Маша Драч – Невеста криминала (страница 28)
Она хорошая девочка. Смелая, но пиздец наивная.
— Жизнь меня уже научила, что от Алмазовых ничего хорошего ждать не п-приходиться, поэтому…
— Решил не рисковать?
Киваю.
— Хрен его знает. Может, ты и правильно поступаешь, но девчонка… Свои ее явно не примут. Будут считать, что из-за нее с дыркой в трусах остались. Ты гонишь взашей. Не по-мужски это, старик. Куда ей идти?
Я понимаю, отчего скрести внутри начинает еще сильней.
Мой план был прост: использовать Ярославу, отнять у Алмазова всё, что только можно, а затем сбросить ненужный балласт в виде новоиспеченной жены. Сбоить этот сраный план начал недавно, но жестко.
— П-пусть это будет для нее уроком, что не нужно доверять таким тварям, как я, — скалюсь и беру бутылку, чтобы сделать очередной глоток. — Ты узнал что-то еще насчет слежки?
— Не-а. А если бы и знал, сейчас мы оба не в той кондиции, чтобы о таком говорить.
— Логично.
Молчим.
Я курю, иногда посматриваю на оранжевый кончик своей сигареты. Он то пляшет перед глазами, то нет. Мне должно быть хорошо, несмотря на литры алкоголя в крови. Я увидел Соню, она увидела меня. Не нищеброда в потасканных джинсах, а мужика, у которого теперь достаточно денег и уважения в определённых кругах. Отомстил Алмазову. Уже окончательно. Что еще надо? Да ничего. А то самое «хорошо» что-то даже не шевелится ко мне в гости.
— Ну малая по факту ни при чем, — вдруг выдает базу Зима и тоже тянется закурить. — Тебя же сестра ее наебала, ну и сам Алмазов.
Витек, как всегда, рубит правду-матку.
— Ни при чем. Но так лучше.
— Дурак ты, старик. Ду-рак.
Больше Зима ничего не говорит. С трудом поднимается с бордюра и стреляет бычком в урну.
Я делаю очередной глоток, катаю по языку уже наполовину выдохшееся шампанское и еле проглатываю. Да, редкостная херня, а стоит как одна целая здоровая почка.
Зима уже собирается уходить.
— Она ко мне на свиданку приходила, — признаюсь.
— Кто?
— Соня, — это имя до сих пор жжет мне губы.
Зима стоит несколько секунд спиной ко мне, затем медленно разворачивается. Мы оба в хлам, но это не мешает другу провести правильный мыслительный процесс.
— Это твое? — он рукой показывает на себе невидимый выпуклый живот.
— Хер его знает.
Мысль о том, что это может быть мой ребенок, больно лупит по вискам. Если это вдруг окажется правдой, то вся моя месть нихуя не стоит, Соня всё равно уложила меня на лопатки.
Глава XXV.
— Эй, есть кто живой?
Мне приходиться приложить массу усилий, чтобы разлепить веки.
Кто снова пришел? Только вот недавно какой-то мужчина (видимо, человек Дыма) подсунул мне документы о разводе. Я подписала и снова провалилась в тягучий болезненный сон. Теперь я опять кому-то понадобилась.
— Яра? Ты здесь?
Пытаюсь пошевелить конечностями. Кажется, у меня онемела вся правая сторона тела. Это и неудивительно. Остаток ночи я провела в кресле, свернувшись в комок. Под утро не просто уснула, а провалилась в сон, из которого теперь пытаюсь вырваться, а он не отпускает.
Медленно сажусь. Морщусь и принимаюсь осторожно разминать правую руку, затем — ногу.
— О! Вот ты где! А я тебе зову-зову. Не слышала?
Полина бодрой походкой подходит ко мне и присаживается на подлокотник кресла.
Я массирую виски и морщусь, когда вспоминаю весь вчерашний день. Он отнял все мои силы. И это ни черта не преувеличение. Я хотела уйти отсюда, но не смогла даже сдвинуться с места. Просто рухнула в кресло, в котором сидел Дым и… от души поплакала. Так горько и навзрыд я в последний раз плакала, когда узнала, что наша с Соней мама умерла.
— Нет, не слышала, — жутким хриплым голосом отвечаю. Прокашливаюсь и снова морщусь, потому что страшно болит голова.
— Зима там машину для тебя организовал.
Я иронично ухмыляюсь. Ну да. Цирк закончился и клоунам пришло время убираться восвояси. В данном случае одному конкретному колуну. Мне.
Невнятно угукаю и хочу подняться с кресла, но Полина ловко ловит меня за руку.
— Я всё знаю. То есть, знаю как с тобой обошелся Дым. Из Зимы еле все подробности выбила.
Киваю, но скорей на автомате, чем осознанно.
— Тебе есть куда идти? А, Яра?
Я сразу думаю о доме дяди Саши, но тут же себя торможу.
Нет. Туда я не хочу возвращаться. У меня нет ни желания, ни сил видеться с родными. Никогда бы не подумала, что со мной когда-то случится подобное. Мне всегда нравилось проводить время дома и в кругу семьи. Я наслаждалась нашими праздничными застольями, а не тупо терпела их. С интересом слушала всякие семейные истории, которые давно успела выучить назубок.
Возвращение в квартиру Дыма я даже не рассматриваю. Это была всего лишь временная остановка.
Я слишком отчетливо слышу в своей голове голос Дыма. Он меня прознает насквозь.
— Разберусь, — небрежно роняю и выдёргиваю свою руку из пальцев Полины.
— Я тебе не враг, Яра. Хочу помочь.
Меня ее слова раздражают. Сильно.
Я больше не чувствую себя той Ярой, которую могло бы тронуть такое признание.
Ищу взглядом небольшую сумку, в которую положила пижаму и немного вещей. Ее еще вчера должны были доставить люди Дыма. Когда нахожу ее, забираю и идут в ванную, чтобы переодеться.
— Ты мне не веришь, что ли? — Полина догоняет меня и ставит ногу в проход, чтобы я не закрыла двери.
— Мне нужно переодеться, — безразличным голосом сообщаю.
— Валяй.
— Наедине.
— Яра, — вздыхает Полина, — послушай, я действительно хочу тебе помочь. Можешь остановиться у меня, пока не подыщешь себе жилье.
— Зачем ты это делаешь? — не спрашиваю, а буквально требую ответа.
Карие глаза Полины от неприятного удивления становятся размером с пятак.
— В смысле?
— Ну зачем ты это делаешь? — бросаю сумку на пол ванной. — Тоже хочешь что-то с меня поиметь? Так нечего, понятно? И я не собираюсь помогать мстить твоей подружке. Сама виновата, что повелась на эту откровенно дерьмовую легенду!
Меня накрывает такая сумасшедшая злость, что хочется на несколько секунд выпрыгнуть из своего тела и упорхнуть куда-нибудь далеко-далеко. Это слишком невыносимо.