Матвей Дебров – Звездный странник. Книга 2. Тропы миров (страница 12)
Одобряюще кивнув, Снорри не стал отвлекать парня и вспомнил о нем, только когда сам Кир подошел к нему и попросил осмотреть его рану. На попытку отложить осмотр до возвращения в поселение он неожиданно проявил настойчивость и потребовал сделать осмотр немедленно, мотивируя тем, что потом может быть поздно и как бы не пришлось отрубить руку.
– Хевдинг, соглашайтесь! Он уже всех наших раненых посмотрел. Хлопцам от его лекарской помощи взаправду полегчало! – сказал десятник Яромил, штатный походный «лекарь-живодер» дружины.
Дальнейшие действия Кира вызвали у Снорри легкое удивление, хотя в более развитом сообществе их бы классифицировали как оказание первой медицинской помощи в походных условиях с элементами полевой хирургии.
Перед тем как снять пропитанную кровью повязку, Кир зачем-то несколько раз нажал ему в разных местах на шее и плече, а потом вообще быстрыми, легкими и аккуратными касаниями воткнул в руку неизвестно откуда взявшиеся тонкие деревянные щепки, которые заметно уменьшили боль. Что такое шить рану в походе – хевдинг знал на собственном болезненном и неприятном опыте. Сейчас же это было сделано быстро, аккуратно и относительно безболезненно…
В поселение дружина вернулась только после обеда. Первым делом я сбегал в кузницу и проведал Ратибора. Судя по целому завалу на входной двери, за время моего отсутствия там никто не появлялся, парень все еще спал, а температура тела была на уровне тридцати семи с половиной градусов. Не став его тревожить, я вытащил обоих связанных пленных во двор, с сожалением глянув на прогоревшую и еле тлеющую домну.
В поселении все «стояло на ушах», слушались причитания и плач женщин, а также яростные вскрики мужчин с обещанием отомстить. Как только, ведя пленных, я появился на виду, несколько из них кинулось было с желанием тут же прикончить пленников.
– Это мои пленные! И я веду их к Людомиру! Там будем их допытывать да решать, что делать! – попытался я остановить надвигающийся самосуд, но не тут-то было!
Слушать меня не захотели. Пришлось «мала-мала савсэм нэмножка» раскидать атакующих, но без особого при этом членовредительства.
– Он их защищает! Он с ними за одно! – истошно заорала какая-то особо голосистая баба.
Тут же ее вопли подхватили. В мой адрес полетели угрозы…
– Это он их навел! Бей его! – выкрикнул, вскакивая с земли, один из мужиков, и замахиваясь на меня топориком.
– Стоять! Совсем ополоумели?! – проорал гридень, возглавляющий небольшой патруль и кинувшийся расталкивать сгрудившийся народ, оттесняя их от меня и пленных.
Страсти это поубавило, но злобные взгляды в мой адрес нет-нет да сверкали…
Я же осознал, что дело начало принимать дурной оборот. Все это время я старался поладить с варангами, а сейчас все мои начинания могли «накрыться медным тазом». Меня же это сподвигло серьезно задуматься.
Быстрый анализ показал, что в настоящее время Людомир, как руководитель варангов, заинтересован в моих умениях, дружина и хевдинг Снорри, после сегодняшнего боя (я старался не сильно выпячивать свои возможности, хоть и был в первых рядах…), относятся ко мне достаточно дружелюбно и уважительно…
НО! Как я помнил из истории Земли, в древности волей и властью толпы не один вождь лишился не только своего поста, но и головы… В моем случае все могло обернуться еще хуже. Нужно было срочно что-то делать и как-то менять настроение людей!
Воспоминания из истории Земли неожиданно напомнили изречение римского императора Калигулы: «Пусть ненавидят – лишь бы боялись». Ненависть мне не нужна, страх… Страх – это то немногое, что может закрыть рот даже женщине!
На тинг, где был Людомир, мы вышли уже всей толпой. Там же, к слову сказать, оказались еще трое пленных, захваченных у лодок, а также куча трофейного снаряжения индейцев. Почти одновременно с нами на площадь подтянулся и хевдинг Снорри, который, несмотря на рану, активно готовил захваченные лодки к погребальной церемонии.
– Людомир! Требуем суда над чужаком! Это он навел татей учинить разорение! – проорал тот мужичек, который уже пытался кинуться на меня с топором.
При этих словах толпа, состоящая в основном из баб, одобряюще зашумела.
– Эйвиндр! Ты не прав! Только благодаря ему мы пустили руду татям! И наша вира с ироезов еще впереди! – перекрикивая толпу, прорычал Снорри. – При этом Кир сам гнал их до моря и бился в первых рядах!
– А ты не ори, Снорри! Не твои ли воины проспали нападение?! И это не у тебя убили пятилетнего сына, отрезав голову?! – прокричал убитый горем отец.
