь Мелиссы. Его голос стал еще холоднее, если это вообще было возможно. — Обед отменяется. В доме некому готовить, а у меня нет желания обсуждать это дальше. Мне нужно время, чтобы понять, как исправить то, что вы разрушили одним своим капризом.

— Кейран, я хотела как лучше… — начала я, но он даже не обернулся.

— Ступайте, — повторил он.

Я вышла из гостиной, чувствуя на своей спине не только холодный взгляд герцога, но и тяжелый, прожигающий насквозь взгляд Рейнара. Он не проронил ни слова, не позволил себе ни единой насмешки, но от этого безмолвного внимания мне стало гораздо неуютнее, чем от его прежних издевок. Его глаза, казалось, преследовали меня даже тогда, когда я скрылась за поворотом, лишая последних остатков самообладания.

Я шла по коридору, едва разбирая дорогу из-за тумана перед глазами. Мелисса нежно обнимала меня за талию, её плечо было надежной опорой.

— Не плачь, Эсси, — шептала она, ласково поглаживая мою руку. — Они просто напуганы и голодны. Они остынут и поймут, что ты права. Я всегда буду с тобой, слышишь? Мы со всем справимся вместе.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Я чувствовала себя преступницей, но в то же время была бесконечно благодарна судьбе за то, что у меня есть такая замечательная сестра.

9

Дверь захлопнулась, отрезая нас от коридора. Я прижалась спиной к прохладному дереву, надеясь, что здесь станет легче, но тишина в комнате давила на уши, словно плотная вата. Воздух казался спертым, и каждый вдох давался с трудом, будто корсет затянули еще на дюйм туже.

Я дошла до середины комнаты и остановилась. Руки дрожали так сильно, что я была вынуждена сцепить их в замок, впиваясь ногтями в кожу.