Маша Гаврилова – Я обязательно уволюсь (страница 18)

«Зоя – отличная студентка. Её мысль летит, её работы – творчество, которое нужно выставлять на выставках. Я люблю Зою за её талант, скромность и старательность. Да, у неё есть проблемы с тайм-менеджментом, но у кого их нет? А если нет таких проблем, то есть другие. Работа Зои мне очень понравилась: структура, мысль, выводы. Рекомендую поставить ей высший балл».

Зоя поблагодарила меня, и я решила, что сделала всё правильно – никому не нужно тратить лишнее время на чтение бесполезной бумажки. Зоя не открыла файл с письмом – видимо, не оставалось времени – и просто отправила комиссии. Случилась трагедия. Из-за моего отзыва её отправили на пересдачу через год, а про безумного профессора стали думать, что он окончательно потерял рассудок. Над ней смеялся весь курс, она плакала и ненавидела профессора. Я сломала человеку жизнь и сделала это не специально, но исправить ничего нельзя было.

Вскоре после инцидента с рекомендацией профессор отправился на пенсию, и ассистентка ему стала не нужна.

Из-за случившегося я грустила днями и вечерами и нашла социальные сети Зои. Мне приносило мазохистское удовольствие листать её посты, смотреть видео, фотографии, истории. Я изучила её жизнь, и в этой жизни не было академии. Много постов, но ни одного про университет или учёбу. Как будто их никогда и не было в её жизни.

Из-за Зои работа в «Пчёлке» не ладилась. Она не ладилась и не ладилась, и госпожа Пчела вызвала меня на Серьёзный разговор. На этом разговоре она пила мартини с высокомерным лицом, и лицо её было дряблым, как будто целлюлитным. Она говорила:

– Я вижу, что тебе сложно и не всё у тебя получается. Я вижу, как ты стараешься. Но я не могу понять, почему у нас давно не было никаких событий. И почему ты стала реже приходить в бар. Может быть, тебе нужна помощь? Скажи, что мне сделать, чтобы ты стала чувствовать себя лучше?

Начальница очень старалась говорить с эмпатией, вот только недовольства в её голосе было гораздо больше. Оно прорывалось наружу пчелиным роем и втыкалось в меня тысячей жал. Первое предупреждение: ты можешь скоро потерять работу.

Я долго плакала после этого разговора, а потом позвала Антона погулять. Они с Леной, если верить инстаграму[4], помирились и теперь снова везде были вместе. В этот вечер они шли в театр, или в кино, или куда-то в другое место, где нужно платить за развлечение. Антон был вне доступа. А вот Алиса в этот день не развлекалась и согласилась со мной увидеться.

Местом встречи мы назначили книжный для интеллектуалов, Алиса любила читать такую литературу. Мы просто бродили, смотрели на книги и комментировали самые смешные названия. Мне хотелось рассказать ей про все свои несчастья – похожие чувства у меня вызывал Антон. Но недоверие победило, и я молчала о «Пчёлке», возможной потере работы и безденежье. Дурацкие обложки помогли отвлечься, почувствовать что-то за пределами своей несчастной жизни. И это было даже важнее, чем жалобы, слёзы и разговоры начистоту.

Алиса в этот день меня не слишком манила. Наоборот – я ощущала её как что-то чужеродное, не относящееся ко мне. Она весь вечер была мутная, говорила о насекомых, которые могут перерабатывать пластик, и о грибах. Это звучало бы интересно, но я сама была пластиком, который поедает мир безденежья. В общем, смешные названия книжек помогли, а Алиса – не очень.

Спустя пару дней Антон появился, возник из воздуха и позвал меня поесть рамен. Это предложение удивило и обрадовало. Мы пошли есть, Антон рассказывал про фильм, на котором они были с Леной.

– Это похоже одновременно на «Игру престолов» и любой французский фильм «новой волны»!

Он говорил, а я смеялась и не верила.

– А ты посмотри, и обсудим!

Это был знак близости, что-то несвойственное Антону. Рамен стал значить для меня многое – любовь.

На следующий день я пыталась вспомнить название фильма, но у меня заболел живот. Скручивало до смерти, я лежала и тихонько скулила. Рамен значил не только любовь, но и страдание.

Несколько дней живот не проходил. Он то побаливал, то затихал. Никакие таблетки не помогали. Днём живот ныл, я гладила его и шептала утешительные слова, представляла, что это маленький капризный ребёнок. Это не работало. К вечерам я морально готовилась – начинался страшный сон, полный ужас. Меня скручивало, я рыдала, сжималась в комок, извивалась проволокой, стонала и задыхалась. Кошка Окрошка сидела на подоконнике и смотрела на меня с невыразимой эмоцией, я точно знала только одно: это не поддержка.

Когда в один из вечеров я стонала слишком громко, соседка постучалась ко мне в комнату, а я не смогла ответить. Она аккуратно приоткрыла дверь и заглянула. Я лежала на коврике с красными глазами, хотелось блевать и чтобы меня оставили в покое. Немножко хотелось умереть, лишь бы не страдать. Соседка посмотрела на меня, помогла улечься на кровать и спросила:

– Вызвать скорую?

