Мацей Дудзяк – Томек на Аляске (страница 6)
В большом, парадном зале Томека принял сам председатель Общества. Он объявил, что совместно с американским Чикагским университетом они готовят исследовательскую экспедицию на Аляску. Ее целью будет проведение разведки среди народов, населяющих эти девственные земли[18]. С американской стороны в экспедицию должна была отправиться группа под руководством Франца Боаса и Альфреда Крёбера[19], а с английской — экспедицию предстояло возглавить именно ему, Томашу Вильмовскому.
Общество высоко оценило труды, представленные молодым, но уже обладавшим необычайным опытом путешествий поляком.
Услышав эти слова, Томек был готов немедленно на все согласиться, однако самообладание, которому он успел научиться за время своих многочисленных странствий, велело ему попросить несколько дней на раздумье. Председатель добавил, что как руководитель экспедиции он сможет воспользоваться привилегией и выбрать себе двух спутников.
Вернувшись домой, он все рассказал Салли, и та так загорелась идеей поездки на Аляску, что готова была тут же бежать в Общество и подтвердить готовность мужа к экспедиции. Томек с трудом отговорил ее от этого намерения. Салли как археолог надеялась на какие-нибудь интересные открытия. Оставался еще вопрос третьего участника. Решение пришло само собой. Капитан Новицкий, часто навещавший молодых Вильмовских в их лондонской квартире, как раз появился у них в тот день. При известии о возможности поездки моряк от возбуждения даже потер руки, ибо, как он неоднократно повторял, ему до смерти осточертела жизнь сухопутной крысы. Не было смысла дольше тянуть с окончательным ответом. Назавтра, уже в сопровождении Новицкого и Салли, в том же кабинете, где Томек был накануне, они вместе назначили дату отъезда и определили маршрут.
К сожалению, в экспедицию не могли отправиться ни отец Томека, ни их общий друг Смуга; оба находились в Гамбурге, на предприятии Гагенбека, готовясь к новой экспедиции. С ними был и старый добрый Динго, которого со времен поездки в Египет постоянно мучили неприятные собачьи недуги, и он под наблюдением специалистов медленно шел на поправку.
Перед отъездом они успели обменяться лишь прощальными телеграммами. Все жалели, что не могут отправиться в путь вместе.
В конце марта, снабженные рекомендательными письмами от Британского Королевского географического общества к американским коллегам, они отплыли из порта в Белфасте в Нью-Йорк. Оттуда через Чикаго, где они пробыли два дня, они отправились поездом в расположенный на другом конце Соединенных Штатов портовый город Сиэтл, а там, погрузившись на первый попавшийся пароход, идущий в Джуно, двинулись на Аляску. Этим судном и оказалась «Святая Мария» под командованием капитана Макгрегора.
Только теперь Томек начал осознавать, как мало не хватило, чтобы все планы, связанные с экспедицией на Аляску, рухнули, не успели они еще добраться до этого северного края. Им очень повезло, что именно в момент опасности они оказались на капитанском мостике вместе с опытным Новицким. Капитан проявил, как, впрочем, и всегда в подобных ситуациях, огромное самообладание и способность к хладнокровному расчету. Страшно было подумать, что случилось бы, если бы они нанесли визит на мостик чуть позже.
«Нечего сказать, — думал Томек, — хорошее начало у этой экспедиции… Интересно, что еще принесет нам встреча с девственным Севером».
Вильмовский встал, погасил керосиновую лампу и по узкому коридору прошел в каюту. Салли уже давно спала. Томек тихо, чтобы не разбудить жену, скользнул в постель. Еще несколько минут он лежал, размышляя о ждущих их захватывающих приключениях. Но вскоре усталость взяла свое. Веки все сильнее тяжелели, не в силах сопротивляться неотвратимо надвигавшемуся сну. Через мгновение борьбы он уже крепко спал.
В Джуно
Томек вскочил на ноги, ведомый инстинктом, выработанным за тысячи километров, проведенных в путешествиях. В каюте еще царил полумрак, а койка Салли была уже аккуратно застелена.
— И куда это ее опять унесло так рано… — пробормотал он, стряхивая с век остатки сна.
Энергичным движением он сдернул с иллюминатора[20] небольшое одеяло, служившее занавеской. Было около восьми утра, первые лучи северного солнца серебрили гладкую поверхность фьорда. Он быстро натянул на себя одежду. «Святая Мария» мерно резала волны пролива Гастино, отделявшего континентальную часть Аляски от острова Дуглас, одного из многих в Архипелаге Александра.
