Матильда Старр – Ты – моя собственность (страница 26)

Кто-то…

Кто-то, кому нужна моя жизнь…

Никогда не замечала, что здесь так… так… жутко! Я шла все быстрее, быстрее, потом побежала в необъяснимой панике. В боку кололо, воздух стал ледяным и тягучим, резал грудь. То, что было сзади, настигало меня, по капле пило мои силы, как та тварь из перехода.

Та тварь, едва не убившая меня…

Я не знала, что это, но всей кожей ощущала его присутствие, чувствовала, как слабею. Еще немного, и я бы просто рухнула на пол, но каким-то чудесным образом оказалась прямо перед королевскими покоями и едва не расплакалась от облегчения. Дверь была не заперта, и я уже протянула руку, чтобы ее открыть, как услышала стон.

41

Мои волосы моментально стали дыбом, сердце подпрыгнуло и оборвалось. О боги… Королю плохо? Взволнованно толкнув тяжелую створку, я влетела внутрь и, сделав машинально пару шагов, застыла, не в силах поверить своим глазам. Дыхание перехватило, словно меня ударили в живот.

Королю не было плохо. Ему было хорошо. Для этого даже не требовалось глядеть в его лицо. Он стоял ко мне спиной вполоборота, зато ту, что опустилась перед ним на колени, я прекрасно видела.

Настоящая красавица. Длинные пышные волосы цвета льна, тонкая талия, крутые бедра, высокая большая грудь с темно-розовыми вытянутыми сосками, капризно изогнутые пухлые губы и большие голубые глаза… Впрочем, губы сейчас были заняты, глаза томно прикрыты, щеки пунцовели румянцем. Да и платья на этот раз на ней не было: рассеченное пополам, оно пышной кучей лежало чуть поодаль. Дариса, любимая королевская игрушка. Гадина!

Впрочем, какая разница, не она, так другая… От боли и обиды потемнело в глазах, в горле набух большой колючий ком. Если б я даже захотела сейчас что-то сказать, то не смогла бы…

Тонкие пальчики ласкали покрытый набухшими венами член, девица скользила по нему сомкнутым ртом, заглатывая и выпуская наружу, постанывая от удовольствия. Король задышал хрипло и коротко, схватил ее за волосы и вошел грубо, глубоко, на всю длину. Дариса пискнула, судорожно сглотнув, на мгновение подняла подернутый туманной поволокой взгляд и задвигалась, покручивая головой то вправо, то влево. Ее руки жадно сжали упругие королевские ягодицы.

И этот наглый хозяйский жест стал последней каплей. Да что же это такое, а? От злости хотелось кричать и топать ногами. А еще убить. Обоих! Я не глядя протянула руку, ухватила тяжелую вазу, стоявшую на ажурной подставке возле двери, подняла ее над головой и с силой грохнула об пол.

С оглушительным звоном лопнул тонкий фарфор, брызнув осколками во все стороны. Дариса завизжала и, вскочив на ноги, заметалась по королевской опочивальне. Его величество не шелохнулся. Даже не вздрогнул и не посмотрел в мою сторону, словно летающие вазы – самая обычная вещь, к которой он давно привык.

– Прекратите… – глухо сказал он, и визг моментально стих, словно его обрезали ножницами. – Ступайте к себе.

Повторять ему не пришлось. Девица поспешно подобрала платье и, прикрыв им кое-как голое тело, выскользнула в коридор, с ненавистью толкнув меня напоследок. В наступившей гнетущей тишине стук двери за ее спиной прозвучал как выстрел. Король равнодушно молчал, а я жадно смотрела на него, и никак не могла насмотреться. Белоснежная рубашка, слегка помятая на спине, завитки чуть влажных волос на шее, мускулистые, совсем не королевские плечи… Не мой. Да никогда и не был моим. Я просто все это придумала. Притяжение, особое отношение, любовь… Придумала и сама себе поверила. Даже сейчас, когда я только что застукала его с другой, и все встало на свои места, мое глупое сердце сжимается от нежности. А он… Он быстро нашел мне замену. И в мою комнату, и в свою постель. Да-да, не одна, так другая, какая разница. Дура, какая же я дура… Жаль, что та тварь из тоннеля не доела меня до конца.

Наверное, нужно что-то сказать, но все слова куда-то пропали. Надо же, а когда бежала сюда, столько хотела спросить… Хотя уже незачем.

Едва я тихонько шагнула к выходу, собираясь незаметно выскользнуть за дверь, как король, наконец, обернулся. О боги… Он не был спокоен и равнодушен. Он был чертовски взбешен! Уголок упрямого рта подергивался, брови грозовой тучей сошлись на переносице, а в глазах полыхала такая ярость, что я невольно попятилась.

– Стоять! – очень тихо сказал король, и я немедленно замерла, не смея ослушаться. – Подойдите ко мне.

Я покорно приблизилась, стараясь не наступать на усеявшие пол осколки вазы. Стальные пальцы сжали мой подбородок, заставляя поднять голову.

