Маша Тусина – Венец на гвозде (страница 2)
Зима подступала медленно, но верно. Проша всё чаще поглядывала в окно, и взгляд у неё становился беспокойный.
– Ты на юг хочешь? – спросила Миранелла.
– Молчи.
– Я не держу. Если надо – лети.
– Дура, – буркнула Проша. – Как я полечу? Кто тебе кашу солить будет?
Но в голосе её было что-то не то.
Наступил день, когда выпал первый снег. Миранелла стояла на стене, держа Прошу на ладони.
– Красиво, – сказала Проша.
– Да.
– Но холодно.
– Да.
– Мира, я не могу улететь.
– Почему?
– Потому что ты без меня пропадёшь.
Миранелла смотрела на снежинки, тающие на пёрышках, и вдруг поняла то, что не понимала столетиями.
– Венец даёт власть над ветром и туманом, – тихо сказала она. – Но не над тем, чтобы кто-то остался, потому что сам хочет.
Она сняла венец и положила на каменный зуб. Шипы погасли. Туман начал рассеиваться.
– Ты чего? – испугалась Проша. – Надень обратно! Замёрзнешь!
– Я не замёрзну. Слушай. Ты можешь лететь. Я не держу. Но если захочешь вернуться – знай: в моём замке для тебя всегда есть окно. Я его теперь открытым держать буду. Даже зимой.
Проша посмотрела на неё чёрной бусинкой глаза.
– Дура, – сказала она. – Какая же ты дура.
И юркнула в рукав. Забралась поглубже, к теплу.
– Там холодно у тебя, – буркнула она. – Грей давай. Какой юг? На юге таких дурных королев нет.
Из-за туч выглянуло солнце.
А потом потекла крыша.
– Мира! – заорала Проша из спальни. – У нас потоп! На кровать капает!
Миранелла принесла ведро. Потом второе. Потом третье. Вёдер больше не было, а капало уже в четырёх местах.
– Раньше магия держала, – вздохнула Миранелла. – А теперь нет.
– И что делать?
– Чинить, наверное. Самим.
– А гвозди есть?
– В кладовке. Ржавые, от прабабки остались.
– Ржавые – значит, крепкие, – кивнула Проша. – Моя бабка говорила: всё, что старое и ржавое, – самое надёжное. Время проверило.
В кладовке на стене торчал большой ржавый гвоздь. На нём висела маленькая картина – женщина, похожая на Миранеллу, но улыбающаяся.
– Бабка, – сказала Миранелла. – Тоже королева. Тоже с венцом.
– А чего улыбается?
– Не знаю. Наверное, был повод.
– А у тебя?
Миранелла посмотрела на свои руки – красные, с обломанными ногтями и синим пальцем, который она вчера прищемила. Посмотрела на Прошу, на ведро с водой, на ржавый гвоздь.
– Знаешь, – сказала она, – кажется, да.
Вечером они сидели в спальне, слушали, как капает в вёдра, и пили чай.
– Прош, – сказала Миранелла. – А что мне теперь делать? Без венца?
– Жить.
– Это как?
– Есть. Пить. Спать. Чинить крышу. Разговаривать.
– С кем?
– Со мной. С собой. С гвоздями в конце концов. Они ржавые, но разговорчивые, если прислушаться.
В ведро капнуло. Потом ещё.
– Крыша течёт, – сказала Миранелла.
– Ага.
– Надо чинить.
– Ага.
– А гвозди ржавые.
– Самые лучшие.
Миранелла хотела возмутиться, но вместо этого почему-то рассмеялась. И смех этот разнёсся по пустым коридорам, отразился от мокрых стен и, кажется, даже немного согрел воздух.
Жизнь, как выяснилось, только начиналась. С текущей крышей, синим пальцем и разговорчивой ласточкой под мышкой.
Глава 2. Чай с ласточкой, или О пользе ржавых гвоздей
Утро в замке Враненхор напоминало агонию. Бывшая королева Миранелла героически пыталась расцепить веки, а маленькая ласточка по имени Проша, выныривая из-под её подмышки, делала это с таким видом, будто только что спасла мир от неминуемой катастрофы.
– Там мышь! – выпалила Проша, и её голос прозвучал как боевая труба. – В кладовке. Я видела. Она толстая. Наглая. У неё, кажется, свои планы на нашу крупу.
Миранелла приоткрыла один глаз. За окном было серо, холодно и, судя по звуку, мокро. Осень – единственное время года, которое она раньше любила за туманы и драматичность, теперь просто капало ей на голову, потому что крыша над спальней протекла уже в трёх местах.
– Мыши – это хорошо, – сказала Миранелла в подушку. – Мыши – это жизнь.
– Ты чего? – Проша перелетела с подушки на тумбочку и склонила голову набок, рассматривая королеву с профессиональным интересом врача, который подозревает у пациента температурный бред. – Мыши – это плохо. Они крупу съедят.
– Пусть едят. У нас всё равно крупы нет.
– А что есть?
Миранелла задумалась. Это было сложное утро. Вообще последние недели были сложными. С тех пор как она сняла венец и магия перестала работать, выяснилось много неприятных вещей. Например, что готовить еду – это отдельный навык, который не прилагается к умению повелевать туманами. Что стирать платье – это надо. Что дрова сами в камин не прыгают, даже если очень красиво на них посмотреть.