На палубе царило утреннее оживление. Томек огляделся в поисках Новицкого и Салли. Часть команды уже сновала туда-сюда в установленном ежедневном ритме. Пассажиры представляли собой типичную, необычайно пеструю смесь, характерную для Севера: обветренные мужчины могли быть как исследователями, так и трапперами; несколько индейцев или метисов с каменными лицами сидели на грязноватых одеялах прямо на досках палубы. Внимание Томека привлекли крупные северные собаки — на первый взгляд помесь хаски и волка. Вся их стая, несмотря на царившую суматоху, вела себя очень спокойно. Лишь задранные кверху носы то и дело втягивали кристально чистый и влажный воздух, узнавая знакомые запахи северного края.
У левого борта «Святой Марии» столпилось несколько десятков человек, в основном женщин с детьми. Все взгляды были устремлены на водную гладь. Дети то и дело восторженно ахали, показывая пальцами на необыкновенное представление, разыгрывавшееся в проливе. Одного взгляда Томеку хватило, чтобы понять, в чем дело. То и дело из воды упруго выпрыгивали бутылконосые дельфины, плывшие почти вровень с пузатым бортом «Святой Марии». Вильмовский как завороженный смотрел на это зрелище, хотя ему и прежде доводилось видеть, как эти млекопитающие сопровождают корабли в разных частях света. Но здесь, на Дальнем Севере, эта картина наполнила его исключительно хорошим настроением.
— Вижу, братец, и тебя проняло. — Из-за спины Томека неожиданно донесся басовитый голос капитана Новицкого. — Нечего сказать, вид первоклассный, а место в первом ряду, совсем как у стойки в «Трактире под красным кабаном»![21]
— Действительно, зрелище удивительное, ведь мы находимся далеко к северу от тех мест, где обычно обитают эти морские млекопитающие. — Томек все так же не отрывал взгляда от дельфинов, то появлявшихся, то исчезавших в водах фьорда.
Палуба «Святой Марии» понемногу заполнялась пассажирами.
— Мальчишка опять мне учебник по зоологии цитирует. — Капитан добродушно вздохнул.
— Постой-ка! И куда это ты умыкнул мою жену, Тадек, в такую рань? — вопросом на вопрос ответил его друг.
— Пока ты, братец, вовсю похрапывал, твоя синичка, недолго думая, велела мне вставать и составить ей компанию в утренней прогулке по палубе, потому что… — тут Новицкий сложил ладони рупором и принялся подражать голосу Салли: — …бутылконосые шпроты подплывают к нашей посудине.
Томек громко рассмеялся, хлопнув ладонью по мускулистому плечу моряка.
— Вижу, господа, вы с самого утра отлично развлекаетесь за мой счет. — Внезапно рядом с ними появилась Салли.
— Ну что ты, дорогая. Тадек лишь говорил о твоем, то есть, простите, о вашем, столь раннем исчезновении, — с легким смущением принялся объяснять муж.
Троица на несколько секунд умолкла, словно все набрали в рот воды. Первым не выдержал Новицкий, разразившись громогласным хохотом.
— Нечего сказать, братец! Наша синичка обвила тебя вокруг пальца, как канат — мачту во время шквала. — Капитан хохотал во все горло, а Салли и Томек вторили ему.
— Если серьезно, мне было ужасно интересно, не увижу ли я среди аляскинских дельфинов таинственное животное, которое индейцы называют как-рат, — серьезно объяснила девушка.
— Насколько мне известно, как-рат — это слово не из языка индейцев, а из одного из диалектов эскимосов чупик из Мекорьюка, главного поселения на острове Нунивак, — уточнил Томек.
— Ну и ну, пальца в рот вам не клади. — Новицкий даже свистнул от восхищения. — Ваши почтенные родители ни на миг не пожалели ни единого цента, выложенного на вашу учебу, но я, признаться, сильно сомневаюсь в существовании очередного морского чудища, которого человек еще не открыл.
— Ох, Тадек! А помнишь экспедицию на поиски таинственного окапи?[22] — возмутился Томек.
— Тут ты меня подловил, братец! Старею, и память хорошая, да короткая, как говаривал мой любезный батюшка.
— Строго говоря, само слово как-рат означает «морж-зверь». — Салли вставила свои пять копеек.
— Все это правда, чистая правда, — вмешался капитан Макгрегор, который до сих пор наблюдал за троицей с капитанского мостика и решил к ним присоединиться. — Однако сами эскимосы, среди которых, как и у индейцев, много разных групп, предпочитают называть себя инуитами[23], что означает просто «люди», а слово «эскимосы» считают оскорбительным.
— Здравствуйте, капитан, — поприветствовала его Салли; Новицкий и Томек тоже дружелюбно кивнули. — Я думала, в этом нет ничего оскорбительного. Наши австралийские аборигены не видят ничего плохого в своем названии.
— Слово «абориген», от английского
— Это для нас важные и полезные сведения, особенно учитывая, что многие группы этих народов населяют побережье и острова Аляски[24], — признал Томек.