Я кивнула, через слёзы не видела лица соседки. Она принесла воду, я попила, погладила живот. Скорая приехала быстро. Пришёл бодрый мужик-богатырь, попросил приподнять футболку. Я приподняла, он попросил выше, я приподняла выше. Было стыдно так высоко приподнимать футболку, особенно при соседке и мужике-богатыре. Надеюсь, им тоже было стыдно смотреть на мою грудь.

Мужик-богатырь пощупал мой живот, постукал, много раз спросил: «Так больно? А так больно?» Больно было где-то, но не там, где он стучал. Он заключил:

– Ничего такого, у вас, видимо, гастрит. Сходите в поликлинику к доктору, проверьтесь там.

Ему моя измученность не казалась каким-то несчастьем, он был недоволен, что найти серьёзную болезнь, достойную поездки на скорой, не удалось. Мужик-богатырь собрался уходить, положил все вещи в чемоданчик, направился к выходу. Меня разозлило такое пренебрежение. Я пискляво прокричала:

– И это всё? Мне же очень больно.

Он ответил:

– А что вы хотите? Могу сделать укол но-шпы в ягодицу, устраивает?

Меня не устраивало, поэтому мужик ушёл. Соседка его проводила и не стала возвращаться ко мне в комнату. Видимо, как и мужчина, она не считала гастрит достойным внимания.

«Пчёлка» совсем расстраивала, и я совсем ничего не делала. Мысли о разрушенной жизни Зои поглощали меня. Но друзьям о Зое я не могла рассказать, это был несмешной провал. Мероприятий в баре не было уже полтора месяца. Я изредка приходила в бар, тихонько съедала еду, пока шеф не видел, сидела и изображала, как что-то делаю. Когда я видела начальницу, я говорила ей, что всё в работе и что одни отказались, а другие не отвечают. Ближе к концу второго месяца без мероприятий меня пригласили на новый разговор. Начальница смотрела устало – готовилась к чему-то нехорошему. Я тоже стала готовиться к чему-то нехорошему. И она начала перечислять, что я не сделала, что я сделала плохо и что ничего хорошего у меня не получилось. Вместо меня они уже нашли нового человека на ивенты. Поэтому если я захочу, то могу вести её блог за зарплату поменьше. Поменьше в два раза. Никакие мои обещания стать лучше и работать больше не помогали – госпожа Пчела была холодна и бездушна.

Новая ивентщица выглядела очень похоже с моими бывшими однокурсниками: пирсинг в носу, яркая шуба из искусственного меха, широкие штаны, томный мейкап с блёстками, крупные серьги и слегка брезгливый взгляд. Я её побаивалась и в баре появлялась пару раз в неделю: перед мероприятием и во время мероприятия, чтобы сделать фотографии для блога.

На события я приходила с интересом и злостью. Кажется, у новой ивентщицы получалось лучше меня, а ещё она была не слишком уж смешливой. Сначала она организовала показ фильма «Тайная жизнь пчёл», пришло не очень много людей, но больше, чем на открытие бара. Сразу же после этого она анонсировала выставку, связанную с глобальным потеплением и его влиянием на пчёл. На ивентщицу госпожа Пчела смотрела с восторгом, но глаза у неё были мёртвые и ничто не могло их зажечь.

Но на этом ивентщица не остановилась. Она сделала показы фильмов еженедельными, а вдобавок к ним проводила другие события: концерты, ярмарки, презентации книг. В баре появились английский разговорный клуб и встречи любителей настольных игр. А ещё она предложила продавать разные виды фермерского мёда, и выручка благодаря этому сильно выросла. Она сделала многое и этим заслужила моё уважение. «Пчёлка» не была достойна такого человека, как ивентщица.

Бар расцвёл, а я подвяла. Моя начальница несправедливо поступила со мной: лишила половины зарплаты, понизила в должности одним днём, без предупреждения, без времени на поиск новой работы. Жизнь немножко обрушилась. Я возненавидела «Пчёлку» всем сердцем и в душе попрощалась с ней. Наконец я начала рассказывать друзьям про свою работу, так было мне плохо и обидно. Они жалели меня. В «Пчёлке» намечалась вечеринка, и я позвала Антона, Лену и Алису, чтобы показать, где я страдала последние полгода.

Все пришли невероятно красивые: Алиса нарядилась в бархат, и волосы её блестели, Лена была в серебре с глиттером на руках и лице, Антон надел полностью чёрный костюм. Я стояла перед ними в розовой юбке-пачке и смотрела, так они светятся. Не было никого притягательнее и изящнее их.

Музыка играла тихо и не мешала разговаривать. Друзья расхваливали бар и сочувствовали мне. Мы пили медовуху и легкомысленно смеялись над крыльями госпожи Пчелы. Этот день был случайно хорошим, таким, каким другие дни не будут никогда. Музыка стала громче, и мы поднялись вслед за остальными, очутились прямо перед диджеем и пытались танцевать, но слишком смешили друг друга.