Маша Ловыгина – Седьмой гном (страница 16)

— В полиции разберутся, — Макар прошагал мимо Валентины, поняв, что ничего конкретного от соседки Ждановой он не добьется, и совсем не ожидал получить тычок в спину. Развернувшись, он уставился на Валентину с высоты своего роста и увидел ее покрасневшие глаза.

— Что же вы за человек такой? Кажется, я в вас ошиблась. И если бы могла, то отдала бы вам эти чертовы пирожные обратно!

— Я не ем сладкого, — хмыкнул Чердынцев. — Может быть вы и в отношении вашей Симы ошиблись? — Он поднялся выше и, протянув руку, нажал на кнопку звонка. Прислушавшись к трели, не уловил больше никаких звуков.

Валентина следила за его действиями и кусала губы. Потом достала телефон и нажала вызов.

— Кому вы звоните?

Судя по лицу женщины, ей тоже никто не ответил.

— Куда она могла уехать, Валя? — сурово спросил Макар.

— Ей некуда ехать. У нее никого нет. Она же девчонка совсем…

— Глупая?

— Нет, сами вы… — огрызнулась Валя. — Серафима замечательная! Добрая, ответственная…

Чердынцев усмехнулся.

— Вы не верите мне, потому что не знаете ее! — ответила на его ухмылку Валентина.

— Ладно. Возможно, мне и знать ее не придется. Пусть с этим разбирается полиция. Но подвергать ребенка опасности, я считаю, ни одна ответственная мать не станет. Получается, у вашей замечательной Симы или снесло крышу, или крепко прижали преступные обстоятельства. Короче, вот вам мой телефон на всякий случай. Если она позвонит, объясните ей, что нужно прийти в полицию и рассказать все как было. Лично у меня нет никакого резона преследовать эту вашу Симу, но вы же понимаете, Валя, что преступление не может остаться безнаказанным.

Чердынцев сунул в руки остолбеневшей соседке свою визитку и направился на улицу. Настроение его было испорчено, будто он обляпал собачьим дерьмом дорогие брендовые туфли. Но ведь он сам полез во все это, так что винить кого-то другого было бессмысленно.

Уже сидя в машине, он понял, что безумно хочет спать. Несколько километров по городу Макар боролся с приступами зевоты и оцепенения, которое вдруг на него напало. Здание гостиницы нашел сразу, но из автомобиля вышел только минут через десять. Рядом со входом уже горели фонари, и Чердынцев наблюдал за тем, как все ярче и ярче становился их свет в то время, когда сумерки накрывали город.

Нужно было просто открыть дверь и выйти. Сделать несколько шагов. Но у Макара вдруг заложило уши, а к горлу подступил ком. Он перевел взгляд на узкую аллею, ведущую к отелю, и увидел два темных силуэта. Влюбленная парочка. Девушка смеялась, и голосок ее разливался колокольчиком в морозном вечернем воздухе.

«Тогда тоже было холодно… — подумал Макар. Стянув перчатки, он провел пальцами по своей ладони. — А у нее была такая тонкая нежная кожа… Я до сих пор чувствую ее руку в своей руке…» Вздохнув, он устало выбрался наружу. Взяв с заднего сидения дорожную сумку, закинул ее на плечо. Снег скрипел под ногами, отзываясь так знакомо и четко, что Чердынцеву показалось — вот сейчас Она скажет: «Только не спрашивай меня ни о чем, ладно? Ни кто я, ни где живу… Не надо…»

— Идиот… — глухо проговорил Макар и открыл дверь гостиницы.

Все здесь осталось прежним — небольшой холл с приглушенным светом, неудобные диваны и слишком низкие столики, шкаф с двумя полками второсортного чтива и конторка, за которой все так же восседала… Нет, сейчас на месте вечно спящей пенсионерки сидела миловидная женщина с вязанием в руках. Напротив нее на стене беззвучно мерцал экран небольшого телевизора. Макар достал паспорт и положил его перед дежурной.

— Здравствуйте, мне нужен одноместный номер. Люкс.

Дежурная покивала, шевеля губами и продолжая быстро-быстро перебирать спицами. Макар взглянул на экран и снова зевнул. Часы показывали шесть, а у него было ощущение, что он уже вторые сутки на ногах. Когда он повернулся обратно, то увидел ключ с зеленым пластиковым кругляшом. Чердынцев дождался, когда будет сделана запись, а затем направился по ковровой дорожке в сторону лестницы на второй этаж. Когда остановился у двери номера, то вновь почувствовал сильное головокружение.

Этого просто не могло быть…

Щелкнув замком, Макар сглотнул и коротко выдохнул. В тесном коридорчике зажегся свет, и в зеркале Чердынцев увидел свое уставшее, озабоченное лицо. Да, пять лет назад это зеркало отражало самонадеянного и упрямого мальчишку, который думал только о себе. И который легко согласился ни о чем не спрашивать ту, которая тихо ушла из его номера и жизни, пока он спал.

