Маша Брежнева – Сын врага отца (страница 35)

— Да что ты говоришь, — папа старается ответить равнодушно, но актер из него так себе. Видно, что после слов Шумского равнодушным он точно не остался.

— Правду, — поддерживает свою первую мысль Тим.

— Шумский, ну вот скажи мне честно, какая любовь? Ты же помнишь, что моей дочери все еще шестнадцать?

— Помню. Вы слишком часто напоминаете, чтобы я мог забыть. Но как это влияет на ситуацию? Или через год, когда она станет совершеннолетней, что-то значительно изменится? Для меня нет. Наверное, вам, взрослым, сложно вспомнить, какими вы сами были двадцать лет назад.

Может, вот это он зря сейчас ляпнул про «двадцать лет назад». Вангую очередные флешбэки моего бати, связанные с матушкой Шумского, ведь было все это как раз чуть больше двадцати лет назад. Внимательно смотрю на папу, пытаясь разглядеть, будет ли хоть одна эмоция у него на лице видна. Замечаю только, как сглатывает и выдыхает, не позволяя мне пробраться в душу.

— Мы все помним прекрасно, амнезией не страдаем, хотя кое-что можно было бы и забыть. Но дело вообще не в этом. Окей, ты ее любишь. Ты же понимаешь, что это не просто слова для красоты? Что они накладывают на тебя серьезную ответственность, раз ты их произнес?

— Понимаю, — согласно кивает Тим.

— Уверен?

— Тренер, ну вы как будто первый день меня знаете.

Мне кажется, Тим даже обижается из-за сомнений отца, а еще наглеет до такой степени, что берет мою руку, сжимает ладонью и перетягивает к себе на колено. Я вылупленными глазами смотрю на это все, резко оторвав взгляд от папы, и на секунду теряю дар речи.

— Я слишком хорошо тебя знаю, Шумский-младший.

— Тем более удивительно, что вы в чем-то сомневаетесь. Мне кажется, я никогда вас не подводил.

А мне кажется, что эта словесная перестрелка затянулась сильно и пора уже прийти к какому-то удобному для всех решению. Например, сказать «совет да любовь» и отпустить Тима, а мне дать выпить чаю, нервы успокоить и пойти спать. Спокойно, насколько это возможно.

— Ты ждешь, что я за пять минут поменяю свое мнение, которое не менял несколько месяцев? — батя задает в принципе логичный вопрос.

— Может, не за пять минут, но поменяете, — уверенно отвечает ему Тимофей.

Теперь они играют в гляделки, а я мотаю головой, попеременно смотря то на одного, то на другого.

— Я тебя услышал, Тимофей Романович. А теперь хочу напомнить, что время позднее, тебе пора домой, а детям школьного возраста — спать.

— Ну пап! Некрасиво приравнивать меня к детям школьного возраста! — не выдерживаю и возмущаюсь я. Сравнил меня с братьями, ну что это такое?

— Повторяю, дети школьного возраста идут спать, а гостям пора и честь знать, если они утверждают, что в курсе этого понятия.

— Тогда можно мне проводить «гостей»? — спрашиваю без особой надежды.

— Можно, — неожиданно отвечает отец. — Иди провожай.

Я в состоянии полнейшего тумана в голове прохожу с Тимом в коридор, мы быстро одеваемся, обуваемся, он уже сам практически по-хозяйски открывает входную домашнюю дверь, придерживает, чтобы пропустить меня вперед. А во дворе вдруг набрасывается, как кот на сметану, и начинает целовать так, словно десять лет до этого не целовал. Он больше и не говорит мне ничего, пока мы, обнимаясь и сливаясь губами, докатываемся до калитки. Лишь у выхода шепчет «люблю тебя, до завтра», оставляя меня одну со своими мыслями.

Глава 34. Шумский

К новогодним комедиям отношусь так себе, поэтому невероятно радуюсь нашему коллективному выбору — мы отправляемся смотреть фантастический триллер. И да, на последний ряд, потому что есть некоторые обстоятельства…

Я же не просто так сказал про коллективный выбор? Мы в кинотеатре вместе с Ковалем и Риной, а у них тоже, разумеется, свидание. И сегодня оно не является тайным для нас всех, ведь строгий папа Лёва разрешил дочери в субботу вечером вместе с друзьями сходить в кино. Хотя он в курсе, что в компанию друзей затесался один симпатичный и очень сильно влюбленный блондин.

— Я хотела соленый, — слегка возмущается Рина, когда мы с Ковалем отходим от касс с добычей в виде билетов и двух ведер с попкорном.

— Да? Ну прости, я почему-то подумал про сладкий. Взять еще один, раз ты этот не хочешь? — мой друг честно пытается оправдаться за свою недальновидность. Кажется, за прошедшее время он так и не изучил вкусы Заболоцкой.

— Нет, не стоит, пусть будет сладкий, — говорит в итоге Арина, но по лицу ее видно недовольство. Хотя попкорн, в общем-то, сущая фигня во всей этой истории.

Но мне некогда разбираться в их кукурузных проблемах, если отвлекусь еще на минуту, мое ведро и вовсе опустеет. Я-то хорошо разбираюсь во вкусах своей девушки. Именно поэтому она так резво накидывается на сырный попкорн и планирует уничтожить наш запас еще до момента входа в зал для просмотра фильма.

