Маша Брежнева – Сын врага отца (страница 30)

— Как ты себя чувствуешь?

— Жить буду, так быстро ты от меня не избавишься.

— Сплюнь, дурочка. Я серьезно, ты как?

— Так себе, — на этот раз честно признается.

— Маман тебя быстро на ноги поднимет, правда.

— Честно, у меня не было цели остаться на ночь. Это даже с моим характером как-то… слишком. Я просто хотела тебя увидеть и все.

— Тогда спасибо маме, что решила все так. У нас семья такая, один еще более упертый, чем другой, — усмехаюсь, понимая, что это чистая правда.

— И у меня. Хотя, глядя на мою маму, никогда не подумаешь, что это жутко упрямый человек.

— Она — дочь генерала, почему же не подумаешь? — решаю поспорить.

— Точно. А ты знаешь обо мне больше, чем я считала. И как? Всего за месяц.

— Особые навыки общения с рыжими.

— И откуда ты их набрался? Не заметила в команде рыжих. Или у тебя есть тайные друзья с рыжими волосами? — не могу понять, смеется или реально не поняла мою шутку.

— У Ковалевского есть гены такие, у него у мамы волосы точь-в-точь твои. Я же с ней давно знаком, мы сто лет с Ковалем дружим.

— Ему нравится Рина? — переводит немного тему.

— Да. Точно нравится. Может, не до такой степени, чтобы он не мог думать ни о чем другом…

— А бывает до такой? — взболтнув это, тут же думаю, что погорячилась.

Но я лишь на секунду задумываюсь, а может, ей кажется, что удивляюсь этому вопросу. Губы растягиваются в фирменной улыбке, от которой, я знаю, на щеках видны тоненькие морщинки.

— Да. У меня до такой.

Мое признание ее обескураживает. И вот вроде она знает, что нравится мне, знает, что нравится серьезно, раз я связался с ней, будучи в теме истории наших родителей. Сколько раз она выводила меня на этот разговор, пыталась расспросить, но безрезультатно! Не хотел рассказывать, уверяя ее, что мы — это мы, а не наши родители.

Я был прав. Ну кто же виноват, что судьба поступила с нами именно так? Подбросила нас друг другу, столкнула лбами. А мы и счастливы.

Вот и сейчас сидим, этими самыми лбами столкнувшись, точнее, упираясь, дыша практически в губы друг другу. Чувствую, как лицо Милы горит от температуры, но уверен, она быстро поправится.

— Поцеловать тебя хочу, — шепчу, по привычке уже забираясь пальцами под ее распущенные волосы, выписываю по затылку инопланетные круги.

— Я же вирусная.

— Да и что? Я все равно рядом сижу, дышу с тобой в одной комнате одним воздухом. Какая уже теперь разница?

— Вот когда выздоровею, тогда и будем целоваться, — упрямится и начинает выпутываться из моих рук, но не тут-то было. Я лишь плотнее придвигаюсь, обнимая ее шею, чуть наклоняю ее голову и целую в лоб. Для Милы это слишком неожиданно.

— Ну хорошо. Тогда не поцелую, пока у тебя не будет тридцать шесть и шесть. Спорим?

Глава 29. Левина

Кутаясь в плед, который пахнет Шумским, кручусь по его кровати в его же футболке. Знаю прекрасно, что у футболистов дома всегда болтаются какие-нибудь старые комплекты формы, у нас полно таких. Вот и у Тима завалялся. А сегодня пригодился мне.

В ночном свете люстры изучаю его комнату. Так непривычно и необычно находиться здесь, что сама до сих пор поверить в это не могу. И хотя в висках пульсирует, как после яростной тренировки, а горло сжимает как будто в тисках, я лежу и улыбаюсь.

Именно с этой наивной улыбкой меня и обнаруживает мама Тимофея, когда вновь заходит с целью проверить, не поднялась ли температура. Мне нравится эта женщина, с первого взгляда нравится. Она и добрая, и заботливая, и вместе с тем очень волевая и решительная. От того, как она поговорила по телефону с моим отцом, я сама офигела. Даже мама, у которой уже такой опыт совместной жизни с папой, не всегда так с ним может. А тут… Реально мастер-класс.

— Так, бери градусник, у нас контроль перед сном, — Анна садится рядом со мной. — Завтра нужно будет позвонить в поликлинику, к которой ты приписана, хорошо?

Согласно киваю. В таком состоянии я действительно не смогу пока ходить на занятия.

— Волосы у тебя такие рыжие, прямо как у мамы, — вдруг говорит Анна, внимательно смотря на меня. — А вот черты лица — папины. И вообще ты похожа на него очень.

— Есть такое, — я сразу же соглашаюсь.​

— Особенно на него в молодости.

— Вы его знали, да?

— О, твой папа и сейчас замечательно выглядит, а тогда был таким красавчиком, что просто невозможно было не влюбиться.

Когда она договаривает это, до меня доходит смысл сказанного.

— Вы…

Я едва начинаю фразу, как Анна уже кивает.

— Да. Я познакомилась с твоим отцом, когда была совсем молоденькой. Я тогда с однокурсниками ходила на матчи клуба, и вот однажды после игры попала под ливень, а Левин меня подвез. Чисто случайно. Но закрутилось все как-то сразу.

