Мацнева Евгения – Дочки+матери=любовь (страница 4)
Защищать Наташу было от кого. Времена меняются, а типажи – нет: в их классе была своя вредина
Лариса заводилась с пол-оборота, стоило ей заметить, что кто-то давал перед ней слабину. Такие подростки своими колкостями будто прощупывают защитное поле у сверстников, а когда обнаруживают слабое место, начинают бомбардировку, пока не сведут человека с ума и не сделают всеобщим посмешищем.
Никто и не заметил, как молчаливая Наташа превратилась для неё в постоянный объект для нападок.
Однажды, это было уже после того, как девчушка вернулась в школу после операции, класс собрали на улице ради новогоднего мероприятия в ДК. Стоял страшный мороз, какой бывает именно под Новый год. Ребята ждали автобус, болтали, пританцовывали от холода.
И вдруг Лариса, шутки ради, якобы чтобы согреться, начала ставить Наташе подножки.
Наташа упала. А ведь падать ей было нельзя! Частично нет рёбер! Лишь мягкие ткани поддерживают внутренние органы! Значит, любая травма может стать смертельно опасной!
Все эти мысли молниями пронеслись в голове Лены. Её реакция была моментальной – она не успела осознать, что делает…
В руке Лены был пакет – чёрный, очень плотный, с острыми краями. Не раздумывая, она ударила им Ларису. Удар пришёлся на лицо. Угол пакета порвал забияке губу. Хлынула кровь. Начались крики.
Наташа, с трудом поднимаясь из сугроба, неотрывно смотрела то на Лену, то на Ларису. А Лена видела перед собой только окровавленное лицо девчонки, которую она только что покалечила.
Все для Лены в те минуты происходило как в немом кино. Она видела, как металась учительница, как останавливались прохожие, как застыли и вытянулись лица одноклассников…
Наконец, приехала «скорая».
Ларису отправили в областную больницу – рана оказалась слишком глубокой, местные врачи не взялись её зашивать. Требовалась ювелирная работа, чтобы не оставить девочку с уродливым шрамом на всю оставшуюся жизнь.
Лена не помнила, как оказалась дома.
Прокралась в свою комнату, села на пол, закрыла голову руками, будто ожидая удара.
Что она натворила…
Какие мысли мучили мою юную мамочку в тот день? Думаю, у неё был сильнейший шок. Вот ведь как бывает – ты вступаешься за одного, а ранишь другого. И в итоге твоя попытка сделать добро вроде и аннулирована…
Моя пятнадцатилетняя мама запомнила те новогодние дни как один из самых тёмных периодов в своей жизни.
Она потеряла сон и аппетит. Ею овладел страх, её грызли сомнения в своём поступке.
С одной стороны, она защищала больную девочку. С другой – она могла погубить жизнь другого человека, нанести ему непоправимый вред!
Лена просидела дома все каникулы, боясь выйти на улицу – ведь Лариса тоже жила в её дворе.
Надо сказать, что до произошедшего инцидента Лена и Лариса почти дружили. Во всяком случае, они были друг другу куда ближе, чем Наташа – Лене. Вместе болтали, обсуждали мальчишек, даже в кино вместе ходили – конечно, это дружба, а как же еще назвать такие отношения?
Ужас в том, что Лена как никто другой в классе знала: Лариса на самом деле вовсе не была бездушным чудовищем-отморозком. Просто в этой девчонке временами что-то «заклинивало».
Почему она вела себя с другими как несносная задира? Почему старалась сделать кому-то больно? Почему смеялась, если другой плакал из-за её язвительных слов в свой адрес?
Наверное, ответы на эти вопросы следовало искать в семье Ларисы, в её взаимоотношениях с собственными родителями, особенно с матерью.
А мать Ларисы собиралась устроить скандал и потребовать для Лены самого сурового наказания. И её можно понять: дочь получила серьёзную травму! Но, видно, женщина в конце концов одумалась, или кто-то отговорил. Гроза, которую Лена ждала с замиранием сердца, сидя на полу своей погруженной в темноту зимней комнаты, миновала.
Да и некому было жаловаться на поступок Лены, даже если б мать Ларисы пришла в ее квартиру…
Ведь моя пятнадцатилетняя мама знала не понаслышке, что такое онкология, хлебнула горя сполна, потому и вступилась за Наташу.
Соседи тогда долго обсуждали эту историю, судачили, качали головами, и было непонятно: то ли они Лену осуждают, то ли жалеют…
…А у Ларисы губа до сих пор слегка деформирована. И, между прочим, она крепко дружит с моей мамой без малого сорок лет. Наверное, тот случай заставил и Ларису что-то переосмыслить, возможно, она именно тогда поняла что-то очень важное о людях, об их силе и их слабостях.
