Матс Страндберг – Дом (страница 20)
– В конце концов все образуется, вот увидите, – улыбается она.
Анна задумчиво кивает:
– Я всегда говорила, что замуж надо выходить за человека с чувством юмора. Надеюсь, ей весело с королем. Это важно, ты согласна?
Нина отгоняет мысль о Маркусе. Когда они в последний раз смеялись? Когда она вообще смеялась?
– Мне надо идти, – говорит она.
– Да, у нас дел невпроворот, – соглашается Анна и машет рукой. – Будьте осторожны.
Нина обещает. Она быстро идет по коридору и поворачивает налево. Стучится и открывает дверь кабинета завотделением.
Элисабет отрывает взгляд от стола и кивает. Возвращается к вороху бумаг перед собой, быстро ставит подпись в уголках страниц. Нина садится на стул. Ждет, когда Элисабет отложит ручку и обстоятельно соберет бумаги в аккуратную стопку, прежде чем снова посмотрит на нее.
– Чем могу помочь?
– Я слышала, что Юханна просто взяла и ушла сегодня ночью, – говорит Нина. – Я знаю, как сложно найти новых сотрудников, но мы же не можем держать того, кто…
Элисабет останавливает ее жестом, и Нина замолкает.
– Юханна не вернется.
– Да?
Как ни странно, Нина разочарована. Она пришла сюда в полной готовности отстаивать свою правоту.
– Очень хорошо, – продолжает она. – Файзал не может в одиночку обслуживать два отделения, Юханна и правда его подвела. Ведь могло произойти что угодно.
Ее голос звучит слишком возбужденно.
– Как бы там ни было, больше нам не надо об этом думать, – говорит Элисабет. – Рано утром Юханна прислала сообщение и сообщила, что не может продолжать работать у нас.
Значит, это все же решение Юханны.
– Теперь мне просто надо найти ей замену, – добавляет Элисабет.
– Как раз об этом я и хотела поговорить. Я могу работать по ночам. Тогда вам будет легче разобраться с дневными сменами.
Элисабет мотает головой.
– Я не смогу обосновать, почему санитарке надо так много доплачивать за неудобный рабочий график, – говорит она. – Я собиралась спросить Сукди, сможет ли она взять ночные смены, пока я не найду нового почасовика…
– У них с Файзалом есть дети. Тогда вы потеряете одного работника, который может работать по ночам в отделении Б.
Элисабет морщит лоб. Эти слова ее не убедили.
– Вы были правы, – признает Нина, хотя ей это и неприятно. – Когда говорили, что нам нужны деньги, пока Маркус сидит без работы. Для вас разница будет небольшой, ведь это временно, пока вы не найдете нового сотрудника. Но для нас это важно. У нас даже на отпуск денег нет.
Черты Элисабет смягчаются. Она обожает чувствовать себя благодетельницей.
– Сложно найти людей, которые готовы работать по ночам летом, – говорит она. – А сейчас как раз начинается время отпусков.
Нина послушно ждет.
– Можешь начать сегодня ночью? – спрашивает Элисабет.
Юэль
Еще одна бессонная ночь. Но сейчас это его не беспокоит. Мамины успехи в «Соснах» придали Юэлю сил. Он начал разбирать вещи в подвале. Машина забита хламом, который он завтра отвезет на свалку. Теперь он стоит перед секретером в гостиной. В то время, когда мама все еще поддерживала порядок, ящики секретера были единственным местом, где дозволялся хаос. Сюда попадало все, с чем мама не знала, что делать. Юэль один за одним выдвигает ящики, складывает в пакет для мусора линейки, резинки, засохшие клеящие карандаши, скрепки, купоны на скидку, срок которых вышел много лет назад, пасхальные и рождественские открытки, которые никогда не будут отправлены.
Юэль садится на корточки и открывает самый нижний ящик. Видит бугристый коричневый конверт с собственным именем.
Открывает его и вытаскивает содержимое. Сверху лежит пожелтевшая страница из газеты «Экспрессен Фредаг», которую он тут же узнает. Их с Ниной концерт в «Студион» попал на второе место в списке Линды Норрман5. Они слышали, что она будет среди зрителей, и Юэль так нервничал, что использовал весь запас, заранее купленный у Кати. Остаток ночи он не помнит. Это был его триумф, момент, когда он оказался в центре внимания, и он этого даже не помнит. Юэль таращится на короткие строчки. Открыв газету, он и Нина завопили от радости.
Была ли Нина так же счастлива, как он, или только притворялась?
А когда позвонили из звукозаписывающей компании?
Когда они говорили о будущем, Юэль не замечал в подруге ни малейшего сомнения. Напротив. И сейчас, спустя время, он задается вопросом, был ли это предупредительный знак. Нина тогда волновалась по каждому поводу.
Юэль откладывает газетную страницу, берет вырезки из журналов «Этт ноль этт» и «Саунд Аффектс», в которых упомянута их демка. Еще одна аккуратно сложенная страница из «Экспрессен Фредаг», где Линда пишет об их песне «Grand Guignol».
