Мацей Дудзяк – Томек на Аляске (страница 5)

— Ты что удумала, синичка?! — тяжело дыша, проговорил взвинченный Новицкий.

— Я никогда не трогала айсберг, — Салли лишь пожала плечами и вместе с Дугласом и еще несколькими моряками направилась к капитанскому мостику.

— Любопытна, как сорока на заборе, — буркнул себе под нос Томек, а Новицкий лишь покачал головой.

Друзья последовали за Салли и через мгновение присоединились к остальной команде. На лицах у всех была надежда. Еще несколько мгновений напряженного ожидания, и они были уверены: «Святая Мария» не врежется в ледяную гору!

Проплывая вплотную, они как завороженные смотрели на ледяное чудовище, что медленно дрейфовало меньше чем в метре от борта. Томек почувствовал, как по телу пробежал холодок, а Салли прижалась к мужу и сказала:

— Бр-р! Не слишком-то ласково встречает нас Аляска. Мы только-только прибыли на Север, а смерть уже заглянула нам в глаза.

— Ну что ты, Салли! — Томек, уже совершенно успокоившись, укутал жену своей курткой. — Мы еще на территории Британской Колумбии, которая принадлежит Канаде, а Аляска — это часть Соединенных Штатов[12].

Услышав это, Новицкий с досадой скривился и буркнул себе под нос:

— Едва от смерти ушли, а этот мальчишка как ни в чем не бывало преподает молодой сороке географию. Ну и ну… Железные у парня нервы…

— Что ты там шепчешь, Тадек? — спросил Томек.

— Да так, ничего, братец.

На капитанский мостик как раз взошел еще нетвердой, покачивающейся походкой капитан Макгрегор. Несмотря на царивший холод, на нем были лишь рубашка и матросские штаны, на которые с давно не стриженных волос стекала вода. Прямо за его спиной стоял первый офицер, поручик Дуглас. Короткое мгновение двое старых моряков молча смотрели друг на друга, как вдруг Макгрегор хрипло рассмеялся:

— Вот так номер! — говорил он с явным ирландским акцентом. — Старый бык Новицкий спасает мое корыто из беды. Как только я увидел эту гору мышц в порту Сиэтла, то сказал себе: «Берегись, Макгрегор! Где Новицкий, там жди неприятностей!». И пусть меня акула ущипнет, если я был неправ!

Поляк улыбнулся старому товарищу.

— Э-э… да пустяки, — скромно ответил он. — Я лишь отплатил тебе за услугу. Помнишь ту заплеванную конуру в Александрии? Ты меня еле вытащил из лап тех англичан.

Макгрегор громко расхохотался.

— Услугу?! — крикнул он. — Это была не услуга, а чистое удовольствие. Врезать паре-тройке заносчивых англичан. Ты, как поляк, прекрасно понимаешь, что мы, ирландцы, не слишком жалуем захватчиков[13].

В разговор вмешался Томек.

— Ты нам никогда не рассказывал об этом приключении, Тадек.

— Э-э… да и не о чем тут рассказывать, братец! — Увидев любопытные взгляды, Новицкий быстро добавил: — Ну… впрочем, если хотите, могу как-нибудь на досуге поведать.

— Ловим тебя на слове! — сказала Салли.

Тем временем толпа моряков вокруг понемногу редела. Вскоре на капитанском мостике остались лишь Вильмовские, Новицкий, капитан Макгрегор и поручик Дуглас, который теперь изо всех сил пытался загладить неблагоприятное впечатление, произведенное на троих друзей. Он как раз хотел извиниться перед Новицким, но тот, почувствовав, к чему идет дело, лишь хлопнул молодого офицера по плечу.

— Не всегда человек таков, каким хотел бы быть. В следующий раз будет лучше! — сказал капитан, весело подмигнув.

Поручик Дуглас почтительно вытянулся и отдал честь. Новицкий лишь махнул рукой.

Поскольку час был еще довольно ранний, капитан Макгрегор, который, видимо, все меньше ощущал последствия послеполуденной попойки, пригласил троих друзей в офицерскую кают-компанию на чашку горячего чая. Несколько минут спустя они уже сидели за большим столом в каюте, отделанной светлым деревом, и в воздухе витал аромат крепкого чая. Томек первым нарушил молчание:

— Тадек, ты уже не раз спасал нам шкуру, вытаскивал из беды на воде: первый раз — на грозном Енисее в Сибири, второй, не так давно, — на Ниле[14], и вот теперь здесь! Может, тебе стоит основать стационарную водно-спасательную базу? — пошутил Томек.

— Э-э… — поморщился Новицкий. — Мой дорогой батюшка всегда мне говаривал: «Тадек! Природа одарила тебя знатным ростом и силой, потому всегда защищай тех, кто в нужде». Так у меня и повелось, а на воде, братец, ты же знаешь, я чувствую себя увереннее всего.

Макгрегор вслушивался в слова своего старого друга и кивал.

— О да! Надо признать, Тедди родился в рубашке!

— Черт своих не берет! — сказал развеселившийся Новицкий. — Но, — он на миг задумался, — что-то в этом есть… Вы все помните ту историю, когда мне предсказали, что не сойду я с этого света как простой смертный?[15]

Все, даже капитан Макгрегор, согласно кивнули.

— …так вот, то приключение, что случилось со мной в паршивом кабаке где-то в трущобах Александрии, пожалуй, доказывает, что пророчество может сбыться.