— Не, не, не, рыжулька, так не пойдет, — хватаю ведерко и аккуратно присваиваю снова себе. — Нам бы не помешало притормозить пока. Точнее, тебе.

— А мне кажется, мы только-только разогнались, — смотрит на меня так загадочно и подмигивает.

Видимо, хочет намекнуть на негласное одобрение ее бати. Конечно, он нас не благословил, просто после того разговора, который я затеял резко и сам для себя неожиданно, ситуация немного изменилась. Главное, что теперь, за неделю до дня рождения Левиной, я уже не являюсь самым главным нежелательным лицом по версии Даниила Алексеевича.

— Так, мы идем?

Коваль, ну а кто это еще может быть. Зануда обыкновенный — он и в Африке зануда, как говорится.

— Конечно, родной, — улыбаюсь ему и, отдав Миле ее любимое ведро попкорна, обнимаю девчонку за плечи и чуть подталкиваю к залу.

Усаживаемся, шепчемся друг с другом, пока крутят трейлеры будущих премьер, зеваем на заставке кинокомпании. Но сам фильм лично меня захватывает с первых минут. Нет, обо всей окружающей обстановке я не забываю, и случайно соприкасаться руками с Левиной мне очень даже нравится. Просто одно другому не мешает. Я и девушку пообнимать успею, и кино заценить.

Как-то раз решаю краем глаза подсмотреть за Ковалем и Риной, к своему удивлению, находя их страстно целующимися. Не в первый раз вижу эту картину, конечно, просто чего-то до сих пор не понимаю. Ну вот не выглядят они до безумия влюбленными! И нифига Рина не выходит у Коваля на первое место в мыслях, там все равно главенствуют учеба и футбол. Может, это просто потому, что он такой серьезный и зубрильный у нас? Отличник во всем. И даже целоваться с девушкой на «отлично» должен, а то экзамен не сдаст. Не знаю. Вот что-то не бьется у меня в голове, хотя уже должен был привыкнуть. Мы разные, у нас разные чувства, разные особенности отношений. И все равно мне кажется, что вокруг нас с Милой даже воздух другим становится, он как будто заряжен нами и пахнет, как ее духи и моя жевательная резинка, которой я вечно закидываюсь перед долгими поцелуями. А Рина и Коваль…

Да ну их! Сколько раз себе говорил, сами разберутся. Мне-то что, есть компания, чудесно. Хотя главная моя компания сидит по левую сторону от меня и что-то усиленно выискивает на дне ведерка.

Ловлю ее ручку, обнимаю пальцами запястье и притягиваю к своим губам тыльной стороной ладони. Целую, оставляя немного соленый привкус на ее ладошке из-за попкорна, которым мы все-таки облопались.

Вот почему всегда не могло быть так просто? Раз — и мы идем вместе в кино. Или гулять. Или зависаем у меня дома, сериал какой-нибудь смотрим, в VR играем, вместе печем пиццу или просто валяемся на пушистом ковре, обнимаясь. Пьем чай из маминого любимого «парадного» сервиза, мчим вечером на такси в гости к Ковалю, потому что наш мистер серьезность в очередной раз проводил родителей в столицу на выходные и решил вспомнить, что ему девятнадцать, и самое время закатить вечеринку.

Ведь все это так просто и так легко осуществимо, когда между вами не стоит запрет. Когда тебя не считают сыном врага, когда идут навстречу, идут на компромисс, делают послабления в жестком отцовском контроле.

И все это после кодовой фразы «люблю вашу дочь». А я ведь честно сказал. Не давил из себя эти слова специально, чтобы заработать авторитет и уважение, а просто озвучил то, что вдруг стало крутиться в голове и рвалось наружу. Жаль, быть может, что я впервые не сказал ей это, когда мы были один на один. С другой стороны, так даже надежнее, Мила ведь понимает, что при ее отце я не могу соврать и приукрасить.

А я никогда ей не вру. Правда, в ответ такие же слова все еще не услышал, но я ее не тороплю. Иногда надо и потерпеть, как говорит товарищ генерал Самойленко. Мы, кстати, как-то заглядывали в гости. От деда Милы я реально тащусь. Надо просто привыкнуть к нему, и вот он уже кажется умнейшим и хитрейшим мужиком на этой планете. А Мила и правда чем-то на него смахивает…

Да я все в ней люблю. И похожесть на деда, и папины упрямые гены, и все эти ее женские хитрости, которых от мамы нахваталась. И даже то, что не успел еще узнать в ней, тоже люблю. Или полюблю, когда узнаю. Ведь это так просто и сложно одновременно.

***

После фильма девочки вместе отправляются в дамскую комнату, а мы с Ковалем остаемся ждать их на этаже.

— Кайфуешь? — первым начинает разговор Андрей.

Понимаю, что он имеет в виду. Для него нет ничего трудно реализуемого в том, чтобы вот так запросто пойти в кино с девушкой, а вот для меня еще недавно это было огромной проблемой. И да, когда запреты вдруг уходят из твоей жизни, все становится в разы легче. Кажется, даже просто дышать легче.