Маша Трауб – Не на том свете (страница 6)

Лариса замолчала.

Даша встала и вышла на улицу. Подошла к Ване, который хныкал. Даша увидела, что его мяч закатился в кусты, достала и положила рядом с мальчиком. Ваня тут же подскочил и схватил мяч.

– Что нужно сказать? – строго заметила Любовь Владимировна.

– Спасибо, – послушно ответил Ваня.

– А теперь в дом, – велела Любовь Владимировна.

– Не хочу. Хочу играть, – Ваня опять сел на землю.

– Я могу с ним поиграть и присмотреть, – предложила Даша. – Мне все равно нечем заняться.

– Нет! – Любовь Владимировна едва ли не закричала, сграбастала Ваню на руки и потащила в дом. Мальчик брыкался, пытаясь сползти с рук, но бабушка держала его крепко.

Даша пожала плечами. Чужая семья, чужие правила. Она не помнила, чтобы ее так опекали в детстве. Даша решила вернуться домой и еще раз поискать Киру. Но тут на нее буквально наскочил Федор.

– С ума сошел так пугать? – охнула Даша.

– Не волнуйся, от инфаркта не умрешь, – хохотнул Федор.

– Это еще почему? – удивилась Даша.

– Не обращай внимания, это я просто так сказал, – Федор заметно занервничал. – Слушай, а ты же помнишь наш двор за школой и детскую площадку рядом с младшей?

– Помню, а что?

– Ты вроде там крутилась в тот день.

– В какой день? – не поняла Даша. – Я часто там крутилась, как ты говоришь. У меня же был урок музыки, один урок перерыв, потом хор. Мы все там крутились – домой идти бессмысленно.

– Это да, но я точно тебя там видел. Ты, случайно, не помнишь, что делал Вадик?

– Думаю, ничего необычного. Отбирал деньги у малышей, а ты ему помогал. Ну, может, избивал кого-нибудь. Вы же там часто устраивали наказания должников, – поежилась Даша. – Ты тоже в этом участвовал, если забыл. Держал за руки малышню, пока твой Вадик над ними измывался, выворачивал карманы и вытряхивал рюкзаки. Слушай, не знаю, зачем тебе сдался этот Вадик, но я точно тебе ничем не помогу. Не хочу и не собираюсь. Просто отстань. Мы даже не были друзьями. И, кстати, я помню, как ты вытряхивал мой портфель.

Федор кивал, не спорил. Потом ушел. Даша пожалела, что говорила так резко. В конце концов, прошло много лет. К чему сейчас сводить детские счеты? С чего вдруг она вообще все это вспомнила? И почему Федор от нее не отстает? Может, в тот день, о котором он говорил, случилось что-то важное? Даша потерла виски – голова начинала болеть. Не хватало еще опять грохнуться в обморок. Тогда Елена Павловна ее из дома вообще не выпустит, будет сидеть рядом и причитать, что все будет хорошо, надо только отдохнуть. А Даше все привиделось и приснилось.

Она встала – голова опять закружилась, пришлось снова присесть на лавочку. Даша посмотрела на участок, где жил Ваня с бабушкой и дедушкой. Любовь Владимировна что-то выговаривала мужу. Тот смотрел на тачку, заполненную букетами. Потом взял один, снял обертку и посадил цветы в заранее выкопанную ямку. Потом точно так же посадил еще один букет. Даша решила, что дедушка под стать бабушке – сумасшедший. Она бы тоже, как и Ваня, хотела сбежать от таких на улицу.

Даша почти подошла к дому, когда на нее буквально напрыгнула Тата.

– Вот вы где! А я вас повсюду ищу! – воскликнула она.

– Простите, я сегодня не готова к примерке. Плохо себя чувствую, – сказала Даша.

– Какая примерка? Нас ведь ждут на прощании! – Тата схватила Дашу за руку и потащила куда-то в проулок. Даша готова была поклясться, что раньше его там не было. – Понимаете, для нашей Сони это очень важно. А вы новенькая, так что ей будет приятно вас видеть.

– Подождите, но ведь надо хотя бы цветы купить. Как-то неудобно. И я одета не для прощания. – Даша пыталась вырваться.

– О, какие цветы? О чем вы? Мы не знаем, куда их девать. А про одежду… Здесь у нас не нужно облачаться в черное. Платки тоже не нужны, если что, – ответила Тата.

Они дошли до здания, похожего на небольшой концертный зал. Внутри сидели люди, Даша увидела Елену Павловну, Ларису и Федора. Тата пошла к ним и села на стул. Даша встала к стене. В первом ряду сидела Соня и плакала. Но гроба, который ожидала увидеть Даша, не было, хотя зал был оформлен венками и цветами.

На середину зала вышли четыре человека и начали петь. Это был настоящий концерт. Они пели так, что замирало сердце. Дирижер, невысокий мужчина, обладал редким голосом – контратенор. Он пел, как поют женщины-сопрано. Партию баса исполнял высокий худощавый мужчина, а партию баритона – совсем молоденький парнишка с хвостиком на затылке. Тенор был мужчина средних лет. Он усердно крестился, в отличие от остальных, которые просто пели. Даша расплакалась. Это был лучший квартет, который она слышала в своей жизни.

