Матс Страндберг – Дом (страница 22)
– Ты сейчас выглядишь свежее, чем в последний раз, – говорит Катя.
Сначала Юэлю кажется, что она шутит. Но в последний раз они виделись, когда он приезжал домой на мамино шестидесятипятилетие. Тогда он побрился налысо и по всему телу была сыпь. Весил он еще меньше, чем в старших классах школы. Увидев его, мама расплакалась. Юэль пообещал себе ничего не употреблять, пока он дома, но не успели отпраздновать мамин день рождения, как он уже стоял перед Катиной дверью.
– Ты перестал развлекаться? – интересуется она.
И Юэль совершенно точно знает, что она имеет в виду под словом «развлекаться
– Да, – отвечает он, двигаясь к кассам.
– Жаль, – говорит она и идет за ним, беря по пути пару бутылок джина.
Выйдя на улицу, они закуривают.
Катя засовывает руку в карман джинсов, достает мятую купюру и отдает ее попрошайке. Потом показывает на боковую улицу, где раньше был ее музыкальный магазин:
– Там теперь сыроедческое кафе. Только этого миру и не хватало, а? – Она со злостью затягивается. – Хотя понятно. А с учетом того, что теперь крутят по радио, я рада, что мне не приходится продавать это дерьмо.
Юэль вынужден улыбнуться:
– Ты еще в девяностые ненавидела все, что ставили на радио.
– Сейчас стало еще хуже, – фыркает Катя.
– Хуже, чем «Rednex»?
Катя усмехается в ответ. Прижимает фильтр ногтем большого пальца, так что пепел падает на тротуар.
– Даже хуже, чем эта жуткая «I will always love you», – говорит она.
Юэль понимает, что смеется.
Однако внезапно Катя делается серьезной:
– Тогда по меньшей мере был выбор. Было то, что слушали вы с Ниной. А сейчас какие у детей варианты?
Она корчит гримасу. Юэль не сомневается, что в мире полно замечательной новой музыки, но ему о ней ничего не известно. Он завел аккаунт на стриминговой платформе и был настолько поражен многообразием выбора, что не знал, с чего начать.
На некоторое время они замолкают. Юль бросает наполовину выкуренную сигарету на землю и давит ее подошвой. Перекладывает коробку с вином из одной руки в другую:
– Было приятно повидаться. Мне пора.
– Дай мне телефон. А я дам тебе свой новый номер.
Юэль не может отказать. Потом он его удалит. Катя выхватывает его телефон, делает селфи, выдыхая круги дыма на экран. Усмехается и внимательно вбивает цифры.
– Вот. – Она возвращает телефон. – На случай, если вдруг передумаешь.
Юэль смотрит женщине вслед, пока она спускается с холма со звенящими в пакете бутылками.
Большой палец завис над «УДАЛИТЬ КОНТАКТ». Но вместо того, чтобы нажать, Юэль ставит на телефон блок. Убирает его в карман.
«Сосны»
Время обеда подходит к концу. Зал почти пуст. Виборг все еще ест, накалывая крошечные кусочки на вилку. Жует она только передними зубами. Рита в бешенстве таращится на нее.
Вера пытается заставить Дагмар что-нибудь съесть. Держит ложку перед крепко сжатыми губами. Дагмар злобно бурчит.
Моника и Анна сидят на другом конце длинного стола, перед ними стоит коробка с мелками. Анна рисует принцессу с длинными желтыми волосами, которая машет рукой с башни. Розовый лист бумаги Моники все еще пуст. Это будет табличка на дверь ее квартиры. Она судорожно держит синий мелок. Рука дрожит. Анна то и дело поглядывает на нее и подбадривающе улыбается.
Лиллемур поет у себя в квартире. Дверь открыта, и ее пронзительный голос отдается эхом в коридоре отделения Г.
В зале Рита слушает песню. Она кажется знакомой еще с тех времен, когда ее сыновья ходили на детские занятия в церковь Люкке. Мелодия приносит с собой запахи стеариновых свечей и деревянных скамеек.
Петрус просыпается в инвалидной коляске перед телевизором в комнате отдыха. Злобно осматривается, но там никого нет.
Моника подносит мелок к листу бумаги. Буквы выходят крупные, неровные. Рука двигается все быстрее. Она торопится. Анна смотрит на нее. Потом на лист бумаги. Пытается разобрать, что там написано.
Лиллемур закрывает глаза. Наполняется светом Господним, который превращает ее голосовые связки в золотую трубу.
Внезапно Дагмар улыбается. Открывает рот и сжимает ложку морщинистыми губами. Причмокивает и чавкает.
Лиллемур запевает псалом по второму кругу, на этот раз еще громче. Петрус как раз собирается снова закричать, и телевизор в этот момент потрескивает. Изображение искажается, превращается в черно-белую клетчатую сетку. Ему кажется, он видит обнаженную женщину, которая улыбается ему. Он забывает о песне.
Подается вперед настолько, насколько позволяет ремень безопасности, и прищуривается.
Моника бросает мелок через всю комнату. Ударяет ладонью по бумаге и комкает лист. От ее удара Анна подпрыгивает так, что рот принцессы, растянутый в радостной улыбке, оказывается за пределами ее лица. Моника отрывает кусок листа зубами. Быстро жует. Глотает, отрывает еще кусок. Розовая бумажная масса, мокрая от слюны, заполняет ее рот, и потом старушка с большим трудом проглатывает все. Засовывает в рот остаток бумаги. Щеки напрягаются. Челюсти работают, и она старается дышать через нос.
Лиллемур замолкает. Осматривается.
В зал заходит Сукди и видит, что Моника задыхается. Подбегает к ней и принимает на себя удары размахивающих кулаков Моники, одновременно открывая ей рот и копаясь в нем. Анна с волнением наблюдает за происходящим.
Дагмар раскачивается взад-вперед в инвалидной коляске.
Сукди отводит Монику в квартиру Г6, и та движется словно во сне. Лиллемур выглядывает из своей квартиры, когда они приближаются.
Анна поднимается из-за стола. Смотрит на стеклянную крышу. Будет хороший день, но сейчас ей хочется домой. Привидение снова здесь. Она неуверенно смотрит на окружающие зал коридоры. Париж прекрасен, но вокруг этой площади столько переулков.
Сукди находит Риту в комнате для персонала. Сообщает, что сделает короткий перерыв. Рита кивает, она раздражена, потому что знает, что Сукди будет делать.
Нина
Дождь перестал, но тучи похожи на крышку, которая удерживает тяжелый воздух у поверхности земли. Нина сидит в саду перед домом с чашкой кофе. Маркус так и не постриг газон, и трава пахнет теплом и влагой, как человеческое тело.