Маша Брежнева – Сын врага отца (страница 28)

Но криков с улицы не доносится. Успокаиваюсь, но вдруг чувствую, как заливаются краской мои щеки, когда отец возвращается обратно в дом. С букетом. Явно же мне не Карен цветочки отправил.

Красивый букет, подобранный специально для меня под цвет моих волос.

— Поклонник твой цветы прислал, — говорит папа, но его эмоцию я не понимаю. Недоволен? Раздражен? Никак не отреагировал? Удивился?

— Я могу их забрать? — подхожу и протягиваю руку. Папа вкладывает в нее букет.

— Разумеется. Цветы ни в чем не виноваты.

— А кто виноват?

Папа тяжело вздыхает и молча смотрит за тем, как я иду в зал, выбираю высокую прозрачную вазу, оставляю цветы на столике и затем возвращаюсь к ним, набрав в вазу воды.

— Мы уже обсуждали это, Мила. Не тем забита твоя голова. У тебя на уме все равно один лишь Шумский, и ты не хочешь ко мне прислушаться.

— Пап, я реально не понимаю, что плохого в том, что мне понравился парень. Тем более, не абы кто, а тот, которого ты давно и хорошо знаешь.

— Мы разговариваем на разных языках, — сухо комментирует отец.

— К сожалению, да, — отвечаю, опускаю букет в вазу, подхватываю ее и собираюсь отправиться уже к себе в комнату, но отец становится в дверях.

— Мы не договорили.

— Пап, давай не будем, пожалуйста? Я веду себе хорошо, честно. К репетиторам хожу. Уроки делаю, задания к экзаменам решаю. Ну разве плохая у тебя дочь?

— Мила, я никогда не говорил, что у меня плохая дочь.

— Мил, ну как ты можешь, ты ведь знаешь, папа никогда так о тебе не скажет! — вмешивается мама. — Он очень тебя любит.

— И очень не любит Тимофея, — рискую, произнося такое вслух, но гены прямолинейного деда-генерала еще никто не отменял.

— Ты стала слишком трепетно относиться к Шумскому, — заключает батя.

— Так и есть, — прижимаю вазу к груди и животу, обхожу папу, застывшего на пороге комнаты, и иду к себе.

Поднимаюсь в свою комнату, случайно громко хлопнув дверью. Ладно, пусть думают, что это такой спецэффект после нашего с родителями разговора. Быстренько делаю фотографию и отправляю ее Тиму.

Левина: «Спасибо за цветы»

Шумский: «Красивые?»

Левина: «Очень. Правда, встречать курьера вышел папочка))»

Шумский: «Тогда вообще идеально»

Левина: «Цветы для него что ли?»

Шумский: «Не умничай, рыжулик. Для тебя, конечно. Просто мне хотелось, чтобы и он увидел, что мне хочется радовать тебя, для меня это не просто так»

Левина: «Хорошо-хорошо»

А потом я ту же самую фотографию отправляю в чат с Ринкой, и в ответ мне прилетает сообщение... тоже с букетом. Маленькие аккуратные кустовые розочки, но большой россыпью. Через минуту Заболоцкая звонит мне по видеосвязи.

— Они сговорились, да? Сговорились же? — чуть ли не кричит в трубку, и я убавляю громкость.

— Я не удивлюсь, они ведь наверняка все обсуждают, как и мы с тобой. Кто сказал, что мальчики — не сплетники?

— А папа твой что?

— Ой, да я уже не обращаю внимания на это, — отмахиваюсь от назойливого вопроса о взаимоотношениях папы с Тимофеем, потому что вопрос этот по-прежнему не вызывает у меня радости.

— Ковалевский предложил как-нибудь еще погулять всем вместе. По-моему, это прекрасная идея, раз уж так совпало, что и мы дружим, и мальчики дружат. В компании всегда весело.

Несколько секунд мнусь с ответом, потому что считаю, что нет ничего лучше времени, проведенного вдвоем. Но и с Риной я в целом согласна, в компании всегда весело. Изначально ей об этом и говорила, когда только собиралась знакомить ее с Ковалевским, и теперь от своих слов тоже отказываться не собираюсь.

— Да, конечно, Рин, погуляем. Надо договориться только, чтобы всем было удобно.

На следующий день в школе во мне уже не так много позитива, как было буквально вчера, а я только-только успела порадоваться букету от Тима и размечтаться о том, как под предлогом прогулки с Риной снова смогу попасть на свидание с Тимом….

— Рыж, с тобой все хорошо? — Карен обеспокоенно спрашивает.

