Мацей Дудзяк – Томек на Аляске (страница 24)

— Что же делать с этими несчастными? — вслух размышлял Новицкий.

Томек долго обдумывал решение.

— Лучше всего сжечь хижину, — решительно сказал он.

— Но, Томми! Сжечь? Мы не похороним их по обычаю? — Салли была явно удивлена решением мужа.

— Поверь, дорогая, я думал об этом, но, во-первых, тела в таком состоянии, что их будет трудно перенести в могилы целиком, а во-вторых, у нас нет с собой ни кирок, ни лопат, а без них в этой мерзлой земле мы не выкопаем глубокую яму. Неглубоко зарытые тела лишь привлекут диких зверей, — объяснял он жене.

— Томек прав. В нашей ситуации это единственный и лучший выход, — вмешался Новицкий, а молчаливый и потрясенный ситуацией Ярош с пониманием кивнул.

Через мгновение они нарубили как можно больше смолистых веток и подложили огонь под блокгауз. Красный Орёл в первой хижине нашел бидон с керосином, что облегчило поджог. Поначалу деревянные стены, пропитанные осенней и зимней влагой, сопротивлялись, но когда пламя снаружи и изнутри добралось до сухих частей конструкции, пожар в несколько мгновений охватил все здание.

Вся четверка молча смотрела на это мрачное зрелище, а Новицкий горько вздохнул:

— Скверные похороны у бедолаг. А мы по-прежнему не знаем, что делать.

Двое тлинкитов, которые до этого шептались в стороне, подошли к остальным. Старший из них, отчетливо подбирая английские слова, произнес:

— Я, Идущий-Днём, и мой сын Чёрная Птица хотим приветствовать вас на земле тлинкитов и пригласить в нашу деревню, что в половине дня пути отсюда.

Томек был несколько удивлен — не столько внезапным приглашением со стороны индейцев, сколько тем, что они впервые после памятной встречи после крушения «Фортуны» обратились к ним напрямую, без посредничества Красного Орла. Тот, в свою очередь, впервые за много дней едва заметно, но весьма красноречиво улыбался.

— Нечего и думать, братец, — зычным голосом заявил Новицкий. — Все равно у нас нет никаких идей, что делать дальше.

— Ты прав, Тадек, — признал Томек и, обращаясь к индейцам, добавил: — Большое спасибо за предложение, мы, конечно, с радостью им воспользуемся.

— Угх! — скрепил договор навахо.

Не теряя времени, они тронулись в путь. Позади остались догорающие руины блокгауза. Вильмовский держал одну руку в кармане, сжимая в ней металлический крестик, найденный Красным Орлом. Что он мог означать и кому принадлежал? Вопросы пока оставались без ответа.

Долина тотемов

Небо заискрилось первыми звездами, когда после довольно напряженного перехода вся семерка добралась до деревни тлинкитов. Идущий-Днём и Чёрная Птица вели их уверенно, ловко огибая разливы безымянных рек, переходящие в опасные топи и болота. Томек заметил, что в отличие от индейцев Нью-Мексико и Аризоны, которые традиционно жили в небольших хижинах, рассчитанных на одну семью, тлинкиты строили большие общие длинные дома из деревянных бревен, увенчанные двускатной крышей.

Опытный глаз Вильмовского отметил, что деревня находится под бдительной охраной. Задолго до того, как в чистом северном воздухе стал ощутим запах дыма — верный признак человеческого жилья, — на тропе появились двое воинов, несших дозор. В самой деревне, хотя сумерки только сгущались, не было заметно обычной суеты. Лишь изредка мелькала шмыгающая по своим делам собака.

Идущий-Днём уверенно остановился перед самым большим домом. Вход в него охранял рослый воин. Обошлось без слов — тлинкит скрылся внутри длинного дома. Салли обратила внимание, что тело воина прикрывало нечто вроде кольчуги, сделанной из небольших металлических пластинок. Рядом с домом возвышалось монументальное изваяние в несколько метров высотой, которое венчала фигура, напоминавшая большую птицу.

Однако времени на детальные наблюдения не было, поскольку через мгновение вновь появился Идущий-Днём, жестом приглашая следовать за ним. Вскоре они подошли к зданию поменьше. Тлинкит безмолвно открыл небольшую дверь и указал на освещенное пламенем костра внутреннее пространство. Он кивнул на прощание и быстро удалился; его фигура растворилась в сгущавшемся с каждой минутой мраке.

Внутри дом был, по-видимому, подготовлен к таким неожиданным визитам: в деревянных мисках стояла вода, а на невысоких деревянных помостах виднелись яркие одеяла.

— Не «Бристоль»[110], конечно, но на безрыбье и рак рыба, — изрек Новицкий, оглядывая жилище.

— Не ворчи, Тадек, не ворчи. — Томек бросил свой багаж на пол. — Еще не так давно ты говорил, что все отдашь за крышу над головой, горячую похлебку и глоток ямайки.

— Ха! Верно, братец! Ворчу, как моя тетка Анеля с Брудно, а та, доложу я тебе, хоть и была добрейшей души, в быту была невыносима.