– Зачем вы здесь? – от презрения, звеневшего льдом в его голосе, я невольно съежилась, страх перешел в ужас. Никогда раньше не видела короля таким злым, таким… опасным. – Вот за этим?

Король сдавил мою грудь, выкручивая и больно пощипывая сосок. Я ахнула, пытаясь отстраниться, но крепкая рука обхватила талию, не давая даже дернуться.

– Или за этим? – хрипло спросил он и, сминая сорочку, втиснул ладонь между ног.

Горячие пальцы задвигались, с силой потирая нежную плоть прямо сквозь ткань. Он лапал меня как моряк портовую девку. Это никак не могло мне нравиться, но… нравилось. Ой как нравилось… По коже против воли побежала дрожь, в животе сладко вспыхнуло. Сопротивляться и думать не хотелось. Совсем. Да и как тут думать, когда кружится голова. Как сопротивляться, если от одного только его хриплого голоса между ног становится горячо и мокро. Если любые его прикосновения – ласковые, грубые, безжалостные, нежные – вызывают лихорадочную слабость и жар во всем теле. Словно только для него я и родилась на свет. А может так оно и есть? Я всхлипнула и качнулась ему навстречу.

– Значит, именно за этим… – В его голосе проскользнула странная презрительная насмешка, словно он смеялся одновременно и надо мной, и над собой. – Жених оказался не столь хорош в постели, как ожидалось?

Что?! Жених? Значит, он был? И Мирая была, и Лаорр, и я не болела все это время? Зачем служанка меня обманула? И вообще, как тогда я попала обратно во дворец? Впрочем, какая разница…. Кто бы меня сюда ни притащил, какие бы он цели ни преследовал… Спасибо ему. Эти мысли скользнули по краю сознания и растворились. Потому что совсем не хотелось думать, когда можно было просто вдыхать родной и до боли знакомый запах, его запах. Прижиматься к сильному телу, гладить и обнимать его, таять в его объятиях… И пусть он делает со мной что хочет, как хочет, только будет рядом. Я соскучилась, я смертельно соскучилась и не могу больше жить без него.

Кажется, я сказала это вслух, потому что сильные руки подхватили меня, и через мгновение спина коснулась прохладного шелка простыни. Горячее тело навалилось сверху, распластало такой желанной правильной тяжестью. Это было потрясающе, кататься по кровати и целоваться жадно, исступленно, до потери дыхания, до черных кругов перед глазами, тискать друг друга трясущимися от возбуждения руками, гладить, царапать, мять и даже кусаться в почти невыносимом желании раствориться, стать ближе, хоть ближе уже и невозможно. Тело плавилось в болезненно сладком наслаждении, кожа горела, в животе тягуче звенела пустота.

– Возьми меня… – простонала я и выгнулась, прижимаясь влажной горячей плотью к его возбужденному члену, до колючей дрожи желая ощутить его там, внутри себя, в самой своей сокровенной женской сути.

– Риаса…

Король чуть приподнялся на локтях, напряженно вглядываясь в меня, словно пытался что-то вспомнить. Его глаза при этом странно светлели, лицо мучительно искажалось, сквозь родные, знакомые черты проступали другие, чужие… И через несколько мгновений на меня надвинулась морда чудовища – заросшая шерстью, с жуткими клыками.

– Не-е-е-е-т! – в ужасе завизжала я, чувствуя, как волосы на затылке становятся дыбом, – Не-е-е-е-т!

Живот пронзила дикая разрывающая боль, я закричала и… проснулась.

В своей постели. В своей комнате, в замке Лаорра.

– Что с тобой, девочка? – в полумраке наступающего утра надо мной белело перепуганное лицо Сандры. – Ты…

– Мне приснился страшный сон… – прошептала я искусанными губами и заплакала навзрыд.

42

Чудовищный сон долго не покидал мои мысли. Эта противная торжествующая Дариса, нагло ласкающая короля. Сам король, злобный и грубый, почти ненавидящий меня… Он был совершенно не похож на себя настоящего, каким я его успела узнать. А то, что он обратился в чудовище… Мне не нужен был толкователь снов, чтобы понять, что это значит.

Ужасный, ужасный сон. Но еще ужаснее было то, что даже такой король – грубый, жестокий, неверный – был мне милее любого другого мужчины.

Картины из ночного сна – упоительного, но болезненного – стояли перед глазами. Теперь уже идея выходить в свет с Саймором у меня не вызывала былого воодушевления.

Не думать о короле? Смешно.

Как можно о нем не думать, если он сам врывается в мои мысли и мои сны. Я встала и умылась ледяной водой, а тревога так и не отпустила. Меня терзало предчувствие беды.

Для меня? Для моей семьи? Для короля? Для Саймора – моего жениха, о котором тот вспоминал? Для всех разом?

Если бы спектакль, на который мы собирались, был состояться прямо сегодня, я бы сказалась заболевшей и не пошла… Но он был позже, и у меня оставалось еще время, несколько долгих дней на то, чтобы все обдумать.