Мужчины пели, прерываемые молитвами батюшки. Батюшка был в ярко-желтой рясе. Аккуратно подстриженная седая борода, короткая стрижка. Он поправлял рукава своего одеяния, которое было ему велико, или просто нервничал. Даша тоже часто закатывала и расправляла рукава жакетов, когда выступала на конференциях. Точно таким же жестом, как делал батюшка.

Певчие спели последний псалом. Батюшка снова поддернул рукава и помахал пустым кадилом. Кто-то крестился, кто-то нет. После этого все начали собираться вокруг Сони, обнимать и выходить из зала. Соня продолжала тихонько плакать.

Даша пошла домой, собираясь все же найти Киру, но смогла дойти лишь до своей комнаты. Она не помнила, как рухнула в кровать, не помнила, сколько проспала. Когда очнулась, за окном снова был день и светило солнце. Даша дошла до душевой, приняла душ, но не ощутила облегчения. Заварила себе кофе. Пить не стала – не хотелось. Вышла на террасу. Киры в саду не оказалось. Тогда Даша вышла из дома и пошла по улице в другую сторону, надеясь найти здание, в котором проходило отпевание. На углу она увидела Соню.

– Вы придете на прощание? – спросила она. – Приходите, я буду рада.

Даша кивнула, не зная, что и думать.

Верующей Даша не могла себя назвать, хотя была крещеной. Но в Бога не верила, в церковь не ходила. Да и это здание мало напоминало церковь. На пороге она увидела батюшку, который подметал пол. Он все еще был в праздничном одеянии.

– Здравствуйте, вы ведь батюшка? – спросила Даша.

– Да, вы хотели исповедаться? – уточнил он.

– Нет, если честно, я не знаю, чего хотела, – призналась Даша. – Я не воцерковленная. Просто немного…

– Потерянная, – ответил за нее батюшка.

– Можно и так сказать. У меня есть вопросы, а ответов нет. Может, вы сможете объяснить? К вам ведь все время приходят за ответами.

Батюшка отложил веник и присел на лавочку. Даша села рядом.

– А не нужно идти куда-то в исповедальню? Или как там это называется? – уточнила Даша.

– Бог везде, – ответил батюшка, показав рукой вокруг.

– Ну да, конечно, – кивнула Даша, решив, что разговор со священником плохая идея. Ну что он может ей сказать? – Я хотела бы узнать, что тут происходит? Если честно, ничего не понимаю. Где мы находимся? Как я здесь оказалась? Почему мне никто ничего не говорит? Почему я не хочу есть? Почему на прощании не было гроба? Почему Соня опять пригласила меня на прощание?

– Это тяжело. Поначалу тяжело. Но у вас еще есть выбор. Вы пока не решили, здесь вы или нет. Да, мы все ходим под Богом, но иногда он позволяет делать свой выбор. Для Него мы все живые, понимаете?

– Не понимаю вообще ничего, – призналась Даша. – А что не так с Соней?

– У нее умерла мать. Соня не успела с ней поговорить и попрощаться. Что-то не так пошло с организацией, и ей не дали времени на прощание. Поторопили. Она не смогла сказать матери то, что хотела. Поэтому устраивает прощания здесь, чтобы найти нужные слова, сказать все, что собиралась. Но… мы тоже не всесильны. Ей сложно. Она опять чувствует, что не смогла проститься. И, значит, отпустить маму. Поэтому раз за разом устраивает прощание. Нам остается лишь надеяться, что однажды она обретет покой.

– А почему не было гроба? – уточнила Даша.

– Дело в том, что матушка Сони похоронена в другом месте, – ответил священник. – Но это совершенно не важно в ее случае. Иногда мы не находим в себе сил поговорить с самыми близкими нам людьми, а потом становится слишком поздно. Я надеюсь, Соня сможет сказать то, что лежит у нее на сердце. – Батюшка снова взялся за веник.

– Простите, я не знаю, как к вам правильно обращаться. Меня зовут Дарья. Не хотела вот так к вам врываться. Наверное, это не по правилам.

– Тут нет правил. Каждый делает то, что чувствует. Наша задача лишь поддержать и помочь обрести покой. Отец Петр. Вы всегда можете прийти сюда, когда захотите, – ответил батюшка, собирая невидимую пыль в совок.

– Как апостол Петр, да? У вас есть ключи от рая? – Даша пыталась пошутить. Голова опять начала болеть.

– Конечно, есть, – ответил, улыбнувшись, отец Петр и показал на увесистую связку ключей, висевшую на его поясе. – Я же тут как завхоз.

Даша улыбнулась и пошла к выходу. Отец Петр продолжил подметать совершенно чистый пол.

– Апостол Петр умел воскрешать мертвых и исцелял больных, – вспомнила Даша.

– Все в руках Божьих, – улыбнулся отец Петр.

– Ну, конечно, – хмыкнула Даша.

Она пошла к дому, собираясь разыскать Киру, но на террасе ее ждал Федор.

– Опять ты? Я же сказала, что ничего не помню. Тебе Елена Павловна запретила донимать меня расспросами. – У Даши не было никакого желания общаться с ним.