— Идиот…

Глава 13 Серафима

Ближе к полудню вдруг выглянуло яркое солнце, и все вокруг стало как будто радужнее, теплее и пронзительнее. Илюша и Чихун, словно оглашенные, носились друг за другом, и Симе никак не удавалось их угомонить. С другой стороны, разве можно придумать более интересное занятие для ребенка, если у него есть собака? В конце концов Сима смирилась с воинственными криками Илюши и звонким лаем щенка, попросив, чтобы они хотя бы не скакали по лестнице вверх-вниз. Сама она то и дело поглядывала в окна, чтобы убедиться, что рядом с домом никого нет, и надеясь, что этот тарарам не слышно с улицы.

Конечно, в доме было холодно. Сима уговаривала себя тем, что как только начнет темнеть, она займется растопкой печи. Если получится разжечь и удержать огонь, то ночевать можно будет внизу, на маленьком диванчике. Главное, не уснуть раньше, чем догорят дрова и нужно будет закрыть вьюшку.

О том, как это делается, Сима знала не понаслышке — в детстве они с бабулей ездили к ее бывшей коллеге, которая переехала в деревню. Серафиме было все интересно — и дом, и огород, и две племенные козочки, из шерсти которых коллега сучила пряжу. Симе был подарен большой клубок, из которого она потом месяца три вязала согревающий пояс для бабули. Пряжа щекотала пальцы и пахла животинкой. Сима очень старалась — училась вывязывать ровненькие петельки, а потому ее пальчики быстро уставали. Но как же восхищалась бабуля каждый раз, когда они прикладывали пояс и решали, сколько еще нужно добавить сантиметров в полотно…

— Мам, картошки хочу! — подлетел Илюша. Щеки его раскраснелись, волосы растрепались, а глаза сверкали абсолютным счастьем. Кажется, он уже настолько обвыкся, исследуя каждый уголок, что забыл о том, что собирался домой.

— Картошки? — растерялась Сима.

— И каКлету, — закивал Илья. — Вот такую! — развел руки в стороны.

Серафима ощутила, как по спине пробежал холодок. То, что им придется какое-то время пробыть на старой даче, еще можно было объяснить ребенку, а вот отсутствие еды, вряд ли… Она судорожно пыталась найти выход, глядя на сына. Щенок развалился на полу, в самой середине солнечного пятна. Скоро и он попросит картошки и котлет…

— А давай, мы с тобой в магазин сходим? — на одном дыхании выдавила Сима. — Может, там есть даже что-то повкуснее?

— И Чихун с нами пойдет! — твердо заявил Илья.

— А ты спроси у него. Может, он захочет остаться? Дом ведь нужно кому-то охранять?

Мальчик присел на корточки и положил ладошку поверх мохнатого собачьего живота. Щенок дернул всеми четырьмя лапами, устраиваясь поудобнее, и скосил на Симу блестящие глаза.

"Что ж поделать, придется идти. Нужно еще немного времени, чтобы решить, как быть дальше", — с тоской подумала Сима. В голове ее вертелись мысли о том, чтобы позвонить Валечке Андреевне, но Сима старательно гнала их прочь — нельзя подставлять соседку. Мало ли…

— Надо поменять тебе водолазку, милый. Ты вспотел, пока бегал. А на улице холодно…

Копаясь в сумке, Сима едва не плакала. Она бы села на любой проходящий поезд и рванула подальше, но рано или поздно ее все равно вычислят — не сможет же она жить и работать без предоставления паспорта. А если не сможет работать, то как кормить Илюшу? Ее мальчик заслуживает хорошей жизни, а она своими руками лишила его дома и привычной обстановки.

"Может, Горецкая все придумала?" — дернулась, словно в предсмертных конвульсиях, мысль.

Ах, если бы… То, что Сима увидела в квартире старухи, не оставляло сомнений в присутствии кого-то чужого. Сима поняла это сразу, как только увидела щель в приоткрытой входной двери. Ключи от своей квартиры Горецкая ей не давала, говорила, что так будет лучше и спокойнее. Как бы Сима не пыталась доказать, что будет хранить их как зеницу ока, Амалия лишь качала головой и смотрела на нее сквозь прищур своих пронзительных глаз.

"Не умеешь ты ничего беречь, Симка. Даже свое женское не сберегла, — недобро ухмылялась старуха. — Ничего со мной не случится, пока я в своей квартире. Ты, главное, хвост за собой не приведи! Ходи разными дорогами, по сторонам посматривай, слушай… А ключи не дам, даже не проси…"

— Не больно-то хотелось, — пробормотала Сима, вытряхивая сына из водолазки и натягивая футболку с длинными рукавами, а следом за ней опять свитер и толстовку с капюшоном.

— Чего тебе хотелось? — тут же спросил Илюша, пытаясь достать носком валенка до щенка.

— Хотелось сделать как лучше…

Тогда, в темном коридоре, Сима учуяла странный запах. Чужой запах, которого не могло и не должно было быть в квартире Горецкой. Сима протирала влажной тряпкой полы каждый день, а после готовки всегда проветривала квартиру. Амалия переходила из комнаты в комнату, плотно закрывая за собой дверь, пока были открыты форточки. Затем Серафима прыскала любимый старухин аромат японской орхидеи — по чуть-чуть, самую малость. И ей самой очень нравилось это ощущение чистоты и тишины, которое воцарялось в покоях старой актрисы.