Мая Сара – Эллиот (страница 7)
Медсестра вновь удивленно ахнула.
– Каллум отрабатывает наказание? – прошептала она.
Мужчина обернулся, бросив на меня беглый взгляд.
– Наказание за нарушение правил касается всех. Даже безупречных бойцов.
Медсестра неуверенно подняла глаза на меня:
– Но что насчет…
Мужчина качнул головой.
– Не переживай о безопасности. Посмотри на нее. Она даже не может поднять руки в кандалах.
– Но…
– Пёрл, – мужчина оборвал ее, – посмотри внимательно. Посмотри на нее.
Девушка нехотя перевела на меня взгляд. В ее круглых глазах плясал самый настоящий страх. Она слегка кивнула, словно мысленно напомнила себе о чем-то, и через секунду мужчина покинул помещение.
Медсестра продолжала смотреть на меня. Честное слово, она почти тряслась. Но должна отдать ей должное: сомневалась она недолго. Глубоко вздохнув и опустив плечи, Пёрл сделала пару шагов в мою сторону.
– Я собираюсь снять твои кандалы. Я подойду ближе, ладно? Я не причиню тебе вреда, обещаю.
Голос у Пёрл был мягкий, самый нежный из всех, что я когда-либо слышала. Эту миниатюрную девушку едва ли можно было счесть опасной. И к тому же желание избавиться от оков было сильнее моей настороженности.
Поэтому я кивнула.
Плечи Пёрл с облегчением расслабились, и она неуверенно сократила дистанцию между нами. Присела на колени, чуть не споткнувшись о свои мешковатые штаны, достала из глубокого кармана свитера электронную ключ-карту. Провела ею по кандалам, те произвели короткий звуковой сигнал и тут же раскрылись, высвобождая мои запястья. Надо же, какие современные технологии.
Я наконец смогла поднять обе руки. Они слегка тряслись и казались легче обычного. Прощупав пальцами запястья, я не обнаружила никаких царапин или следов. Кожа не повреждена, хотя наверняка я провела в этих кандалах не один час.
Я подняла взгляд на медсестру. Она все так же сидела рядом, с явным интересом рассматривая меня. Оказывается, она была в очках, чего я не заметила раньше. Круглая прозрачная оправа с толстыми линзами, намекавшими на плохое зрение. Но даже они были не способны скрыть искренность ее кристально-голубых глаз. Светло-каштановые волосы были коротко подстрижены, и концы аккуратно обрамляли ее овальное лицо. Если так посмотреть, то медсестра подошла бы на роль лучшей подруги диснеевской принцессы. Такой персонаж безотказно помогает главному герою и в конце жертвует собой ради любимого. Вблизи она выглядела гораздо моложе, чем мне изначально показалось.
– Почему ты боишься меня? – Я сглотнула, мечтая о стакане холодной воды, и села, выпрямляя спину и растирая затекшие плечи.
Девушка покачала головой и прикусила нижнюю губу.
– Люди… ребята, которые появлялись здесь до тебя, были… были немного агрессивнее, когда просыпались. – Она серьезно посмотрела на меня. – И гораздо сильнее.
Я хотела задать следующий вопрос, но она уже встала и подошла к двери, кивком предложив последовать за ней.
Пункт. Так называемый пункт, куда меня привели, оказался самым обыкновенным медпунктом. Или не совсем обыкновенным, судя по дорогому оборудованию и мебели. Помещение небольшое, но обставленное всем необходимым. Несколько черных медицинских кушеток вдоль стен, стеклянные шкафы и холодильники для хранения различных медикаментов, две беговые дорожки, подключенные к каким-то аппаратам, идеально чистый рабочий стол, на котором стоял самый тонкий полупрозрачный компьютерный монитор, какой я когда-либо видела. В медпункте я также обнаружила две закрытые двери. Таблички на них гласили, что за одной находится палата для больных, а за второй – операционная.
Я даже не поняла, как именно оказалась в пункте. Покинув ту темницу, я следовала за Пёрл по широким светлым коридорам с неестественным освещением. Никаких окон, но зато множество комнатных растений. Куда бы я ни посмотрела, я натыкалась на одинаковые лабиринты и двери. Никаких номеров или табличек. Сущий ад. Плетясь позади Пёрл минут десять, я искренне удивлялась тому, как уверенно она ориентировалась в этом пространстве, ни разу не оглянувшись на меня. Даже если бы я и попыталась что-то предпринять, девушка знала, что сбегать мне некуда.
Только над широкой дверью медпункта я увидела хоть какую-то табличку. «Пункт».
И вот теперь я тут. Босыми ногами стою на медицинских весах, совершенно сбитая с толку.
Темная комната, современные кандалы, медицинский кабинет, словно созданный для профессиональной футбольной команды. Мужчина, который ведет себя как генерал армии, и девушка, скорее похожая на персонажа книги, чем на медсестру. Недавно в меня стреляли, а теперь я дышу и хожу. Способна говорить, и, может, не совсем здраво, но мыслить тоже могу. На данный момент все происходящее кажется сном психически нездорового человека.
