Мацнева Евгения – Дочки+матери=любовь (страница 6)
Как-то Леночка по привычке встала с бидоном в очередь.
– Для кого молоко, для братика или сестрички? – улыбаясь, спросила полная женщина лет сорока.
– Для щеночка! – ответила Леночка.
Улыбка сползла с лица женщины.
– Для собаки?! – переспросила она.
Лена кивнула: что за непонятливая тётя?
– Тут детям молока не хватает! – сказала другая женщина, помоложе.
– Правильно! – поддакнула какая-то бабуля. – Сначала – детям, а ежели останется – можно и собаке. Ты, девочка, в сторонке постой.
Тему подхватила вся очередь. Люди зашумели, загалдели.
– Правильно, молоковоз уже почти пустой! В сторону, в сторону!
И Лену прогнали из очереди.
Конечно, люди сделали это не со зла. Время было такое: всё в дефиците.
Леночка вернулась домой с пустым бидоном и расплакалась, обнимая дурашливого и ласкового щенка.
Женя, чтобы успокоить дочку, пообещала, что у её собачки будет вещь, которой нет ни у одного пса в городе!
И в самом деле, скоро у щеночка появилась своя кроватка.
***
Между тем Женечка стала самым молодым специалистом высшего звена в руководстве комбината. И ей уже прочили должность директора: молодая, сильная, требовательная, понимающая цели и перспективы…
Оставалось окончить вуз.
…Не мне судить моих предков. Но думаю, что разница между супругами становилась всё очевидней.
Женечка планировала поступить в институт, а Валя её рвения не понимал. Но и не препятствовал: жена часто помогала ему получить «халтуру», и он усердно «калымил», рукастый был человек.
Пока родители строили быт – каждый в меру своих способностей, Леночка постепенно крепла. И в том, что она стала нормальным цветущим ребенком, заслуга Любови, её бабушки по линии мамы.
Из-за слабого здоровья Лена в детсад не ходила. Росла домоседом, бабушкиной «радостью».
Под крылом бабы Любы на первых порах она была с понедельника по пятницу, а вскоре – и по выходным. Потому что неугомонная Женечка все выходные тоже стала посвящать учёбе.
Советские бабули поставили на ноги, в прямом и переносном смысле, несколько поколений, благодаря им семьи в те времена были намного крепче – просто потому, что у них был тыл. Кстати, то, что бабушки укрепляют семейные узы, доказано учеными – вы в курсе? В эволюционной антропологии существует гипотеза, которую вполне можно было бы назвать «эффект бабушки», и эта гипотеза утверждает, что увеличение продолжительности жизни каждого из нас напрямую связано с тем, насколько хорошо заботились о нас наши бабули.
О Леночке баба Люба заботилась просто отменно. Рядом с ней девочка была под полной защитой.
И всё складывалось благополучно.
По воскресеньям семья в полном составе собиралась на общий обед. Подолгу болтали, шутили, прикрывая ребенку уши во время взрослых разговоров. Евгения запросто могла отпустить крепкое словцо.
В семье царил матриархат: именно Женечка была вожаком этой маленькой стаи. Норма для тех лет: советские женщины часто зарабатывали больше мужей, а такая расстановка сил волей-неволей определяет, кто в доме хозяин.
Но в родительском доме Леночки никто не тянул на себя одеяло. Здесь был мир, здесь у каждого было своё место, и все друг друга любили и уважали.
Муж принимал занятость жены. А жена принимала полное отсутствие амбиций в супруге и не упрекала его за флегматичность.
Ссоры, конечно, бывали. Скандалы – никогда.
Текла размеренная жизнь, в которой настоящим ЧП было, если тридцатилетний Валечка после работы задерживался с друзьями за кружкой пива.
Итак, на Женечке держалось абсолютно всё: дом, порядок, стабильность, будущее.
…Однажды девятилетняя Леночка случайно подслушала взрослый разговор, из которого сделала вывод, что у неё может появиться сестра или братик. Однако взрослые обсуждали эту новость с тревогой, говорили, что у Жени редкая группа крови: и аборт делать нельзя, и рожать опасно.
Дать жизнь ребенку ценой своего здоровья – сегодня мы знаем немало громких историй на эту тему.
А тогда подобный сюжет развернулся в семье Леночки.
Мир, казавшийся таким крепким и прочным, рухнул в одночасье. На фоне беременности у Евгении развилась глиобластома – опухоль головного мозга.
