Маша Ловыгина – Седьмой гном (страница 18)

— Мед? — встрепенулась Сима. — А дорого? — В ее кошельке наличкой оставались последние триста рублей.

— Да не, недорого, — отмахнулась продавщица. — Четыреста пятьдесят за литр.

Сима отрицательно покачала головой:

— Простите, но у меня не хватит… Я потом приеду. И обязательно… — Глаза ее опять заслезились, губы задрожали.

«Илюше бы меду как раз хорошо было…»

Женщина молча посмотрела на нее, а затем потопала обратно в дом. Сима перехватила пакет, вздохнула и торопливо зашагала к калитке.

— Эй! — раздалось следом.

Женщина стояла в дверях, протягивая маленькую пластиковую баночку из-под майонеза и сверток.

— Распробуешь, приезжай!

— Спасибо большое, но… — Сима жалко улыбнулась и затопталась на месте.

— Да что я не вижу, что ли, — пробурчала женщина, — что мужик у тебя дерьмо, прости господи. Разве ж баба за хорошим мужиком такая тощая и хилая будет? На, бери. И пироги бери! Мои свиньи и так хорошо питаются.

Отказываться было глупо.

Когда дверь захлопнулась, Сима поспешила обратно. Ей было горько и страшно от того, что все это происходит с ней. Давясь слезами, она неслась обратно тем же путем, стараясь держаться деревьев и заборов. Молясь, чтобы никто не встретился на ее пути.

«Ничего, ничего… Я что-нибудь обязательно придумаю!» — билось в висках и разливалось горячей лавой на сердце.

Ноги так замерзли, что Сима почти их не чувствовала. За городом мороз был гораздо сильнее и злее, и кажется, в эту ночь зима наконец-то собиралась полностью войти в свои права…

Глава 14 Макар

В гостиничном номере практически ничего не изменилось, лишь экран телевизора, висевшего напротив кровати, кажется, стал чуть шире, и к графину с водой добавился электрический чайник. Все-таки люкс, с какой бы натяжкой это не выглядело и не звучало.

Чердынцев прошел в комнату и положил сумку поверх казенного покрывала. Звук открываемой молнии окончательно вернул его в реальность. Поставив телефон на зарядку, Макар заставил себя по-быстрому принять душ и натянуть трикотажные брюки и футболку. Пить воду из графина он побрезговал, а потому достал дежурную бутылку минералки из мини-холодильника и с наслаждением сделал несколько глотков.

Через раздвинутые шторы Макар смотрел на огоньки проезжавших вдалеке машин и белеющие сквозь сумерки деревья. За эти пять лет городской пейзаж, вероятно, совсем не изменился, но сейчас, сквозь гостиничное окно, Чердынцев видел его впервые. А все потому, что в тот вечер он не обращал внимания ни на что, кроме девушки, которая вдруг оказалась рядом. Их встречу можно было бы назвать сомнительным приключением, случайной интрижкой и, расскажи ему кто-то о подобном, Макар именно так и считал бы, но… Разве можно забыть умопомешательство и дикую страсть, которые однажды лишили его здравого смысла? Впрочем, есть ли здравый смысл у мужчины в двадцать один год, когда дело касается красивой девушки?

Что-то творилось с ним тогда. Странное, мучительное и болезненно-сладкое рвалось изнутри; такое, о чем он даже не подозревал… Виновата ли была в том его состоянии Горецкая, или коньяк, который он пил прямо из горлышка, сидя на скамейке, но в итоге, когда Макар увидел эту девушку, то ощутил такой необыкновенный подъем, что уже никто не смог бы лишить его уверенности в себе.

До всего этого он додумался гораздо позже, когда кинулся на поиски столь же яркого эффекта от близких отношений. Но каждый раз, к своему сожалению, получал лишь разочарование и скуку. Чердынцев уговаривал себя, что если бы незнакомка не ушла от него, то все что было между ними, оказалось бы всего лишь мыльным пузырем. И глядя друг на друга, они, вероятно, устыдились бы того, что сделали, и избегали бы даже случайных прикосновений. Он уговаривал себя, но поверить в это не мог. И не хотел.

Первое, что ему хотелось сделать тем утром, еще толком не проснувшись, это дотронуться до ее руки и зарыться в густые, пахнущие медом волосы. Сжать в объятиях и повторить все те вещи, которые он делал и говорил на протяжении нескольких часов. Макар хотел видеть ее распахнутые удивленные глаза и целовать распухшие губы, смотреть, как рассыпаются темные локоны по подушке, и чувствовать, как ее дыхание обжигает его щеку…

Разочарование и боль от ее ухода отрезвили, словно ушат ледяной воды. Бегать за женщиной, которая сама отказалась от его общества, он бы не смог из-за собственной гордости и эгоизма. Смешно, но она оказалась единственной, кто поступил с ним таким образом. Возможно, когда-нибудь у Чердынцева и появился бы шанс испытать нечто подобное с кем-то другим, но вот кто-то другой, как оказалось, был ему не нужен.

