Маша Драч – Невеста криминала (страница 6)

Мне нельзя тормозить. Мало ли что еще подумает.

— А что там за мужчина у ворот стоит? — будто прочитав мои мысли, ну или просто проследив за взглядом, интересуется Сонька.

— Да так. Неважно. Друг.

— Друг? А Денис знает об этом… друге?

Мне едва хватает сил раздраженно не прищелкнуть языком.

— Давай потом об этом поговорим, хорошо? Мне бежать надо, Сонь.

— Славка, — сестра берет меня за руку, когда я хочу взять чемодан.

Мы встречаемся взглядами.

— Ты что-то сделала? — тихо спрашивает Сонька, будто боится услышать ответ.

Молчу.

— Я перефразирую. Что ты сделала, Славка?

— Ничего, — нагло вру. — Правда. Просто я сейчас очень спешу и не смогу посидеть с тобой. Как будешь дома, позвони мне, ладно? Чтобы я не волновалась.

Не жду ответа, беру чемоданы и выхожу на улицу. Стараюсь идти как можно быстрей, чтобы Сонька не догнала меня со своими расспросами.

Если она узнает…

Даже думать об этом не хочу.

Пусть сначала родит, а потом я всё ей расскажу. Как бы Сонька ни храбрилась и ни отнекивалась, а беременность у нее сложная. Уже была угроза выкидыша. Еще одна нам не нужна.

Зима встает с капота, когда замечает меня. Я наивно надеюсь, что он поможет с чемоданами. Дура. Зима только багажник открывает.

Я в принципе не тешила себя надеждами, что со мной будут обращаться, как с принцессой. Но… Элементарные нормы приличия, разве это много?

Кое-как я самостоятельно гружу чемоданы и сажусь сзади.

Тонировка у машина приличная, поэтому Сонька вряд ли видит меня. Стоит на пороге дома, смотрит в нашу сторону и кажется мне растерянной.

Прости, сестричка, но так нужно.

Зима молча садится за руль и заводит двигатель.

Мы резко стартуем и уносимся прочь с моей улицы.

Глава VII.

Дым

— Деваха устроена. Всё как надо. Проблем пока вроде бы не создает.

Я киваю и бесцельно верчу между пальцами уже вялый бутон со сломанным стеблем.

— А дальше, что планируешь, Стас? У нас вообще-то другие планы были, нет? — Зима разваливается на диване, широко расставив ноги и спрятав руки в карманах джинсовой куртки.

— Б-б-бабки лишними не будут. Тебе они нужны даже больше, чем мне, — отвечаю и раздраженно сжимаю в кулаке бутон.

— Это да. Но я так и не понял, это ты что ли им «веселую» жизнь устроил? Я что-то не припомню такого. Или ты сам схему замутил?

— Они сами себе «веселую» жизнь устроили.

Алмазов в свое время обошелся со мной как с куском дерьма. Унизил. Наебал и напоследок дал пинка под зад. А теперь племянницу ко мне свою подсылает. Видимо, положение у него настолько херовое, что он уже и не знает, к кому за помощью податься. Были бы другие варианты, вряд ли обо мне вспомнил.

— Так ты не при делах?

Разжимаю кулак, смотрю на сраный бутон. Стараюсь оставаться спокойным, тогда меньше заикаюсь и тихо отвечаю:

— Я работал на него. В прошлом. Работенка была грязной. Обещал со временем дать повышение. Не дал. П-п-пользовал меня как биту. Я дурной был. Долго не понимал, что к чему. Верил его «завтракам». На племяннице Алмазова жениться хотел. Влюбился пиздец как.

— Ну ты, старик, даешь, — иронично ухмыляется Зима. — А она что? Не дала?

Отрицательно качаю головой.

— Руку ее просил у Алмазова, прикинь? Хотел, чтобы всё красиво было.

— Послал?

— И с работы выпер. Кинул меня. Я по его указке много кому башню проломил.

— Пришли за ответом?

Киваю.

Что мне нравится в наших с Зимой разговорах — его понятливость. Ему ничего не нужно разжёвывать, а мне соответственно много болтать. Не люблю я это дело, да и получается оно у меня, мягко говоря, хреново. Оратором я, увы, не уродился.

— Жопу я свою спас, — продолжаю. — Поднялся.

— Так нормально же поднялся! — Зима достает из кармана джинсовки зажигалку и начинает щелкать ею. — Смотри, почти пятизвёздочный отель! — обводит взглядом мою камеру. — А сервис какой!

Сервис здесь действительно нормальный.

— Сейчас перетерпишь, а потом вообще в шоколаде будешь, — продолжает воодушевлённо рассуждать Зима. — Авторитет умножится на сто. Своих ты не бросаешь. Верность свою подтвердил, раз уж добровольно сюда залез. Тебе еще руки целовать будут, Дым.

— Хорошо рисуешь, — ухмыляюсь.

— Только правду и рисую. Поэтому и не понимаю, зачем ты согласился на условия соплюхи этой? Вряд ли только из-за бабок.

— Алмазову долг хочу вернуть, — поднимаю на Зиму многозначительный взгляд.

Друг хмыкает. Взгляд у него становится задумчивым. Я его не тороплю, даю время сложить в голове весь пазл, а сам начинаю отрывать один лепесток за другим.

— Он получается сам себя закопал?

— Я спас свой зад. Каким образом?

Зима только пожимает плечами.

Ладно, пусть он и понятливый, но не экстрасенс.

— Информация. Я много чего знал о его делах. П-п-поделился этой инфой в обмен на свою жизнь. Таким образом у Алмазова со временем начали появляться проблемы, а дальше он уже сам себе вырыл яму.

— И что теперь? Приберешь к рукам остатки его бизнеса?

Киваю.

— Умно, старик! Умно. Даже эти самые руки марать не придется. Всё само считай в них приплыло.

Снова киваю.

— А с девкой что делать будешь?

О племяннице Алмазова я до этой минуты толком даже и не думал. Мне ее уже по горло хватило с этими слезливыми просьбами и ползанием у моих ног. Нет, конечно, она пыталась храбриться. Это даже немного позабавило меня. Решил проверить границы ее этой дурной храбрости. Они оказались на удивление прочными.

— Ничего. Сама пришла, сама себя предложила. П-п-пусть при мне побудет. Мало ли какую еще выгоду с нее поимею. И Алмазов меньше рыпаться станет, если племянницу свою любит.

— Нет, ну в принципе расклад логичный. Но не слишком ли геморно с ней возиться?

— А я и не собираюсь с ней возиться. Ты много возишься с настольной лампой или стулом?