– Сорок семь килограммов, – пробубнила под нос медсестра, делая какие-то пометки в своем блокноте. – Учитывая, что рост составляет сто шестьдесят шесть сантиметров, твой вес довольно низкий. Когда ты в последний раз употребляла пищу?
Я задумалась. Теперь, когда я пришла в себя, мои воспоминания о событиях до стрельбы казались неясными и размытыми.
– Какой сегодня день недели?
Медсестра нахмурила тонкие брови.
– Ты действительно не помнишь, когда в последний раз ела? – Она вновь пометила что-то в блокноте. – Все вы, бойцы, одинаковые. Что новички, что опытные ребята. Только и можете тренироваться, пока не упадете без сил.
Я сошла с медицинских весов, обулась в кеды и недоуменно посмотрела на девушку:
– Я уже слышала это слово «бойцы». Что оно значит?
В моей голове роился миллион других вопросов, которые мне не терпелось задать, но Пёрл все так же держалась на безопасном расстоянии, хотя больше и не тряслась, как тростинка на ветру. Как я и ожидала, вместо ответа она молча указала на одну из черных кушеток.
Я крепко сжала кулаки, но выполнила ее просьбу.
Если не буду подчиняться, то меня могут снова закрыть в той темнице. И в таком случае мне точно не удастся ничего выяснить.
Я приподнялась и села на кушетку. Внимательно наблюдала за тем, как медсестра измеряла мне давление, потом температуру. Нащупывала вену на руке и зачем-то брала кровь, изумленно вздохнув, когда игла с легкостью проскользнула под мою кожу. Посветила фонариком в глаза, проверила мое зрение при помощи специального оборудования. Попросила закрыть один глаз и назвать буквы на плакате, висящем на противоположной стене. Она удивилась, когда я не смогла прочесть самую последнюю строчку. Извините, но покажите мне человека, который может?
Когда медсестра начала осматривать раковины моих ушей чем-то металлическим и холодным, мое терпение лопнуло. И я отпрянула от нее.
– Объясни, что тут происходит.
Пёрл, перестав что-то записывать в своем блокноте, смущенно подняла на меня взгляд:
– Обычно я не берусь за инструктаж. Это самое сложное.
Да не может быть.
– Я очнулась в кандалах на каменном полу темницы с ужасной болью во всем теле. Последнее, что я помню, – это как в меня стреляли и я запачкала кровью весь продуктовый. А тот мужчина несколько минут назад подтвердил факт моей смерти. – Я неосознанно повысила голос, и Пёрл отступила на шаг, но мне было плевать, пугаю я ее или нет. – Я позволяю тебе щупать и осматривать меня, словно подопытную морскую свинку. И до сих пор не имею ни малейшего понятия, жива ли моя одноклассница, в которую тоже, между прочим, стреляли. Так что поверь мне, Пёрл, объяснить, что тут, черт возьми, происходит, не так уж и сложно.
Это была моя самая длинная речь на английском с тех пор, как умер отец. Дома мы всегда говорили на этом языке. Мама лишь изредка переходила на японский – когда испытывала злость или страх. А русский я использовала в основном вне дома.
Мои слова застали Пёрл врасплох, и она отвела взгляд, сжав блокнот тонкими пальцами.
– Хуже ты мне точно не сделаешь, если хотя бы попытаешься объяснить, – добавила я, постаравшись, чтобы мой голос прозвучал спокойно.
Пёрл покачала головой и взглянула на меня. В ее глазах проскользнула жалость.
– Я не уверена, что это верное утверждение.
А я уверена, что мой правый глаз только что дернулся от раздражения.
– Ладно. – Я почесала затылок и вновь окинула взглядом оборудование медпункта. – Где я нахожусь? В какой стране?
– Ни в какой.
– Что?
– Мы находимся на границе между США и Канадой. Наша территория не принадлежит ни той ни другой стране. Тут мы и обосновались.
– Серьезно? – Я почти усмехнулась. Далеко же меня занесло. – Значит, я действительно жива? Не умерла и не перенеслась в некий волшебный мир с темницами и кандалами?
Пёрл посмотрела на меня озадаченно, поэтому я медленно выдохнула и спросила вновь:
– И что это за место? – Я обвела рукой все помещение.
Пёрл прижала к себе блокнот:
– Я даже не знаю, с чего начать, я…
– Это издевательство какое-то.
Я опустила голову, пальцами впившись в кушетку. Впервые в жизни я нахожусь в таком ступоре. И что же мне делать? Отец готовил меня ко многому. Но мне даже в голову не приходило, что я когда-нибудь окажусь в подобной ситуации.
Стоп. Отец?.. Я закрыла глаза, в очередной раз пытаясь вспомнить события последних дней. Перед глазами возник образ мамы, ее залитое слезами лицо и подрагивающие плечи. И черное платье, которое она надела в день, когда нам передали прах отца. В груди что-то сжалось, и я вспомнила серое небо, затянутое скорбными тучами. Вспомнила лицо папы. И лицо Акселя перед самой его смертью. Вспомнила, как врачи сообщили, что моему старшему брату осталось совсем немного, и попросили нас попрощаться с ним.