Салли присела рядом с ними. Все чувствовали усталость от долгого перехода и событий последних дней.

Красный Орёл как раз подбрасывал дров в огонь, когда дверь хижины со скрипом отворилась. На пороге стояли две молодые женщины. В руках они держали небольшие котелки, накрытые массивными чугунными крышками. Было видно, что тлинкиты давно поддерживают довольно тесные торговые отношения с миром белых. Индианки застыли в ожидании. Навахо дружелюбно махнул им рукой и добавил несколько слов на одном из атабаскских диалектов, понятном женщинам. По их лицам скользнули легкие улыбки, обнажив белые зубы, контрастировавшие со смуглой кожей и черными как смоль волосами. Оставив посуду у порога, молодые тлинкитки тут же удалились.

— Ого, видать, кто-то тут о нас заботится, — отозвался Новицкий, снимая крышки с котелков. Через мгновение приятный для ноздрей аромат разлился по деревянной хижине. — А чтоб меня! Не знаю, что это и из чего, но пахнет и выглядит как званый ужин в «Бристоле»!

Томек огляделся. Рядом с сосудами с водой стояли аккуратно сложенные стопкой деревянные миски. Его внимание привлекли богатые орнаменты и мотивы, смысл которых Вильмовский не мог разгадать. На помощь ему пришел Красный Орёл, заметив интерес друга, изучавшего взглядом деревянную посуду.

— Местные жители издавна славятся различными изделиями, которыми торгуют почти с таким же успехом, как шкурами и мехами, — объяснял навахо. — Мой брат, верно, заметил высокий столб перед входом в главный длинный дом[111].

Томек утвердительно кивнул.

— Это тотем. Он рассказывает историю клана и одновременно служит его символом.

— Пусть мой брат рассказывает дальше, — попросил Томек.

— All right! — Красный Орёл отставил миску с едой. — Местные тлинкиты — это группа, происходящая от материковых тлинкитов[112], и известна она как Inland Tlingit. Подобно моим братьям далеко на юге, здешние индейцы тоже живут кланами, вот только мои братья заперты в резервациях, словно в тюрьмах, а эти люди здесь — совершенно свободны. — В голосе Красного Орла отчетливо прозвучала нота горечи.

— Это правда. Я видел собственными глазами, как унижают в резервациях навахо и апачей, — признал Томек. — Это просто бесчеловечно — так обращаться с людьми в двадцатом веке!

— А я в очередной раз говорю тебе, братец, что мир построен не на справедливости, а на праве сильного. И тот, кто машет кулаками чаще и крепче, тот и побеждает. К сожалению, — вставил Новицкий.

— Так или иначе, здесь, на Аляске, индейцы живут почти так же, как жили их предки, и нужно верить, что ни американское правительство в Вашингтоне, ни канадское в Оттаве не захотят этого менять, — попытался придать разговору более оптимистичный тон Ярош.

Лицо Красного Орла вновь стало каменным, и лишь глаза выдавали, что в глубине души у него бушуют волны темных воспоминаний и скорби. Он помрачнел. Томек, видя настроение друга, вернулся к прерванной теме.

— Мой брат упомянул, что местные тлинкиты — часть большой группы Inland Tlingit. А какую территорию они населяют?

— Угх! — Навахо словно вынырнул из глубокого омута. — На самом деле название «тлинкиты» довольно общее, оно включает в себя разные группы, населяющие северо-западную часть провинции Британская Колумбия и южную территорию Юкон в Канаде. Отдельные группы живут также на территории от Портленд-канала, вдоль нынешней границы между Аляской и Британской Колумбией, и к юго-востоку от дельты реки Коппер на Аляске, а также почти на всем Архипелаге Александра.

— Да это же огромная территория! — с восхищением признал Ярош.

— Да. Это Лингит-Аани, то есть страна тлинкитов, — объяснил индеец. — Другая группа — это Южные тлинкиты, живущие в окрестностях к югу от пролива Фредерик, и Северные, обитающие к северу от пролива Фредерик до мыса Спенсер.

— Любопытно, как это индейцам Аляски, при таких-то богатствах этого края, удалось не разделить судьбу других племен Северной Америки, — вслух размышлял Новицкий.

— Это довольно просто объяснить. Климат. Чем дальше на север, тем он суровее и негостеприимнее. Кроме того, отсутствие плотных поселений и других дорог, кроме водных, не способствует… — объяснил Вильмовский.

— И я надеюсь, что это еще долго не изменится. — Салли[113] протяжно зевнула.

Красный Орёл впервые за долгое время почти незаметно улыбнулся и продолжил:

— Интересно разделение общества тлинкитов на основной клан, называемый наа, который восходит к общему предку, совместному хозяйству и истории группы. У каждого наа есть свой тотем, подробно описывающий историю группы, общего предка и важнейшие события из жизни клана. Меньшие семейные группы образуют хит, то есть многопоколенные семьи. — Навахо подбросил в костер вязанку хвороста, и тот вспыхнул с новой силой. — Я довольно хорошо узнал многие группы индейцев не только Аляски, но и северной Канады, когда работал на правительство. Не знаю, не счел бы меня Чёрная Молния предателем…