Маша Брежнева – Сын врага отца (страница 36)

— Кайфую.

— Подарки придумал уже? И на день рождения, и на Новый год.

— Честно? До сих пор голову ломаю, уже даже мелких подключил. Есть идеи. А ты? Хотя можешь не говорить, я что-то даже не сомневаюсь, что у тебя заранее готово все. Иначе это был бы не ты.

Коваль ухмыляется, привычным жестом поправляя свои русые кудри.

— Еще нет, но я придумал сам подарок, ищу пока. Кстати, Мила помогает.

— Вот как. Удобненько, однако.

Он лишь пожимает плечами в ответ на это.

А девочки уже возвращаются к нам, и беседу о подарках приходится свернуть, чтобы раньше времени нам не проболтаться. Довольная и радостная Мила виснет на мне, как смешная обезьянка, и уговаривает нас прогуляться всей компанией. На улице прохладно, конечно, но снега нет, можно себе позволить небольшую прогулку.

Забираем наши куртки в гардеробе, помогаем одеться девушкам и выбираемся в декабрьский холод. Еще не такой поздний вечер, а на улице темно, хоть глаз выколи. Но сотни и даже тысячи разноцветных лампочек раскрашивают пространство, так что мы гуляем в свете уличных фонарей.

Мила в той самой белой куртке, которую я называю «снеговиком». Я держу своего милого снеговичка за руку, спрятанную в пушистую перчатку, и сам греюсь таким образом. Забыл свои перчатки, они в форменной куртке, а я хотя бы в свой личный выходной хочу одеваться как просто человек, вот и надел обыкновенную парку вместо футбольной.

Коваль с Риной тоже идут, держась за руки. О чем-то тихо спорят, но я не вслушиваюсь, а мы с Левиной и вовсе молчим, просто периодически смотрим друг на друга внимательно и улыбаемся во весь рот. Успеваем пройти буквально один квартал, направляясь в сторону, где живут девушки, как вдруг замечаем того, кого меньше всего хотелось бы такой компанией встретить.

Мхитаряна. Как обычно, совершенно невозмутимый, спокойный, я бы даже сказал, парящий в своих облаках. В наушниках и с застегнутым наглухо пуховиком, скрывающим даже щетину на подбородке.

Реакция у всех разная. Мила разве что не визжит от радости, я спокойно здороваюсь, а Рина поджимает губы, как будто кто-то из нас виноват, что мы вот так пересеклись. И только Ковалевского жалко в этой ситуации — пацан совершенно не в курсе, что происходит. Я ему ничего лишнего не говорил, да и Карен тему влюбленности в Заболоцкую не развивает. Знает, что она — чужая девушка, и живет с этим знанием дальше. Уж не знаю, счастливо или печально, но живет.

— Каренчик! — оглушает нас Мила, которая подлетает к другу и бесцеремонно достает наушники из его ушей.

— Тихо, рыж, завалишь меня, — мягко улыбается ей Карен и придерживает покачнувшийся на носочках рыжий ураган. — Привет, Тимофей, привет, Рина.

Возникает слегка неловкая пауза, потому что Заболоцкая, чтоб ее, молчит, а парень, с которым она гуляет, по-прежнему ничего не соображает. Решаю взять все в свои руки.

— Это мой друг и товарищ по команде Андрей, — представляю Коваля. — А это Карен, одноклассник девочек.

Два сухих кивка и одно не менее сухое рукопожатие. По-моему, пацаны не понравились друг другу с первого взгляда, хотя у Карена есть небольшая фора — он явно знал о существовании «жениха» Арины. А вот «жених» ни разу не осознает, что перед ним чувак, влюбленный в его девушку.

— Гуляешь? — продолжает разговор Мила.

— Как видишь. А вы куда-то все вместе ходили? — догадывается Мхитарян.

— Да, в кино были, — Левина отвечает первой, как будто боится, что кто-то скажет раньше и ляпнет не то. Даже догадываюсь, чего и кого именно она боится.

— Круто. Ну, рад был увидеться, — наш общий знакомый явно хочет быстрее завершить эту болтовню и пойти дальше по своим делам. — Девочки, встретимся в школе.

На своих последних словах он бросает короткий взгляд на Милу, а затем долго, пронзительно долго смотрит на Заболоцкую. Неприлично долго, учитывая, что она тут с другим. Это замечают все, кроме самих Рины и Карена. Ковалевский неожиданно для меня проявляет какую-то территориальность, вдруг сильнее обнимая девушку и даже притягивая к себе, словно подчеркивая происходящее. Но взгляды… Громче слов, если честно.

В этот момент знаю точно одно — на Ковалевского Рина так не смотрит никогда.

Мы прощаемся, расходимся и отправляемся провожать девушек. Коваль с Риной зависают около дома девчонки, мы с Левиной шагаем дальше на мою любимую Рябиновую улицу.

Молчим сначала. Но Мила не выдерживает первой.

— Мне ведь не показалось? Эти взгляды…

— Тебе не показалось, — сразу же отвечаю.

— Ох, Ринка, Ринка…

— Мила, только не пытайся влезть в их отношения. И никому ничего не советуй, прошу тебя. У каждого свой путь и своя история, пусть напишут ее сами.

