Матильда Старр – Ты – моя собственность (страница 19)

Почему, почему он сразу не поступил благоразумно и не вернул ее домой. Тогда, когда еще мог от нее отказаться?

И вот теперь уже по-настоящему поздно. Он знает, что она опасна, и не может ее вернуть. И понятия не имеет, как следует с нею поступить.

– Ваше величество…

В библиотеку вошел его верный слуга, и, судя по его лицу, случилось что-то страшное. Сердце короля сжала ледяная рука.

– Что? Говори быстрее!

– Девушка… Новая… Она сбежала, – слуга был белее бумаги и, кажется, ожидал немедленной казни.

Сбежала? Куда? Да это смешно. Невозможно сбежать из замка, она где-то здесь!

– Она украла ключ от подземелья.

А вот теперь белым сделался король. Войти в подземелье без охранного амулета… Боги!

– Как давно? – разом севшим голосом спросил он.

– Более часа, – тихо ответил слуга.

Король пошатнулся. Скорее всего девушки уже нет в живых.

30

Силы уходили быстро.

Неведомое существо душно обнимало, не давая вздохнуть. В глазах потемнело, ноги подкосились, и я почти не почувствовала, как упала на холодный каменный пол. Странно, но сопротивляться не хотелось. Вырываться, пытаться оттолкнуть или сбежать. Словно вся моя воля к жизни, к сопротивлению, к побегу разом покинула меня.

Теперь я уже не могла понять, для чего было столько сложностей, чтобы сбежать из королевского дворца. Разве плохо мне было там? Можно было лежать на мягких подушках, наслаждаясь неподвижностью и покоем. Хотя, что это я. Здесь в подземелье хоть и нет мягких подушек, зато неподвижности и покоя – сколько угодно. Я была почти благодарна неведомой твари за то, что та устроила мне такой восхитительный отдых. Как же я ошибалась… ведь нет ничего прекраснее, чем обрести наконец успокоение.

Я попробовала пошевелить рукой, но у меня не получилось. А может быть, я просто не захотела… И вообще – разве захочется двигаться, если ты наконец постиг высшую мудрость? Захочется лежать и наслаждаться этим новым, прекрасным чувством.

Теперь силы не уходили так стремительно, как в начале. Они вытекали медленно, но исход был понятен: еще совсем чуть-чуть – и мой покой станет полным и окончательным.

Я удовлетворенно прикрыла глаза, чтобы ничто не мешало мне насладиться всеми гранями тишины и покоя, когда настанет час.

И время замерло вокруг меня.

– Она здесь! – раздался вдруг резкий голос, многократно отразившись от каменных сводов.

Он ворвался в мою безмятежность так настырно и неприлично, что я открыла глаза и поморщилась. Этого только не хватало! Я снова закрыла глаза, стараясь вспомнить то блаженное состояние покоя и вернуть его себе.

Но ничего не вышло. Уже через несколько мгновений другой голос, совсем рядом, произнес:

– Брысь отсюда, тварь!

Это говорилось не мне, а тому – душному и мягкому, что меня окутывало. А в следующее мгновение дышать стало легче. А покой улетучился, сменившись неясными тревогами. И только слабость осталась прежней.

– Пшла вон!

Как грубо и неприлично! Но голос казался мне знакомым.

Как будто из прошлой жизни. Он вызывал странную смесь воспоминаний: болезненных, сладких… Я попыталась приоткрыть глаза, чтобы увидеть, кто так бесцеремонно разрушил мой покой. Это усилие, кажется, было совершенно излишним. Так и не увидев никого, я провалилась в темноту.

Но сквозь эту темноту почему-то чувствовала, как меня поднимают вверх сильные руки, а тот же самый голос говорит:

– Глупая, гадкая девчонка. Не смей умирать! Если с тобой что-то случится, я не переживу!

Какое-то время я провела как в тумане, иногда выныривая из него, открывая глаза, чтобы услышать «вот, поешьте, леди – вам нужно набираться сил» от служанки. Кажется, когда-то я что-то ей подарила… Но это не точно…

Иногда из забытья меня возвращал тот самый приятный голос, от которого становилось страшно, и мурашки бежали по телу:

– Держись! – говорил он, и мягкие руки гладили меня по волосам.

И от этих прикосновений хотелось держаться, хотя я не очень понимала, за что держаться и зачем это нужно. А иногда рядом звучал другой голос, не слишком приятный.

– Я делаю все, что могу. Но встреча с этой тварью смертельна для человека.

– Но она жива! – спорил с ним тот, приятный. – Почему она не приходит в себя?

– Она… – растерянно проговорил первый, – не хочет. Это существо забирает волю к жизни. И я не знаю, что нужно сделать, чтобы ей захотелось выбраться из этого состояния.

– Ты хочешь сказать, что она такой и останется, навсегда?

Молчание. Красноречивое молчание.