Ушам своим не верю! Мама Тима и мой отец! Фак. Очень сильно фак. Неужели мир настолько тесен, не верю!

— Твой отец — замечательный мужчина, очень внимательный, заботливый, искренний. И я действительно испытывала к нему чувства.

— Но? Есть ведь какое-то но, раз вы не остались вместе?

— В один прекрасный день я познакомилась с его другом Романом Шумским. И все, этот день разделил мою жизнь на «до» и «после». Я была девушкой Даниила, но мое сердце сразу принадлежало Шумскому, даже если я и пыталась сопротивляться.

— Боже, — вздыхаю едва слышно. Мне кажется, в комнате становится еще жарче, либо же у меня ползет температура. Впрочем, градусник уже сигнализирует о том, что измерение окончено. Анна вытягивает его у меня, смотрит и недовольно хмурится.

— Высокая, Мила. Потом еще раз проконтролирую, к ночи выпьем жаропонижающее.

— А что было дальше? Когда вы влюбились в Романа Сергеевича? — сейчас меня интересует именно это.

— Дальше? — Анна на пару секунд прикрывает глаза, выдыхает и собирается с духом, очевидно, чтобы продолжить рассказ. — Твой отец узнал, что я люблю Рому. Мы расстались некрасиво и жестко, но он был прав. Я знаю, я виновата перед ним, хотя в конечном итоге мы имеем две счастливых семьи, а не одну несчастную. Мне жаль, что тогда пришлось разбить ему сердце. Я бы никогда не хотела этого делать, но любовь — не всегда добрая и светлая. Бывает и сложная, запретная, кажущаяся невозможной. Тем не менее, прошло два года после этого всего, я окончила университет, начала работать, переехала в городок в области. И вновь столкнулась там лицом к лицу с Романом. И в тот раз уже навсегда. Мне правда очень жаль, что однажды было так сложно, но ведь в итоге я всю жизнь провела рядом с человеком, которого люблю, родила нашего сына, мы вместе его воспитали. Хорошо воспитали! Смотри, какой красавчик вырос!

— Это точно, — я с ухмылкой киваю.

— Твой отец простил нас уже, конечно, но такая обида не забывается. Понимаю его. Однако ты ни в чем не виновата, да и Тимофей тоже не такой, как его отец. И не такой, как я. Он похож на нас, конечно, но он — не мы с его отцом. Если хочешь, я поговорю с Даниилом. Не хочу лезть в ваши с сыном отношения, но и позволить Левину надавить на вас и запретить я тоже не могу. Не такая уж я слабая и беспомощная, чтобы с Левиным не справиться. После Шумского, точнее, после обоих Шумских уже вообще ничего не страшно. Ты хочешь, чтобы я с ним поговорила?

Я не уверена, что хочу, но с другой стороны, а что еще делать? Какие у меня варианты? Только согласиться на ее помощь, хоть что-то попробовать.

— Да. Я не знаю, поможет ли это. Но вдруг он вас послушает?

— Хорошо, милая. Тогда завтра же и поговорю. А сейчас вот: леденцы, аэрозоль и постоянное горячее питье — твои лучшие друзья. Я буду следить, чтобы ты все выполняла, тогда быстрее поправишься.

— Спасибо. Мне неловко, что я так поступила, не думала, что окажусь настолько заболевшей. Пришла к вам со своим вирусом.

— Вирус у тебя только один, дорогая. Влюбленность в моего сына, — она подмигивает и поднимается с кровати. — Я пока пойду, загляну к тебе чуть позже, хорошо?

Миссис Шумская выходит, но буквально через пару минут появляется Шумский-младший. Уже заходил, и целоваться лез, хоть я и не позволила, и поговорили уже. А все равно пришел еще раз.

Не боится, что заболеет из-за меня? Ему все-таки нельзя рисковать, а то вылетит с тренировок, пропустит матчи. Болеть, конечно, никому нельзя, но тут он явно рискует. Хотя, кажется, этот улыбающийся блондин абсолютно бесстрашный. Рядом с ним и мне не страшно, ведь я знаю, что он не оставит, не отойдет, даже если все кругом против.

Тим просто обнимает меня перед сном и желает спокойной ночи, чуть дольше задерживая в своих объятиях, чем я думала. Еще чуть-чуть, и можно заснуть, но я держусь и в сон проваливаюсь уже после того, как он выходит.

Мама Тимофея и утром контролирует меня, словно мне четыре годика. Проверяет, что я приняла все лекарства, сразу же измеряет температуру, дает горячее питье. В целом, чувствую себя не очень хорошо, но высокая температура к утру сбивается. Анна убеждает нас с Тимом, что сделает так, как обещала вчера моего отцу, сама отвезет меня домой к родителям. После завтрака, состоящего из блинчиков, чая и нескольких лекарств, Анна отправляет меня в душ и собираться домой.

Тимофея отправляют в университет, и хотя он очень упирается и обещает отвезти меня домой самостоятельно, переубедить маму ему не удается. Если честно, я волнуюсь и не знаю, как пройдет эта двадцатиминутная поездка в одном автомобиле с женщиной, которую когда-то любил мой отец, но хочу верить, что неловко вдвоем в замкнутом пространстве нам не будет.