Маша Драч – Невеста криминала (страница 8)

— Я просто хотела уточнить. Вы мне не даете никакой информации. Я не знаю, что думать и как мне быть.

— А ты не думай и просто будь. Несложно, правда? Когда понадобишься — узнаешь. Завязывай уже с протянутой рукой бегать.

Зима не оставляет мне ни единого шанса задать ему еще один вопрос. Он снова просто уходит.

Я стараюсь дышать чаще и глубже. На самом деле ожидание так же сильно изнуряет, как и работа. Ты варишься в своих мыслях, сомнениях. Снова и снова. Этот процесс кажется бесконечным.

Хочется крикнуть Зиме в спину, что я не бегаю с протянутой рукой, но он уже скрылся за входной дверью

Расслабься, Яра. Расслабься, блин. Чего ты ожидала, что все бросятся тебе помогать? Жди.

Я превращаю эту мысль в маленькую мантру. Методично повторяю ее про себя всякий раз, когда терпение вот-вот грозится покрыться мелкой сеткой трещин.

Возвращаюсь в гардеробную и продолжаю заниматься вещами.

Затем готовлю себе ужин. Включаю на фоне первое попавшееся видео на ютубе, чтобы хоть чем-то заполнить вакуумную тишину квартиры.

Тщательно моюсь в душе, сушу волосы и переодеваюсь в пижаму. А когда почти проваливаюсь в сон, слышу, как в квартиру буквально вваливается какой-то просто необъятный и до невозможности громкий сгусток шума.

Я уже по инерции вскакиваю с кровати. Сердце мгновенно разгоняет свой ритм, отчего в груди становится неприятно тесно.

Первые несколько секунд я не понимаю, что происходит. Аккуратно приоткрываю дверь и слышу мужской вперемешку с женским смех, болтовню, маты, шутки.

Стараясь не делать резких движений, я выхожу из спальни, аккуратно выглядываю из-за угла и вижу компанию из десяти человек. Б о льшая ее часть — это девушки. Длинноногие, стройные, одетые в смелые, почти провокационные наряды. Они много пьют, смеются и сидят на коленях у мужчины. Среди них я быстро распознаю Дыма.

Он… Здесь? Но как?

Неужели его уже выпустили?

Глава IX.

Мне нужно развернуться и просто уйти к себе. Тихо и аккуратно.

Но я почему-то продолжаю стоять и наблюдать из своего небольшого «укрытия». Чувствую себя при этом так странно, словно… Словно я маленькая девочка, которая подсматривает за развлечениями взрослых. Почти ничего не понимаю, что происходит, но испытываю жуткий интерес.

Мысленно на себя ругаюсь. Я давно уже не маленькая и уж точно отчетливо осознаю, что здесь творится.

Дым в основном наблюдает за весельем, иногда улыбается и нагло лапает одну из девушек. А та совсем не против, кажется, даже хочет, чтобы он делал это почаще. Встряхивает копной своих блестящих светлых волос и игриво улыбается ему в ответ.

Усердно наблюдаю за лицом Дыма, особенно, за его ртом. Он ни с кем не разговаривает. Нет, с ним определённо что-то не так, иначе, почему предпочитает молчать? Это же его друзья, правильно? А кто молчит со своими друзьями, когда можно много всего обсудить?

Зима, лениво развалившись в кресле, травит шутки. У него на коленях сидит еще одна девушка. Брюнетка. Она ласкает пальцами его затылок, затем совершенно не стесняясь окружающих, пошло целует. С языком.

Чуть кривлюсь и на несколько секунд прячусь.

Мое сердце отчего-то начинает бешено колотиться. Я, кажется, ощущаю смущение, но всё равно не ухожу.

Пытаюсь разобраться в себе. Смущение почти сразу же сменяется раздражением и злостью.

Мне приходиться вариться в неопределённости и тренировать свою выдержку, в то время как Дым… Как он… Просто развлекается.

А что будет утром? Он снова вернется в свою тюрьму? Или его окончательно выпустили и теперь он отмечает это дело?

Снова аккуратно выглядываю из-за угла.

Дым, раскинув руки на спинке дивана, открыто наблюдает за своей спутницей и, кажется, одним ухом слушает мужчину, который сидит неподалеку от него.

Блондинка демонстративно допивает свой бокал с красным вином, облизывает губы и медленно, с кошачьей границей опускается перед Дымом на колени.

Почти как я, когда просила его о помощи.

Совершенно никого не стесняясь, она тянется к пряжке ремня и расстегивает ее.

Они же не станут делать это… прямо здесь?!

Чёрт!