Я слушала эти разговоры отстраненно, словно бы они не имели ко мне никакого отношения. Да и кто сказал, что они имели? Покой и безмятежность волновали меня куда больше, и мне было по-своему жаль всех этих людей, которые вынуждены были так много беспокоиться по пустякам. Как хорошо, что можно закрыть глаза и ни о чем не думать, наслаждаясь пустотой. Если бы еще эти разговаривали потише… А еще лучше – где-нибудь в другом месте. Хотя нет. Тот, первый, что гладил меня по волосам пусть останется. А я, пожалуй, снова упаду в сон – глубокий и умиротворенный.

Когда я в следующий раз приоткрыла глаза, было темно. Так намного лучше. Все-таки свет слишком раздражает. Если бы можно было еще точно так же отключать звуки… Было бы здорово. Но не успела я в подробностях представить себе, как хорошо было бы жить в мире без света и звуков, как моих волос снова коснулась знакомая рука, а тот приятный голос шепнул на ухо:

– Что же мне с тобой делать? Как тебя оттуда вытащить?

А затем жаркие пальцы погладили щеку. Скользнули к шее. Это было приятно. Не настолько приятно, чтобы мне хотелось, чтобы ласка продолжилась, но и немедленно прекратить я бы не требовала. Я прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Рука скользнула ниже, а возле уха раздался жаркий шепот:

– Я думаю, мы кое-что попробуем…

Я ощутила какое-то движение слева от меня, словно рядом кто-то перекатывался на волнах, но не стала выяснять, что это. Теперь я чувствую, что уже не одна в кровати. Горячее тело – близко-близко. Этот мужчина… Наверное, он что-то значил для меня. Когда-то. Мне было хорошо рядом с ним, хоть я и знала, что он принес мне много боли. Но боль – в прошлом. А мне теперь не хочется думать о прошлом. Хочется лежать неподвижно и бездумно, кутаясь в ласковое тепло.

Прикосновения – мягкие, но уверенные. Жаркие губы касаются моих щек.

Он выдыхает в ухо:

– Вернись ко мне, пожалуйста… Ты мне нужна.

А потом прикусывает мочку, заставляя меня вздохнуть – рвано, неспокойно. По телу разливается тепло, но не такое – ровное и умиротворенное, как раньше, иное. Словно по жилам вместо крови течет огонь – жаркий, тягучий, сладкий.

31

Риаса широко открытыми глазами смотрела в полумрак комнаты. Бледная, тихая, совсем непохожая на себя. Разве что волосы по-прежнему огненные…

Король наклонился и осторожно провел по рыжим прядям, пропуская их сквозь пальцы.

– Что же мне с тобой делать? Как тебя оттуда вытащить?

Ее чувства были тусклыми, размытыми, словно придавленные мутной глыбой ледяного спокойствия. Бледная нелепая копия с прежней картины… Тогда, в первую встречу с рыжей колючкой, король едва устоял на ногах от того буйства эмоций, которые искрили в воздухе. Яркие, сочные, чистые, сильные. Гнев, страх, отчаяние, любопытство, упрямство, стыд… Их было много, и все потрясающе искренние. Искренность. Вот от чего он реально сошел с ума, и вместо того, чтоб вернуть девчонку Лаорру, оставил ее себе.

Искренность… словно глоток свежего воздуха среди ядовитых миазмов дворцового притворства и лицемерия. Он вырос в этом и так привык, что даже не замечал.

Высокородных темных девиц король обходил стороной. Он, конечно, нужен был им. Но только вместе с титулом и всеми привилегиями, которыми обладала королевская власть. Родись он простым темным, большинство из влюбленных страдалиц даже бы не взглянули в его сторону.

Риаса!

Ей одной от него не нужно было ровным счетом ничего. Ни денег, ни власти, ни его самого. О чем она и заявила со всей своей искренностью. Но как он мог отпустить такое сокровище? Он и не отпустил, а зря. Ему нравилось ее дразнить, вызывая то смех, то ревность, то довольную детскую улыбку. Нравилось ласкать нежное тело, взахлеб поглощая восхитительный коктейль пряных и острых эмоций: гнев, возбуждение, растерянность, стыд, которые растворялись постепенно в сладком, безумно вкусном оргазме. Его заводила сама мысль о том, что несмотря на весь мусор в голове, заставляющий Риасу держать себя в узде, она хочет его, сгорает от желания.

Нравилось…

Он пил ее чувства, забыв об осторожности, и вместе с ними рыжая девчонка незаметно просочилась в его кровь. И как теперь выдрать ее оттуда, король не представлял.

Глупец! Играл с огнем, со дня на день откладывая расставание, и доигрался. Она настолько хотела сбежать от него, что едва не умерла.

Он с непонятной для себя робостью, словно юнец на первом свидании, провел кончиками пальцев по нежной девичьей щеке, уловив едва заметный аромат удовольствия. Что?! Неужели…

Пальцы скользнули к подбородку, спустились по шее… Еще одно облачко удовольствия взметнулось в воздух. Риаса закрыла глаза и вздохнула. Не показалось!

Король быстро скинул с себя одежду, немного подумал и натянул штаны обратно. Если она очнется… Нет, не так. Когда она очнется, он может и не удержаться… Он покосился на кровать и вздохнул. Магова задница! Приставать к девице в отключке… Все это смахивает на какое-то извращение. А он вовсе не извращенец. Но если это единственный выход…