– Ха-ха-ха! – громко засмеялся один из пленников… – Шейка у мальчонки была такая тонкая, нежная, хватило всего одного удара… кровь горячая, молодая, вкусная… – В голосе ироеза явно послышались нотки удовольствия.
При этом все присутствующие четко ощутили, что эта тварь в человеческом обличии искренна в своих словах и эмоциях. Толпа замерла и уже было качнулась в едином и неостановимом порыве броситься и разорвать пленника на куски.
Вот оно! Спасибо вам, римские императоры! Я понял, как заставить себя бояться, но не вызвать негатив в свой адрес, – хлеба и зрелищ, и чем кровавей последнее, тем лучше!
– Стоять! – Моя резкая, резонансная, с включением ультразвука команда (модернизированные голосовые связки как-никак…) заставила всех замереть. – Конунг! Хевдинг! Я взял в бою двух пленных, меняю их на этого. – И киваю на «тварь». После чего, поворачиваясь к отцу убитого ребенка и все тем же голосом, подкрепленным ментальной силой, говорю: – Он сейчас умрет! Став Кровавым орлом!
Этим поступком я опустошил свой резерв более чем на половину, но по-другому удержать толпу было невозможно…
Когда-то я слышал про казни викингов, самая страшная из них называлась «Кровавый орел». Если учесть некоторые нюансы человеческой физиологии, то жертва, скорей всего, умирала от болевого шока или кровопотери задолго до завершения казни. Впрочем, я склонен предполагать, что подобного рода вещи делалось уже на трупах, дабы устрашить врагов.
Судя по реакции окружающих, они о таком не слышали, но, находясь под ментальным прессингом, возражать не посмели. Поэтому, пока никто не опомнился и, что самое главное, я сам не передумал (даже через нейросеть временно приглушил свои эмоции), приступил к воплощению задуманного. О Космос! Как я не хочу это делать, но выбора у меня, судя по всему, нет…
Быстро растянув пленника веревками за руки и ноги между двух очень удачно расположенных столбов, я приступил к казни. Первым делом вонзил несколько деревянных игл в ряд точек – дабы жертва не умерла раньше времени от болевого шока. Потом, орудуя для виду ножом, а на самом деле своими когтями, я быстро вспорол на спине у него кожу и мышцы, после этого рассек ребра и развел их в стороны. Завершающим этапом вытащил наружу легкие и положил на плечи…
Когда я, забрызганный кровью, повернулся к присутствующим на тинге, то увидел крайне непрезентабельную картину. Большая часть (в основном женщины) сбежала или лежала в обмороке-отключке, ну а все остальные оставшиеся и прибывающие в сознании активно опорожняли желудки. Только немногие смогли удержаться от этого, но вид имели крайне бледный и пришибленный!
Судя по затравленным взглядам пленников, проняло и их, но, дабы усилить эффект, схватил парочку и кинул мордами в лужу крови у ног жертвы. Пока тащил, один потерял сознание, а второй опорожнил сразу и мочевой пузырь, и желудок.
Неожиданно первым среагировал отец убитого ребенка, который хоть и был бледен как снег, но ни на мгновение не отводил взгляда от места казни.
– Достойная вира Богам за моего сына… Блодигшер (Блодигшер – Кровавый Ужас – по-норвежски)! – гулким голосом сказал он, после чего, с трудом поклонившись до земли, на нетвердых ногах пошел с тинга.
Понимая, что делать мне тут тоже больше нечего – я и так наломал кучу дров с неясным результатом, – развернулся и, как был окровавленный, пошел в кузницу.
Людская молва разносится быстро, поэтому по пути от меня все шарахались в стороны или, наоборот (в основном воины), уважительно приветствовали как равного (чего до этого не было), прикладывая правую руку к сердцу.
Хм… Судя по всему, получилось! Но, млять, как же противно на душе, даже невзирая на фильтр нейросети… Разум говорит, что все верно, а вот та неведомая субстанция, которую все называют душой, рвется и терзается… Распотрошить заживо разумного – страшная психологическая ноша для нормального и цивилизованного человека… Или я уже не человек, а монстр и кровавый мясник?
Наскоро приведя себя в порядок в стоящей у стены кузницы бочке с водой, я пошел посмотреть, как там Ратибор. Судя по глубокому сну, испарине, а также отсутствию температуры, он шел на поправку. Не став его тревожить, до заката я занимался мелкими делами, чутко мониторя окружающую обстановку.
Как только солнце коснулось горизонта, в сторону кузницы от селения не спеша вышел один-единственный человек. Спустя несколько минут, держа раненую руку на перевязи, во двор зашел один из гридней, которому я сегодня оказывал медицинскую помощь, и достаточно уважительно пригласил на пирс для участия в тризне. По моей просьбе Ратибора он тревожить не стал, удовлетворившись пояснениями о необходимости восстановления после отравления (среди дружины трое умерли и еще пятеро лежат, будучи раненными ядовитым оружием).