— Что? А с чего ты взял, что нехорошо?

— Выглядишь не очень, скажу тебе по-братски.

Если честно, голова болит, в висках сильно пульсирует, да и в общем ощущается какая-то слабость. Уже значительно похолодало, отопление еще не включили в школе. Может, я перемерзла? Одеваться по сезону точно не входит в список моих полезных навыков.

— Кажется, я приболела, — приходится признать. — Не знаю, как отсидеть еще пару уроков, если я уже еле улавливаю, о чем учитель вещает.

— Да и хрен с ней. Может, у классухи отпросишься?

— А факультативы? — спрашиваю, как будто мне реально есть до этого дело.

— Мила, меня хоть не обманывай. Ты правда о факультативных думаешь? Я за тобой здоровой такого не наблюдал.

Его не проведешь. Но папа будет злиться, что я прогуливаю факультатив, даже если делаю это по причине простуды.

— Карен, а можем к тебе пойти? У тебя же градусник дома найдется? Я хотя бы померила температуру и сказала папе, что у меня есть честное обоснование прогулам.

— Рыж, если тебе очень нужно, пойдем. Дома и мама и папа, сомневаюсь, что тебе понравится. Но если надо, пойдем.

— Ой, нет, в таком случае не будем соваться, а то еще твой папа решит, что ты невесту в дом привел с родителями знакомить. Нам такой вариант не подходит.

— Может, в медпункт сходишь? Уверен, там где-то совершенно случайно завалялся градусник, — умничает Карен.

— Ладно, я подумаю.

До ближайшей перемены разговор о моем самочувствии сворачиваем. Идти в медпункт я в итоге отказываюсь, потому что лечиться мне лень. Надеюсь на то, что пройдет само, все-таки здоровье мне досталось неплохое в наследство. Решаю даже все факультативы посетить, настраивая себя на то, что нельзя заболеть. Лежать дома в обнимку с термометром, таблетками и одеялом — не мой вариант.

Мне не улыбается болеть сейчас, когда мы с Тимом хотим проводить как можно больше времени вместе, а времени этого и так крайне мало. Надо убедить свой организм, что он здоров, и тогда все будет хорошо. Да, точно!

Короче, я с трудом высиживаю отведенное на факультатив время, мне становится реально плохо, видимо, поднимается температура. Карен предлагает проводить меня, Рина вызывается сделать то же самое, а я не хочу домой. Меня мама с папой там запрут на домашний арест из-за простуды, и буду я сидеть безвылазно, пока не станет лучше. Тима не увижу вообще, если только он не пролезет ко мне в окно, но рисковать его ногами не хотелось бы — сорвется со второго этажа, переломает свой рабочий инструмент.

⁃ Не, ребят, не надо меня провожать, сама справлюсь, — отмахиваюсь сразу и от Карена, и от Рины, которых общие переживания как-то сблизили. Стоят смирно и не одаривают друг друга злыми взглядами. — Попрошу папу, чтобы приехал и забрал меня. Правда.

Конечно, неправда, но что еще им сказать? Я собираюсь позвонить Шумскому и напроситься к нему в гости. А что? Он с моим папой знаком, а я с его — нет, пора бы это исправить. Может, Роман Сергеевич будет за меня, и тогда станет легче бороться с негативом моего бати в сторону младшего Шумского.

Прощаюсь с одноклассниками, отхожу со школьного двора по направлению к своему дому и набираю Тимофея. Тренировка уже должна закончиться, поэтому если трубку не возьмет, будет очень грустно. Хотя я почему-то уверена, что возьмет. Попробует пусть игнорить, я ему устрою! Получит он у меня поцелуев после такого!

⁃ Да, Мила, привет, ты освободилась после учебы?

⁃ Привет. Освободилась. Тим, а можешь приехать за мной?

⁃ Соскучилась? — по его голосу чувствую, как он улыбается.

⁃ Очень, — отвечаю ему язвительным тоном, хотя он явно не виноват в том, что я себя плохо чувствую. — Так что, приехать можешь?

⁃ Могу. Куда, к школе?

⁃ Да.

⁃ Ты хочешь погулять? А дома тебя не будут ждать? Я вот прямо сейчас наблюдаю, как твой отец пошел переодеваться, значит, скоро поедет домой.

— Тим. Просто приезжай за мной.

— На улице прохладно. Зайди обратно в школу тогда, чтобы меня на ветру не ждать, я все равно даже при огромном желании за пять минут не приеду.

— В школу не пойду, меня уже от нее тошнит. Давай зайду в магазин через дорогу, заберешь меня там на парковке?