А под этой страницей их демозапись, сделанная в крошечной домашней студии Кати. Юэль делал копии на двухкассетнике в стереосистеме. Вырезал и клеил обложку, которую Нина тайком ксерила в приемной директора. «BABYDUST» – большими буквами на лицевой стороне. На фотографии, сделанной с помощью автоматической съемки посреди ночи на острове Скрэддарён, они с Ниной очень серьезны. Из-за вспышки их лица как будто разъедены. Остались лишь подведенные карандашом глаза, ноздри, тени от скул. Волосы у обоих выкрашены в пепельный блонд. Локоны Нины спутаны. Губы покрашены темной помадой, брови выщипаны. Она – Кортни Лав, она – Патрисия Аркетт в «Настоящей любви». Бывшая кинозвезда, оказавшаяся в сточной канаве. У Юэля в губах сигарета. Он щурится от дыма. Одежда, как всегда, черная, и поэтому кажется, что его лицо свободно парит в темноте.
Юэль достает кассету, смотрит на оборотную сторону обложки. Он вырезал буквы из разных газет, так что названия песен похожи на письмо шантажиста: «I will take you home», «Watershed». «At the foot of his bed», «Grand Guignol».
Юэль убирает кассету обратно в футляр. Ему даже в голову не приходит ее послушать. Собственные копии он давным-давно выбросил. Юэль продолжает просматривать бумаги. Видит интервью в «Кунгэльвспостен», после которого в школе о них стали говорить еще больше гадостей. Встречается взглядом с собой подростком. В руке – горящая сигарета. Зрачки такие огромные, что глаза кажутся черными. Нина, смеясь, смотрит на него. Она ненавидела эту фотографию. Но Нина всегда ненавидела собственные фотографии.
Юэль находит и другие страницы, вырванные из разных фанатских журналов, в которые они отсылали демозапись. Флаеры на концерт в «Студион».
Просмотрев всё, он остается сидеть на полу.
Мама никогда ничего не говорила о вырезках, которые он ей давал. Никогда не комментировала их музыку. Но хранила это все эти годы.
Нина
До конца ночной смены осталось чуть больше получаса, и Нина только что закончила последний обход. Она пишет отчет для персонала, который сменит ее утром. Отмечает, что у Анны появился кашель, а у Петруса образовался пролежень на правой ягодице. Нина осторожно дотрагивается до головы, кожа у виска все еще болит. Петрус таскал ее за волосы и пытался затащить в постель, когда она подкладывала подушку ему под бедро. Нина опускает руку и продолжает писать. У Веры новая грибковая инфекция. Она все еще боится заходить в ванну в квартире Г8, потому что уверена, что там кто-то прячется. Дагмар отказалась от питательного напитка, и Нина подозревает, что болезнь у нее зашла настолько далеко, что ей трудно глотать.
Кажется, что из коридора доносится скрежет, и ручка замирает над бумагой. Нина поднимает глаза и напряженно прислушивается. Слышит только, как дождь стучит по стеклянной крыше зала. Снова опускает ручку на бумагу. В последнее время Лиллемур плохо спит и с восторгом рассказывает, что в «Соснах» появился ангел-хранитель. Моника проспала всю ночь. Будиль пыталась открыть окно, чтобы ее поклонник смог к ней пробраться. Нина дала ей оксаксанд.
Снова тот же звук. На этот раз Нина уверена, что, как только она поднимает глаза, мимо дверного проема проплывает тень.
– Ау?
Ответа нет.
Она решительно встает. Выходит в коридор. Видит, что люминесцентные лампы мерцают, из-за этого и кажется, будто вдоль стен движутся тени.
Из-за разыгравшейся непогоды с электричеством снова проблемы. Нина смотрит на мигающий свет до тех пор, пока не начинает болеть голова. Она идет к залу. В коридоре Б на другой стороне здания свет горит нормально. Она видит Файзала, но тот не замечает, что она машет ему рукой.
Нина как раз собирается вернуться в комнату для персонала, когда слышит всхлипывания в квартире Г1. У изголовья кровати, поджав ноги, сидит Виборг, в руке старушка сжимает телефонную трубку.
– Как вы, Виборг?
Та поднимает глаза. Нижняя половина ее лица съежилась, словно из нее выпустили воздух. На прикроватном столике в стакане с водой лежат вставные зубы.
– Я все звоню и звоню, но мама с папой не отвечают, – произносит она так, словно во рту что-то слиплось. – И я так боюсь…
Нина дает старушке поильник с разведенным брусничным соком. Уговаривает попить. Виборг мотает головой. Таращится на телефонную трубку, которую все еще держит в руке.
– Сколько мне на самом деле лет? – спрашивает она.
Нина поглаживает ее по плечу:
– Скоро вам исполнится девяносто пять.
У Виборг несчастный вид.
– У вас скоро день рождения, – продолжает Нина, надеясь, что сможет ее отвлечь. – В этом году он выпадает на канун Мидсоммара6, так что мы будем праздновать в два раза усерднее.