И сегодня, при современном уровне медицины, онкология – большая беда. Но в то время это был приговор, обжалованию не подлежащий.
От вынашивания ребенка пришлось отказаться. У Женечки уже была дочь, ради которой она решила бороться за свою жизнь, чего бы ей это ни стоило.
Начались изматывающие хождения по врачам. И, как это часто бывает, ни Женечка, ни тем более Валентин не понимали, что именно следует предпринять.
Одни врачи настаивали на срочной операции. Другие отговаривали: голову трогать – только напрасно мучить, итог ведь уже предрешён.
Могу себе представить, как изменилась атмосфера в родительском доме Лены.
И первым предвестником больших несчастий для неё стало то, что ей пришлось распрощаться с любимой собакой.
У Женечки стала болеть голова. От адских головных болей не спасали никакие таблетки – Женя просто уплывала в иную реальность, и любой внешний звук провоцировал новый приступ боли.
А пёс заливисто лаял – реагировал на каждый звук в подъезде и доме.
Лена и сама видела, как мама страдает от этого лая. Но расставание с собакой стало для девочки тяжёлым ударом. Когда за псом пришли чужие люди, она долго обнимала и целовала его, будто это живое существо стало символом той счастливой и безмятежной жизни, которая была у неё до сих пор. Пёс скулил, а Лене казалось: плакал.
Плакало и её сердечко. Плакала душа…
Когда пса, наконец, унесли, Лена закрылась в комнате, села на пол и долго беззвучно рыдала, обнимая его кроватку – её она отдать не смогла.
Плакать вслух отныне тоже было нельзя – ради мамы.
Наверное, с тех пор у Лены выработалась привычка реагировать на все невзгоды и обиды без слёз. Слёзы загнаны внутрь…
В доме без пса поселилась страшная тишина. Её прерывали только стоны Евгении, она пыталась удерживать боль в себе, но это было выше её сил.
Трудно находиться рядом со страдающим человеком, особенно когда этот человек – родной и любимый. Боль матери будто поселилась в Леночкином теле, дочь отзывалась внутренним страхом на каждый стон и на каждый вскрик Жени.
Длить эту муку стало невыносимо. Промучившись несколько месяцев, Женечка сама решительно настояла на операции.
Повторяю, она думала не о себе: при таком диагнозе головные боли склоняют людей к суициду. Мать переживала, что её дочь останется сиротой. Ведь овдовевший мужчина – сам как ребенок, с уходом хозяйки дом перестанет быть домом.
Сильный всегда остается сильным. А слабого беды делают еще слабее.
Думаю, Евгения в первые же недели своей болезни сделала для себя открытие: Валентин с выпавшим на их долю испытанием не справится, просто не вытянет.
Как будет развиваться дальше сюжетная линия её мужа во всей этой драме, Женечка догадывалась. Да и жизнь сама подбрасывала подсказки. Ведь в соседнем подъезде разворачивалась точно такая же трагедия. Женщина с тем же диагнозом решилась на операцию, её парализовало, и муж не выдержал, ушел из семьи, бросив маленького ребенка и прикованную к кровати жену.
Так что Женечка в какой-то момент перестала верить в стойкость своего Валентина. Понимая все риски, имея перед глазами картину развала чужой семьи, она собралась в Москву.
– Я обязательно вернусь к тебе, милая, живой и здоровой, – шептала Женечка весь вечер перед отъездом.
А Леночка снова сидела на полу, рядом с её кроватью, доверчиво подставив матери головку. Женечка гладила дочь по волосам, успокаивая её – тогда ей ещё хватало на это сил.
Утром Лена простилась с мамой. Нет, детское сердце ни на минуту не допускало мысли, что мамино обещание не сбудется. Леночка верила: всё будет хорошо, маме помогут, и вернётся прежняя беззаботность. Ведь мама пообещала, что поправится во что бы то ни стало.
Однако отныне вся жизнь Лены разделилась на «до» и «после».
Во время операции Женечку парализовало.
Валентин возвращался домой к практически обездвиженной женщине без будущего.
Когда Евгению внесли в квартиру, третьеклассница Леночка плакала целые сутки, глотая беззвучные слёзы, снова забившись в угол своей комнаты. Она не могла смириться с тем, что к прошлому нет возврата, что её прекрасная, мужественная, умная мама превратилась в сплошной ком физической и душевной боли.