Мата Сури – Подлинный Джйотиш. Карма и Свобода в Брихат Джатаке (страница 1)
Мата Сури
Подлинный Джйотиш. Карма и Свобода в Брихат Джатаке
ВВЕДЕНИЕ
Двое приходят ко мне с одним и тем же тяжёлым показанием в карте. Стоит оно у обоих одинаково, читается одинаково, и говорю я обоим одно и то же. Первый выслушивает, задаёт три вопроса и уходит работать: он знает теперь, где у него тонко, и складывает жизнь с оглядкой на это. Через полгода у него всё то же тяжёлое место, и живёт он с ним иначе. Второй выслушивает и складывает руки: раз написано, значит, решено. Через полгода он потерял ещё и то, что у него было. Показание было одно, и оно сбылось у обоих. Разошлись они в другом. Об этом другом и написана эта книга.
Два вопроса мне задают чаще всех остальных, и задают их разные люди одними и теми же словами. Первый приходит, когда в жизни случилось тяжёлое: за что мне это. Второй приходит, когда человек услышал слово «карма»: значит, всё решено заранее, и от меня ничего не зависит. На первый вопрос я не отвечаю никогда, и в этой книге объясню, почему: не потому, что ответ спрятан, а потому, что его нет ни у кого, и всякий, кто его называет, сочиняет. На второй вопрос ответ есть, и он старше полутора тысяч лет. Он не совпадает ни с одним из двух ходовых. Всё предрешено – так эта наука не говорит. Ничего не предрешено, старайся и получишь – так она не говорит тоже. Она говорит третье, и это третье я знаю не из книг: накопленное человеком делится надвое, и с каждой половиной делают разное. Одна созреет непременно, и от неё уклоняются. Вторая поддаётся усилию, и её успокаивают. А поверх обеих стоит усилие самого человека, и древнее слово ставит его выше судьбы.
Эта книга о свободе, и говорить о ней я буду через карту, потому что карта – единственное место, где свобода видна с границами. Всё остальное, что о ней написано, написано без границ, и потому либо обещает всё, либо не обещает ничего. Карта показывает, что человеку дано, и показывает подробно: тело, род, склад, поры, связанные между собой стороны жизни. И она молчит о том, что он с этим сделает, потому что этого ещё нет на свете. Между показанным и несуществующим и лежит всё, о чём здесь речь.
Здесь будет и то, чего в первой книге не было и быть не могло. Там я учила читать. Здесь я говорю о том, что за чтением: откуда взялось накопленное и куда оно уходит, почему человека вообще можно читать по небу, что такое свет, давший имя этой науке, и что в человеке знает три времени. Тут есть места, которые я называю мистикой без стеснения, потому что источник называет их так же спокойно, как называет цену на медь. Планета, чей плод приходит во сне. Внутренний «атман», который делается благим вслед за порой. Две дороги, которыми открывается и закрывается книга. Я даю их как знание, без придыхания и без доказательств, потому что доказывать здесь нечего, а знать стоит.
Учить читать карту эта книга не берётся, это сделано в первой. Здесь другое, и оно важнее счёта: понимание того, как устроена ваша жизнь между данным и сделанным, и где в ней лежит ваша собственная работа. Скажу сразу, чего вы здесь не получите, потому что за этим приходят чаще всего. Вы не получите ответа «за что». Вы не получите обещания, что усилие берёт всё. Вы не получите ни камня, ни обряда за деньги, ни списка вин прошлой жизни. Древняя наука ни разу не обещает человеку власти над его жизнью. Она даёт ему место, где действовать, и говорит, насколько это место велико. Наука, обещающая большее, обещает то, чего у неё нет. Я держусь этого правила 22 года и держусь его здесь.
ОБ АВТОРЕ
Мата Сури – мастер джйотиша, исследователь ведической традиции и старой школы джйотиш. Автор программы «Подлинный Джйотиш», книг по Брихат Джатаке и древнему аутентичному джйотишу. Эта книга – вторая из трёх: первая – «Как читать Брихат Джатаку», третья – «Тайные знания Брихат Джатаки».
Сайт автора: matasuri.ru
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЧТО ТАКОЕ СУДЬБА
1. СЛОВА «СУДЬБА» ЗДЕСЬ НЕТ
Человек говорит о себе «такая уж у меня судьба» и в ту же минуту выходит из числа действующих лиц собственной жизни. Дальше он смотрит на неё со стороны и объясняет этим словом всё подряд: и то, что от него действительно не зависело, и то, чего он просто не делал. Слово удобно тем, что закрывает разницу между стеной и незапертой дверью, и проверять эту разницу становится незачем. Я слышу это слово на каждом разборе, и первое, что делаю, – убираю его из разговора, потому что в науке, по которой я работаю, его нет.
