Маша Гаврилова – Я обязательно уволюсь (страница 19)

У барной стойки я увидела Зою, ту самую девушку, которой написала дурацкое рекомендательное письмо. Стало боязно, поднялась нелюбовь к себе. И я подошла к стойке. Зоя разговаривала с нашей ивентщицей о чём-то совместном, очевидно дружеском. Я представилась, ивентщица посмотрела на меня без интереса и ушла. Зоя была не совсем похожа на свои фотографии. Она оказалась ниже и проще, чем я представляла. Я набрала воздуха, тяжело задышала и коряво, с заминками-запинками пересказала историю с рекомендательным письмом. Зоя удивлялась совпадениям, всей ситуации и совсем не выглядела печальной. Она сказала:

– Не переживай, всё получилось в итоге хорошо. Родители окончательно во мне разочаровались, и теперь я могу делать всё что захочу, а учиться на филолога я не хотела никогда. Так что я даже благодарна тебе в каком-то смысле. Только не подходи ко мне больше, не готова с тобой общаться.

Она уколола меня, немножечко отомстила за мой проступок. Потянуло внизу живота, я прошептала: «Ага» – и вернулась к моим друзьям. Антон и Алиса перебрасывались шутками с работы, которых я не понимала. Я спросила Лену, что происходит. Лена что-то ответила, но я слышала её слова как будто через вату, а в голове крутились слова Зои. Ей удалось меня зацепить.

Заиграла пронзительная песня про любовь. Мы стояли в кругу, держались за плечи друг друга и обещали, что всё теперь будет хорошо. Что мы никогда друг друга не обидим и всегда будем говорить правду. В теле была лёгкость от этих слов, много тепла. Антон опирался на меня, я опиралась на Антона, Алиса опиралась на меня, а я на неё. С другой стороны стояла Лена и смотрела на меня яблочной любовью своих зелёных глаз.

Было и сожаление – никогда не будет правды в этих словах, никогда не будет нас вместе, таких светлых, нежных и устойчивых. Кто-то выбьется, кого-то выбьет, а кто-то будет стоять слишком крепко и прирастёт к земле. Горечь наполнит лёгкие, расставания приведут к седине. Какие-то решения обязательно нас разлучат. Всегда есть те, кого бросают, и, конечно, нас было слишком много, чтобы никого не бросили. И всё-таки эти мысли были зря. Я верила, что мы обязательно сможем не только потерять, но и приобрести. И что сегодняшняя любовь останется в памяти навсегда, а значит, к ней можно будет вернуться и почувствовать снова.

Глава 7

Над «Пчёлкиным» блогом я намеренно не старалась. Он стал ужасно скучным, а охваты ничего не охватывали. Но зарплата была такая низкая, что начальница Пчела не могла себе позволить критику. Вместо этого она всегда просила сделать что-то сверх моих обязанностей: написать ещё один пост, опубликовать новую ссылку, прийти раздавать бесплатную медовуху. Я отказывалась или сливалась. Мне было не до «Пчёлки». Поиски новой работы с зарплатой посерьёзнее стали активнее. Я снова отправляла резюме, но уже без тревоги. Парадоксально, но «Пчёлка» дала мне уверенность в том, что я смогу найти другую работу, раз нашла эту. И я знала, что совсем без денег не останусь. Несмотря на недовольство, госпоже Пчеле не хватало храбрости уволить меня. Даже когда я перестала приходить на планёрки, она ничего не сказала. Мы обе терпели и уже ничего не ожидали друг от друга.

Моё резюме долго никого не интересовало, но однажды подвернулось фонду, который занимался образовательными проектами. Фонд был малоизвестен, но заслуживал уважения: он помогал малому бизнесу получить финансирование. Им нужен был проджект-менеджер – координировать проекты, вести таблички, организовывать работу команды, взаимодействовать с разными отделами фонда, делать отчёты. Мы договорились о звонке, и моя душа потеплела – я востребована на рынке труда.

«Проджект-менеджер» было словом из айти, поэтому я написала Антону и рассказала о предложении фонда. Казалось, что такой работой не стыдно поделиться. В ответ Антон меня поздравил и ничего дельного не написал. Пришлось говорить прямо: помоги мне подготовиться. Антон прислал дурацкий смайлик – большой палец вверх. А после отправил семистраничный гуглдок с рекомендациями для интервью. В основном там были вопросы, которые нужно задать компании на собеседовании. Вопросы были разделены на блоки:

миссия компании;

всё про вакансию;

испытательный срок (и онбординг);

рабочие процессы;

конфиденциальность;

команда;

оплата;

вопросы к вышестоящим (CEO, руководитель, руководитель руководителя);

вопросы про так называемые ништяки (ДМС, спортзал и всё такое).