На этот раз я не просто вжимаюсь лопатками в стену, а изо всех силу хочу срастись с ней. Хочу раствориться и исчезнуть до тех пор, пока всё это не прекратится.

Кто-то включает музыку. Я слышу шаги, звяканье бутылок и тихие смешки. Похоже, только меня одну смущает тот факт, что Дым со своей подругой решили заняться сексом на глазах у остальных.

В горле неприятно сохнет.

На этот раз я едва высовываюсь из своего «укрытия» и вижу, как Дым, сжав светлые локоны своей подруги, буквально насаживает ее рот на свой…

Внутри меня всё неприятно сжимается. Я пячусь, разворачиваюсь и почти забегаю в свою спальню.

Меня сейчас стошнит.

Крепко-крепко зажмуриваюсь и пытаюсь вытравить из памяти сцену, которую сейчас увидела.

Неужели не нашлось другого места для секса? Почему это делать нужно именно здесь?

Нащупываю дрожащими пальцами щеколду и прокручиваю ее. Теперь сюда никто не зайдет. Эта мысль меня успокаивает.

Нужно просто выдохнуть. Ничего ведь страшного не случилось.

Дым находится в своей квартире. Он может здесь делать всё, что захочет. В рамках разумного, конечно же. Всех всё устраивает. Та девушка блондинка совсем не против, чтобы в такой интимный момент за ней наблюдали. Дым — тоже. Тогда, почему это должно волновать меня?

Я возвращаюсь в свою кровать. Укладываюсь и накрываюсь одеялом с головой.

Музыка в гостиной играет на всю. Уже очень поздно. Неужели никто из присутствующих не боится, что соседи вызовут полицию?

Я сама себе иронично улыбаюсь и переворачиваюсь на живот.

Яра, вспомни, к кому ты обратилась за помощью! Какая к чёрту полиция?!

Я долго пытаюсь уснуть. Верчусь в кровати. Стараюсь думать о чем угодно, только не о том, что сейчас может происходить в гостиной.

У меня скоро закончится отпуск и нужно будет возвращаться на работу в агентство. Этим летом я хотела слетать в Испанию, но теперь не знаю, как с этим быть. Какие у нас с Дымом будут правила игры? Они должны быть, ведь так?

Мое полусонное сознание рисует яркие картинки будущей поездки. Они меня постепенно убаюкивают. Я вижу яркое солнце, море и уютные узкие улочки, почти слышу шум прибоя, туристов и местных жителей, а затем… стон. Протяжный. Женский. Он утихает и через несколько секунд снова повторяется.

Я открываю глаза. Смотрю в потолок, подсвеченный серостью раннего утра.

Музыка больше не грохочет. Утих и смех, остались только стоны. Они доносятся из соседней спальни.

Меня резко обдает жаром, когда я осознаю, что сейчас происходит за тонкой стеной.

Просовываю голову под подушку и прижимаю ее сверху ладонями. Я не хочу гадать, кто там сейчас занимается сексом. Вообще не хочу об этом думать, но стоны становятся только громче.

Я злюсь на ту незнакомку, которая вот-вот перейдет на крик. Злюсь на Дыма за то, что он не нашел другого места для удовлетворения своих потребностей и потребностей своих друзей. Злюсь на себя за то, что не могу ничего потребовать. Свой лимит я уже исчерпала.

Любые посторонние звуки утихают, когда часы показывают начало десятого утра.

Я долго не решаюсь выйти из своей спальни, но мне нужно в туалет и желудок уже вовсю требует еды. Если бы я знала, что так будет, то как минимум прихватила бы с собой в комнату пачку крекеров.

Собрав волосы в хвост, я заправляю кровать и как можно тише открываю дверь. Я чувствую себя так, будто оказалась на минном поле и каждый свой шаг нужно контролировать, иначе мое тело разорвет на мелкие кусочки. На цыпочках захожу в ванную. Перевожу дыхание, умываюсь холодной водой, чтобы немного взбодриться и справляю нужду.

Так же на цыпочках прохожу гостиную. На разобранном диване спит Зима, а на нем — обнаженная девушка. Кажется, та самая, которая вчера сидела у него на коленях. Я стараюсь не всматриваться и продолжаю свой путь. Закрываю за собой дверь, когда оказываюсь на кухне.

Здесь царит бардак и воняет сигаретами. Морщусь и первым делом открываю окно, чтобы проветрить помещение.

Меня не должно быть здесь. Это не мое место, не мое окружение.

Эта мысль жалит меня. Пытаюсь от нее отмахнуться, пока убираю пустые бутылки из-под алкоголя, но она всё равно не желает отпускать.

Пока готовлю себе завтрак, стараюсь расставить все свои мысли по полочкам.