Во всяком случае, мне вовсе не кажется случайным то обстоятельство, что Лариса решила стать медиком.
Уже несколько десятков лет она работает в детской больнице.
Однажды именно Лариса оказала нашей семье неоценимую услугу: когда моему дедушке Валентину стало плохо и у него вдруг отказали ноги, она пришла к нему ночью пешком через весь город, оказала первую помощь, вызвала врачей – словом, была рядом до тех пор, пока не убедилась, что с ним всё будет хорошо.
Вот такая она, Лариса.
А что же Наташа?
Она окончила десятилетку. И, по рассказам мой мамы, прожила ещё лет пять, во всяком случае, застала моё рождение, приходила на меня посмотреть…
Но потом быстро угасла, лежала последние два месяца, не подпуская к себе никого, кроме любимой кошки.
Тихая и светлая Наташа умерла молодой – её душа оставила этот мир, когда в доме никого не было, кто – на работе, кто – в магазине…
Вот такая грустная история.
Почему я о ней рассказала?
Потому что люди вокруг нас – не картонные персонажи. Случается всякое. И нужно быть милосерднее друг к другу, нужно уметь принимать жизнь такой, как она есть. И понимать, что все мы бываем очень разными – в разных ситуациях.
…Кстати, мой одноклассник Макс тоже оказался неплохим человеком, но это уже совсем другая история.
***
У моей мамы красивое имя – Елена.
Это имя было на пике популярности в шестидесятые годы. Может, потому что первая в мире семья космонавтов – Валентина Терешкова и Андриян Николаев
– Смотри, смотри, она же улыбается, как Алёнка! – говорила мама Леночки, показывая новорожденную её отцу.
Помните девочку в шали на обертке молочного шоколада «Алёнка»? Если да, то вы легко представите, какими огромными глазами смотрела моя мама на этот мир, когда ей была без году неделя.
Словом, когда моя мама появилась на свет, её родители уже знали, что дадут ей самое энергичное и удачливое на тот период имя. Потому что им очень хотелось, чтобы такой же удачливой стала её судьба. Опять же, как вы лодку назовёте, так она и поплывёт…
Насчет того, насколько удачно сложилась мамина жизнь, не берусь судить, тут всё относительно. А вот энергии моей маме точно не занимать – имя и вправду придало ей импульс космической ракеты. Если уж моя мама развернет какую-то деятельность – на пути у неё не стой…
Но вернёмся в момент её рождения.
Она появилась в хорошей, благополучной семье.
Моего дедушку звали Валентин. Для своих домашних он был Валя, а стоило ему заболеть – становился Валечкой. Чувствуете, какой любовью он был окружён?
Насколько я могу сейчас судить, Валентин был человеком довольно приземленным. Про таких говорят: «ведомый». Валя вдумчиво и сосредоточенно чинил станки на крупном заводе. Устраивала ли его эта работа? Думаю, да. Во всяком случае, на производстве его уважали, на плакатах того времени слово «рабочий» звучало гордо – что ещё надо?
Другое дело – моя бабушка Женя, Женечка.
Она работала на комбинате по производству колбас. И история детства моей мамы Елены нанизана на стержень тяжелой судьбы этой стойкой женщины. Мать и дочь оказались сцеплены самыми прочными узами, какие только могут быть: узами любви и несчастья.
Итак, сейчас пойдет рассказ о родителях Лены.
Так верите ли вы в магию имён? Лично мне кажется, имя и вправду фатально влияет на характер, а значит, и на судьбу человека.
Итак, у отца Лены имя было женственное. А у её мамы – отдающее мужественностью. И это невольно отразилось на жизни Лены. Несмотря на всю силу её собственного имени.
Лена была единственным ребенком в этой дружной семье. А потому – любимым. И, по сложившейся традиции, сразу стала не Леной, а Леночкой.
Родители честно трудились, их дом был «полная чаша», жили в достатке.
Смешное слово «достаток» – как будто у того, что мы под ним понимаем, есть «потолок», «заработали – и достаточно!».
И всё же, по представлениям советского общества, эта семья по части дохода была образцовой. Своя квартира, мебель в полном комплекте, одежда с иголочки, а на столе – дефицитная колбаса. Модель счастливой жизни конца 60-х годов, когда люди только-только выдохнули и поняли, что шагать ровным строем – это ещё не всё…
Наверное, родители моей мамы и не думали в годы её младенчества, что ещё нужно для счастья? Им просто было хорошо и комфортно.
…А для счастья нужна любовь, потому что колбаса и диваны – всего лишь малосущественные детали.
Но и любовь была у Евгении и Валентина.
Валя смотрел на свою Женечку как на богиню. А она являлась «мотором» их «любовной лодки». «Лодочка» плыла себе, ловко обходя водовороты и камни…