Новицкий уселся поудобнее, вытянул длинные ноги, отхлебнул чаю, щедро сдобренного любимым ямайским ромом, и начал свой рассказ:

— Подходил к концу рейс из Белфаста в Александрию. Сам рейс был не столько тяжелым, сколько отвратительно скучным, ну и эти англичане… Ибо надобно вам знать, что на судне, кроме меня, единственным не-англичанином был не кто иной, как старый кит Макгрегор. Мало того что они портили ему жизнь как только могли, так еще и мне своими дурацкими выходками изрядно действовали на нервы. Пару раз дело уже чуть не дошло до драки, но капитан судна, хоть и англичанин, как и все они, держал матросню в ежовых рукавицах. Втихомолку поговаривали, что как только мы на пару дней встанем в порту Александрии, эти «файв-о-клоки»[16], ни больше ни меньше, изобьют нас до полусмерти.

Макгрегор лишь улыбался и время от времени утвердительно кивал. Новицкий снова сделал большой глоток из кружки и продолжал:

— Мы с Макгрегором рассудили, что нет смысла лезть льву в пасть и оставаться на этом дребезжащем корыте, тем более что контракт у нас был только до Александрии. Решили мы, значит, списаться на берег и наняться на какой-нибудь другой корабль. Так и сделали. Быстро нашли посудину одного турка, шедшего с товаром на Кипр. Поскольку турок отплывал лишь через несколько дней, мы с Макгрегором решили немного поглазеть на город. И… — он весело подмигнул ирландцу, на миг прервавшись, — …как это обычно бывает, заделались постояльцами в не слишком очаровательной, зато дешевой харчевне. Помню как сейчас: сижу я за столом, попиваю какое-то дрянное пиво, как вдруг в дверях появляются не кто иные, как наши знакомые с той английской посудины. Стало мне как-то не по себе. Их было пятеро, а я один, потому что Макгрегор ушел раньше в порт разузнать, когда именно мы отплываем. Те сразу меня заприметили и давай приставать. Поначалу казалось, что они просто хотели позабавиться за мой счет, а раз их было пятеро, они могли себе это позволить. Вдруг один из них потребовал, чтобы я вышел с ними на улицу, мол, им надо мне что-то позарез показать. Уж я-то хорошо знал, что это было! Я им на это, что никуда не пойду, потому что мне и тут удобно. Они уперлись: мол, если не хочу по-хорошему, они могут меня и по-другому уговорить. И ну давай! Двое хватают меня под бока и пытаются вывести. Я в долгу не остался и врезал без раздумий одному в челюсть, другому куда-то в плечо. Но их дружки, не дожидаясь своей очереди, все разом на меня набросились. Пятеро на одного! И было бы уже совсем невесело, потому что в глазах у меня потихоньку начали плясать темные мушки, если бы не подоспел Макгрегор. Он с таким напором и яростью ринулся на моих мучителей, что те, поди, в первую секунду подумали, будто на них сам турецкий султан со своими янычарами прет. Макгрегор воспользовался моментом и, вытащив меня, полубессознательного, приволок на судно к нашему турку. На рассвете мы снялись с якоря, потому что, как оказалось, мой приятель как раз прибежал из порта сказать, что турок отплывает на день раньше. Вот и вся история, — закончил рассказ Новицкий. — Но если бы не Макгрегор, я бы, наверное, не сидел сейчас здесь с вами, а на лоне Авраамовом попивал бы пивко…

— Ты был прав, Тедди, — отозвался Макгрегор. — Сегодня, пожалуй, и я тебе жизнью обязан. Тут и говорить нечего. — Ирландец хлопнул ладонью по колену. — Ты славно потрудился!

— Да что там… — скромно подытожил старый моряк. — Нам просто очень повезло.

— Не то что пассажирам «Титаника», крупнейшего судна в мире, — вставил Томек. — Вы уже слышали об этом жутком происшествии несколько дней назад? Страшное дело…

Все кивнули. Воцарилась тишина, тягостная и неуютная. Первым ее нарушил капитан Новицкий:

— С вашего позволения, господа, — он встал из-за стола и изящно поклонился, — я отправлюсь на покой. Доброй ночи.

— Я тебя провожу, — предложил Макгрегор.

Оба мужчины вышли.

В кают-компании остались только Салли и Томек.

— Идешь спать, дорогой? — спросила Салли.

— Ты иди, — ответил Томек. — А я еще немного подумаю.

— Доброй ночи, — сказала она почти шепотом, целуя мужа в щеку.

— Доброй ночи.

Томек остался один. Судно шло спокойно. Пассажиры уже оправились от необычайных событий и тоже начали расходиться по каютам. Становилось все тише. Томек подпер голову руками и мысленно пробежался по событиям последних нескольких недель.

Он вспомнил, как через несколько месяцев после возвращения из Египта, из экспедиции, оказавшейся, как выяснилось уже в процессе, чрезвычайно опасной, в их лондонскую квартиру постучал посыльный, присланный председателем Королевского географического общества. Посланец вручил Томеку приглашение на встречу в здании Общества. Заинтригованный, Томек в назначенный час явился в величественное здание. Он бывал здесь и раньше, а его этнографические доклады о жизни папуасов и индейцев амазонской сельвы снискали ему необычайное признание среди членов этой элитной организации. Поговаривали даже, что молодой Вильмовский одарен не меньшим научным талантом, чем его соотечественник Бронислав Малиновский[17], который уже несколько лет постоянно проживал в Англии.