У нас «судьба» несёт две вещи разом: неизбежность и чужую волю. Кто-то или что-то распорядилось, а человеку остаётся вытерпеть. В этом смысле его произносят и в этом смысле продают, когда предлагают судьбу исправить. Древняя книга на месте этого слова держит другое, и устроено оно иначе. Первая содержательная строка всего труда говорит о карме, о деле, о поступке: созревание того доброго и прочего, что накоплено собственным делом в прежнем существовании, раскрывает эта наука. Здесь сказано: речь о накопленном, и накопил его сам человек, своим делом. Чужой воли в этой строке нет. Есть счёт, который человек вёл сам и который теперь предъявлен. Разница между двумя словами решает всё дальнейшее. Судьба приходит извне, и спорить с ней бессмысленно. Накопленное пришло изнутри, и тот, кто его накопил, продолжает копить прямо сейчас. Первое оставляет человека страдательным лицом. Второе делает его действующим, причём и в прошлом, и в настоящем.
Поэтому и вопрос «что мне суждено» в этой науке поставлен неверно, и верного ответа на него не бывает. Верный вопрос звучит иначе: что у меня накопилось и что из этого созревает сейчас. На него ответ есть, и он проверяем. Это отражается и на самом языке источника. Он нигде не говорит «человеку суждено». Он говорит: рождённый бывает таким-то, плод его таков. Плод – то, что созрело из посаженного. Образ земледельческий, и он держится за дело самого человека. Чужого решения о нём в этом образе нет.
Сказавший «у меня созревает накопленное» остаётся тем, кто копил, и тем, кто копит сейчас. Вопрос о том, что с этим делать, у него после таких слов только открывается. Человек, сменивший в своей речи одно слово на другое, меняет положение, из которого смотрит на жизнь: из зрительного зала он переходит на сцену. Я видела, как это делает с людьми одно это слово, и потому начинаю с него.
Покажу, как это выглядит в разговоре, потому что вещь эта не отвлечённая. Женщина говорит мне: у меня судьба такая – одна поднимать детей. Я спрашиваю, что в этом дано. Дано: муж ушёл, дети есть, денег мало. Что сделано: она отказалась от помощи матери, потому что гордая; не пошла учиться, потому что некогда; не взяла работу с переездом, потому что страшно. Три решения, и ни одно из них не судьба. Она их приняла, и принимала каждый день заново. Когда это разложено, слово «судьба» само уходит из разговора: остаётся данное, с которым ничего не сделать, и сделанное, которое можно сделать иначе. Я не говорю ей, что она виновата. Я говорю, что она действует, и действовала всё это время, и потому может действовать иначе. Из зрительного зала на сцену: в этом весь переход.
Индийская мысль знает и слово, означающее предопределение, и слово, означающее человеческое усилие, и спор между их сторонниками шёл веками. Книга, по которой я работаю, в этот спор не вступает. Она берёт устройство, при котором работают оба, и работает внутри него. Полторы тысячи лет спустя мы приходим к ней со спором, который она обошла стороной, и она отвечает нам тем, что просто показывает устройство. Дальше я его покажу.
2. ЧИСТЫХ СОБЫТИЙ НЕ БЫВАЕТ
Человеку досталось событие, в котором есть и то и другое, а он ищет, к какой половине его отнести. Радоваться или горевать. Благодарить или считать себя наказанным. И пока он этого не решил, он не может ни принять случившееся, ни двинуться дальше, потому что живёт в неразобранном. Это самое частое мучение из всех, какие я вижу, и снимается оно одним словом, которое стоит в самом начале источника.
Накопленное бывает трёх родов: доброе, злое и смешанное. Третье слово пропускают почти все, а в нём лежит половина утешения. Возьмите обычное человеческое дело и попробуйте развести его надвое. Отец, всю жизнь работавший на семью и не бывший дома ни одного вечера: он кормил, и дома его не было, и сделал он это одним действием. Врач, лечивший людей и разоривший на этом своё здоровье. Женщина, поднявшая детей одна и державшая их при себе так крепко, что они не ушли и в сорок. Помощь, оказанная из тщеславия. Правда, сказанная из злости. Что из этого доброе и что злое? Смешанное, и древняя книга даёт этому свой разряд, не пытаясь развести.
Раз накопленное бывает смешанным, смешанным бывает и плод. Приходящее к человеку не обязано быть либо наградой, либо бедой: оно бывает тем и другим в одном событии, и это его обычное состояние. Повышение, которое отняло семью. Наследство, которое рассорило родню. Болезнь, которая остановила человека и тем спасла его дело. Люди требуют от события чистоты и мучаются, когда событие не поддаётся делению. Разряд смешанного снимает этот вопрос целиком. Относить никуда не надо. Событие устроено так, как устроено большинство человеческих дел: в нём есть обе стороны, и обе настоящие. Человек, который это понял, перестаёт требовать от жизни разделённости, которой в ней нет, и начинает разбирать её по частям: вот здесь мне дали, вот здесь у меня взяли, и оба раза одним движением.