— Рассуждаешь как моя мать, откуда это в тебе? Ни за что бы не подумала. Разве я так плохо тебя знаю?

— Нет, ты знаешь меня лучше всех, моя рыжая принцесса. Иди сюда, — схватив за капюшон, подтягиваю ближе к себе и целую в лоб. Нежно и легко, как будто пушинкой ее кожи коснулся.

— Тиииим, — Мила тянет мое имя и ничего не говорит больше. Рвано дышит, шумно вдыхая и выдыхая морозный воздух. — Я тебя тоже.

— Что-то? — прикалываюсь, уже понимая, к чему клонит.

— Я тебя тоже, — повторяет громче.

— Ты меня тоже что?

— Люблю тебя, дурак! Люблю! — почти кричит, но я обрываю это забавное признание своим ответом и срываюсь в самый горячий поцелуй среди этого морозного декабря.

Она меня тоже. И я ее. Любит. Люблю. Любим. И ничего другого не надо.

Глава 35. Левина

Май следующего года

— Так, а ну брысь от формы! Еще заляпаете мне!

Раритетное платье с кружевным фартуком надевала мама на свой последний звонок в школе двадцать лет назад. Продавать она почему-то не стала, и форма так и провисела в шкафу в доме деда с бабушкой все эти годы. Сейчас не так уж и модно носить советский школьный наряд на торжественные линейки, но когда меня это останавливало? Хочу и буду, как говорится.

В данный момент я притащила форму в чехле от деда и бабушки, постирала, взяла отпариватель и пытаюсь придать платью божеский вид. А мои братцы с чипсами в руках угрожают чистоте только что выстиранных вещей. Спросите, откуда у них чипсы? Так это Тимофей периодически подкармливает своих мини-сообщников. Часто нельзя, спортивный режим все-таки, но иногда балует мелких говнюков.

— Ничего мы не заляпаем, как ты могла такое подумать? — Марк заявляет мне с самым серьезным выражением лица.

— А если заляпаем, будет эксклюзив, — добавляет свои пять копеек Макс.

Могу только тяжело вздохнуть и тяжело выдохнуть. Скоро уже тринадцать лет, как я терплю двойняшек, пора бы и привыкнуть. Рано или поздно я начну жить отдельно от родителей, вот тогда, быть может, даже скучать начну.

— А можно вы испаритесь из моей комнаты? — довольно вежливо, на мой взгляд, прошу.

— И чем нам тогда заняться? Тренировки нет, в школе никаких заданий уже под конец учебного года, а Лара еще не приехала, гулять и болтать не с кем, — подробно отчитывается Макс.

— Как будто у вас больше друзей нет. Вы же как-то справляетесь без Лары весь учебный год?

— Вот именно, как-то справляемся. Надоели уже все эти школьные друганы, — продолжает что-то затирать мне Макс, активнее брата извлекая сырные чипсы из большой пачки.

Так, хватит. Не буду отвлекаться на них, у меня платье готовится к завтрашнему дню вообще-то. А мне еще танцевать вальс с Каренчиком! Может, ему с Риной больше хотелось, но помочь в этом я никак не могла. Заболоцкая, к моему огромному удивлению, все еще встречается с Ковалем. Даже саму себя пытается убедить, что влюблена, хотя абсолютно всем вокруг все понятно. Окей, может, не всем, но нам с Тимофеем уж точно. Просто Рине и Андрею нравится гулять в нашей общей компании, проводить вместе время, а подругу забавляют наши с ней вылазки на матчи. Да и Ковалевский классный, чего уж скрывать. Классный, но не совсем то, что ей нужно, а она упрямо вцепилась в него, и вот уже долгие месяцы они считают себя парой.

А сегодня вообще выдала! У нас последний звонок на носу, а эта звезда к Ковалю уехала. В гости, видите ли. У него родители часто бывают в Москве, там старший брат отца Андрея живет, и Ковалевский-младший нередко остается один в большом доме. Только Рина никогда одна туда не наведывалась, а сегодня… Еще бы с ночевкой придумала остаться, ну честное слово! Хотя не удивлюсь, если и придумала, а маме наболтала, будто у меня будет.

Выгладив платье и поместив его прямо на шкаф, быстренько выпроваживаю братьев из комнаты, переодеваюсь и выхожу гулять с Кареном. Тим сегодня занят — помогает отцу в организации очередного забега, а мы с Мхитаряном наотрез отказываемся тратить свой последний официальный школьный день на зубрежку к экзаменам.

Друг встречает меня практически возле дома, и мы решаем пройтись по нашему элитному частному сектору, где довольно тихо и спокойно. Надо сказать, что некоторое время назад Карен уже прекратил делать вид, что равнодушен к Заболоцкой. Просто понял, что я все равно знаю, скрывать бесполезно.

— Готова? Платье привела в порядок? — первым делом спрашивает. Для него нет сюрприза в том, что я хочу надеть советскую форму, мы это обсуждали.

— Да, хотя мелкие всячески мешали мне. А ты готов? Галстук подобрал?

— Пфф. Галстук? Вообще не планирую. Просто белая рубашка и хватит.

Не удивлена, пусть и думала, что на последний звонок он все-таки захочет принарядиться. С другой стороны, это же Карен.