Благодаря этому гуглдоку я выучила слова «онбординг» и «CEO». Вопросов было слишком много, я бы не стала принимать на работу человека, который так много уточняет и спрашивает. Даже очень хорошего человека. Я выбрала четыре вопроса, которые собиралась задать не скопом, а в течение разговора.

Перед звонком я вся переволновалась, накрасила губы поярче, достала из дальнего шкафа пиджак. Работа предстояла офисная, и я должна была ей соответствовать. Под пиджаком на мне висели домашние шорты. Офис офисом, а комфорт на зум-звонках важнее. Прямо перед собеседованием мне захотелось в туалет, я торопилась, но всё равно опоздала на две минуты. Меня уже поджидала очень уставшая женщина. Наверное, ей было чуть больше тридцати, все тридцатилетние женщины обычно выглядят так.

Фонд основал российский бизнесмен, имя которого я не запомнила, но записала, чтобы потом загуглить. Идея фонда заключалась не в финансировании малого бизнеса, а в проведении образовательных проектов. Сначала это прозвучало непонятно, потом женщина объяснила: они разрабатывали онлайн-курсы, которые учили предпринимателей подаваться на гранты, искать спонсирование и более грамотно обходиться с деньгами. Помимо курсов, они координировали и спонсировали лекции, дискуссии и конференции о том же самом и консультировали представителей малого бизнеса. Всех, кто к ним обращался. В общем, всё для малого бизнеса и больше ни для какого такого другого. Мне такая инициатива показалась благородной. Где-то на подкорке сознания я помнила, что малый бизнес погибает и никто его не поддерживает.

Обязанности были несложные, больше координаторские и в основном касались онлайн-курсов. Общаться с преподавателями, выступать медиатором между всеми, кто участвовал в создании курса, отсматривать итоговые ролики, вести таблицы с апдейтами, искать студии для записи лекций и с ними договариваться. Ещё меня обещали отправлять в командировки, чтобы я смотрела, как работают филиалы фонда, и делилась с ними опытом. Зарплату предлагали рыночную, очень хорошую для моих низких стандартов. Нужно было ездить в офис, но не каждый день. Очень уставшая женщина как раз там и сидела. Очень уставшая женщина подозвала всех своих коллег – миловидные добрые тётушки, набирающие слова на клавиатуре одним указательным пальцем. Все они, как и женщина, выглядели устало. Но это не была измученность переработками, а что-то совсем другое. Что-то похожее на пустоту.

И я могла бы стать такой же – вписаться в стены крошечного офиса и биться плечами и коленями обо все углы, покрыться пылью и ранними морщинами, потускнеть и заплесневеть. Может быть, это не так уж и страшно.

Я задала первый вопрос: «Смогу ли я вырасти на этой работе?» Очень уставшая женщина ответила: «Да». Сказала, что они надеются на долгосрочное сотрудничество – они ожидают, что в будущем количество онлайн-курсов будет увеличиваться и обязанностей тоже будет становиться больше. Можно было стать начальницей координаторов курсов. Звучало вдохновляюще.

Я задала второй вопрос: «Кто будет моей начальницей?» Конечно же, очень уставшая женщина будет. Морщины на её лице пропали в минуту, когда она начала говорить про нашу работу вместе. Она обещала меня всему научить, обещала во всём поддерживать, уважать, защищать. Это не звучало как просто слова – она в них верила. Потом морщины снова проявились, а глаза потухли.

Я задала третий вопрос: «Будет ли испытательный срок?» Будет, а после него и зарплата станет побольше, и что-то ещё такое. Но есть одна деталь – перед устройством на работу нужно будет пройти интервью со службой безопасности. Ничего такого страшного, просто стандартные вопросы. Женщина не слишком переживала об этом, просто сказала вскользь. Зато запереживала я, и сразу же эта работа показалась неподходящей для меня.

Я хотела задать четвёртый вопрос, но слишком уж сильная усталость читалась на лице женщины, и я промолчала. Мы поулыбались друг другу. Очень уставшая женщина наконец спросила:

– Ну, что думаете?

Я ответила, что меня всё устраивает. Мои глаза сверкали алмазиками, женщина увидела это и немного посветлела. Это предложение было заманчивым, но я не привыкла принимать спонтанные решения. В ответ женщина сказала, что у них есть ещё одна кандидатка, которая им нравится. Мы разошлись обе в сомнениях: женщина думала о том, что у меня совсем другой бэкграунд и на такой работе я долго не задержусь. Я думала точь-в-точь о том же самом.

После звонка я загуглила спонсоров фонда: фонд жил не только на деньги бизнесмена, но и получал президентские гранты и финансирование от главной нефтедобывающей компании. Нужно было разузнать, насколько ценности у фонда ужасные. Обычно мне помогал в таких вопросах друг-который-вышел-из-дома, вот только он и правда вышел из дома. Пришлось идти к его друзьям.