Спихнув сумку на пол, Макар упал на кровать. Уткнувшись лицом в подушку, он развел руки и, скомкав покрывало, потащил его вниз. Сквозь зажмуренные веки он опять видел Ее, вдыхал нежный запах и слышал тихий шепот: "Я тебя никогда не забуду…"

— Я тебя никогда не увижу? — глухо процедил Макар и завернулся с головой в душное покрывало.

Несколько минут его трясло, ломало и выкручивало. Воспоминания были такими реальными, что вызвали жар во всем теле. Перекатываясь с боку на бок, Чердынцев попытался выровнять дыхание и унять разыгравшуюся фантазию. Наконец ему это удалось — он лег на спину, вытянул ноги и замер, прислушиваясь к вечерним звукам. Сжав челюсти, Макар некоторое время тупо смотрел в потолок, наблюдая за тенями, а затем закрыл глаза.

«Нельзя никого заставить быть с кем-то… Это ее выбор. Возможно, она уже давно замужем и счастлива. Ты был нужен ей только для того, чтобы решить какие-то свои проблемы. А она помогла тебе забыться. Да, ты оказался ее первым мужчиной, и, надеюсь, неплохим…»

— Зря надеешься, Макарка, — губы Чердынцева скривились. — От хороших мужиков не уходят. А если уходят, то хотя бы объясняют, почему.

«Откуда она могла знать, что ты хороший? Пьяненький развязный студентик…»

— Согласен… И все же, не настолько пьян, чтобы… Я ведь помню абсолютно все.

«Только не тот момент, когда она ушла…»

— Я не хотел, чтобы она уходила.

"Ты уехал, потому что у тебя начиналась сессия, а потом улетел к родителям и здорово провел время на берегу моря…"

— Я не забывал ее…

"Ты не искал ее. Обиженный мальчишка. Обиделся на Горецкую, потом на незнакомку, а потом и на отца, который умер… Мир несправедлив, да, Макарка?"

— Я больше так не думаю… Не думаю… Не ду…

Макар коротко вздохнул и провалился в глубокий сон.

…Когда раздался телефонный звонок, Чердынцев судорожно вздрогнул всем телом. Открыв глаза, он не сразу понял, где находится. В висках пульсировало, глаза слипались, задранная над головой правая рука онемела. Повернувшись, Макар медленно приподнялся на левом локте и сфокусировал взгляд на мигающем экране.

— Слушаю, — поглаживая предплечье, хрипло ответил Макар, удерживая телефон между ключицей и ухом.

— Приветствую. Ерохин, — представился собеседник.

— А… Не спится?

— А у меня рабочий день не нормирован в отличие от некоторых, — ответил следователь.

— Служу отечеству, ага, — зевнул Чердынцев.

— Слушайте внимательно, Макар Дмитриевич, — вздохнул Ерохин. — Дело принимает очень неприятный оборот.

— Вот как? И я так понимаю, для вас? — подобрался Макар. — Уж не хотите ли вы сказать, что я был прав?

— Лично вам я ничего не хочу говорить по этому поводу. Мой звонок официальный. Так вот, пятно на шее потерпевшей является отпечатком, но… Преступник, по всей видимости, был в перчатках, поэтому дактилоскопировать его мы не можем. Однако, он вполне мог принадлежать и домработнице. Эксперт говорит, у Горецкой была подагра, и она бы не смогла сама себе нажать на горло с такой силой.

— А я говорил… — язвительно заметил Макар, постукивая кулаком по колену.

— Так вот, — с ударением продолжил следователь, — улики, как говорится, на лицо. А побег этой дамочки, можно сказать, косвенно указывает на то, что она могла иметь умысел. Дело возвращено на доследование, радуйтесь.

Макар фыркнул и взъерошил волосы:

— Ты меня еще танцевать заставь, Ерохин! Я, конечно, понимаю, что тебе под Новый год нехило так прилетело, но я-то здесь причем? Эксперта вашего в глаза не видел, а то, что логика у меня, слава богу, работает, так за это спасибо папе с мамой — не дурачком родился.

— Ну, Чердынцев, — крякнул следователь и тоже перешел на "ты". — Короче, я тебе сказал, а дальше уже наше дело. Завтра приходи за справкой. Дело открыто по грифу «непредумышленное», пока не будет доказана иная степень вины. Старушка-то померла от остановки сердца.

— Что ты хочешь этим сказать? — нахмурился Макар.

— А то, что, возможно, это была бытовая ссора, и девица просто решила припугнуть старуху. А затем, испугавшись последствий, попросту слиняла вместо того, чтобы сдаться правоохранительным органам и чистосердечно раскаяться.

— К вам только в руки попади, — хохотнул Макар.

— А ты не попадайся, — посоветовал Ерохин.

— Да упаси меня бог и все святые угодники. И что дальше?

— Выезжаем по месту прописки подозреваемой с целью снятия отпечатков и поисков ценностей, принадлежавших Горецкой. Если она работала на нее какое-то время, то вполне вероятно, могла по-тихому таскать что-то из квартиры.

— А что, вполне себе жизнеспособная версия, — пожал плечами Чердынцев и скосил глаза на лежавшие на тумбочке ключи от машины. — Сам поедешь на место?