Марьяна Сурикова – Между Призраком и Зверем (СИ) (страница 82)

– Миланта, входи.

Я зашла в просторный кабинет.

– Присаживайся.

Великий князь указал на стул напротив массивного стола и, лишь получив это приглашение, я решилась присесть. Хотя уже несколько месяцев прошло с момента приезда и признания меня дочерью иннейского правителя, я все еще мысленно не могла назвать Алиста Монарта Иннеки своим отцом. А вот с братьями сложились неплохие отношения, особенно с младшим, веселым и любившим посмеяться Таиром.

– Я получил письмо, новости из столицы.

– Столицы? – я даже не спросила, просипела этот вопрос. Как обычно в минуту сильнейшего душевного волнения перехватило горло.

О чем письмо? Все ли хорошо у императора? Я не слышала ни одной весточки о нем с давних пор. Немудрено, конечно, учитывая напряженные отношения с правящим родом Монтерры. Но не состоялось ли нового покушения? Всех ли Кериас поймал? Как он? Даже Эвелин, которую лекари князя вытащили с того света, едва оправившись от ран, покинула меня и ничего не писала.

Кошка так быстро собралась в дорогу и ускользнула из замка, будто сбегала от его хозяина, опасаясь не просто задержаться, а вовсе никуда не уехать и подвести тем самым своего сына. Я видела, как князь стоял у окна и провожал взглядом всадницу, скакавшую по горной дороге. Магиня отринула все попытки остановить ее, отказалась от сопровождения и от помощи, не поддалась уговорам. Хотя никогда после слов, обращенных к Эвелин: «Останьтесь, я не воюю с женщинами», – я больше не слышала, чтобы светлейший князь кого-то и в чем-то убеждал.

Она умчалась в столицу и не прислала ни единой весточки с тех пор. Возможно, не хотела бередить мои душевные раны.

– Новости о правителе. Здесь написано, что всех князей пригласили во дворец на церемонию приветствия будущей императрицы.

– Свадьба?

Как достало сил вымолвить это слово?

Князь почесал указательным пальцем подбородок и снова перечитал сообщение.

– Полагаю, – задумчиво протянул он. – Обычно именно она следует за представлением. Четкого приказа явиться не было, как и официального приглашения на нашу семью, но я намерен поехать.

Мне показалось вдруг, его намерения связаны не со свадьбой, а с одной очень своевольной и непокорной кошкой.

– Давно не был в столице, – рассуждал Алист, чему-то задумчиво улыбаясь, – так что явимся без приглашения, пусть посмеют задержать. Собирайся, Миланта.

Обреченно, спотыкаясь на каждом шагу, я побрела в свою комнату.

Украшенная к великому празднику столица всегда выглядела невероятно красиво. Я даже успела немного отвыкнуть от ее великолепия и мягкого климата, от тепла и светлых улиц, от яркой зелени и разнообразия красок.

Жители радостно приветствовали приезжих, бросали на богато убранные кортежи цветы и разноцветные лепестки. Я ехала верхом позади Таира и даже не плакала. Все слезы были пролиты с момента, как князь объявил о готовящейся свадьбе, и уже иссякли.

Прежде полагала, что со временем будет становиться легче, но пока вспоминать Кериаса с меньшей болью не выходило. Не знала, как смогу встретиться с ним. Однако с кем мне действительно хотелось увидеться, так это с отцом, которому послала сообщение о поездке в столицу. Хотя он по-прежнему не отвечал на вопросы, касательно моего происхождения, отговариваясь тем, будто не может доверить подобные сведения бумаге, нашего свидания я ждала с нетерпением, как и встречи с Эвелин.

Я испытывала горячую благодарность к магине за то, что защитила меня буквально ценой собственной жизни, хоть и совершенно напрасно. Ради кого? Ради сына? Но ведь ему я теперь не нужна. Он давно удовлетворил тягу к шаане, получил, то, чего добивался столько времени, и устроил мне спокойную обеспеченную жизнь под защитой целого княжеского рода. Успокоил совесть, снял с себя все обязательства. Жаль, что я не могла ответить тем же и забыть его также легко.

В этот раз ворота дворца оказались распахнуты настежь, а не как во время приезда кандидаток в фаворитки. Сейчас и ситуация в империи изменилась.

Осваиваясь в Иннеи, я сделала вывод, что личной ненависти и неприязни у Алиста, великого князя, к Кериасу нет. Дело касалось именно политики и прав на престол. Однако теперь, когда император объединил под своей властью большинство княжеств, оставаться в стороне и выказывать недовольство становилось все опаснее. Пожалуй, это было ещё одной из причин, почему Алист решился поехать на праздник. И пусть наши имена не были указаны в пригласительном письме, но на воротах гордого правителя холодного и неприступного княжества, окруженного увешанной оружием охраной, и его детей пропустили, как только удостоверились в подлинности родовой печати.

Во дворце нас приветствовали согласно занимаемому положению. Провели в роскошные гостевые спальни, каждому выделили для помощи слуг и рассказали о программе торжественного вечера.

Я устроилась на кровати, пока служанки хлопотали, распаковывая тяжелые дорожные сундуки с моими платьями. В Иннеи до сих пор предпочитали использовать старинные проверенные вещи, которые в столице давно вышли из моды. Даже наряды княжны выглядели более тяжелыми и старомодными, скрывавшими очертания фигуры под многочисленными складками, в отличие от платьев дворцовых модниц. Но я не спорила. Полагаю, мужчина, которого следовало называть моим отцом, испытал бы приступ искреннего негодования, увидев, например, наряды фаворитки или иное творение волшебницы Амели.

Одна из девушек, представившаяся моей личной горничной (слуг в поездку мы не брали), предложила помочь снять слишком теплый наряд. Пока она хлопотала вокруг, я вдруг с тоской вспомнила Кэти. С ней мы тоже не виделись долгое время. Я регулярно общалась с девушкой посредством писем и всегда подписывала их прежним именем, а она, в свою очередь, докладывала о положении дел в благотворительном центре, отмечала рост числа меценатов и покровителей, говорила о том, что коллекция книг растет, налаживаются связи с библиотеками по всей империи, а фонд помог уже многим талантливым соискателям обрести подходящую работу. Кэти была поглощена этой суетой и, кажется, искренне любила свою должность. Ей она подходила намного больше, чем место обычной горничной.

– Вы желали бы отдохнуть, леди?

– Да.

Кругом полным-полно людей. Повсюду сверкают разноцветные огни, формируя потрясающие украшения. Кажется, в них добавлена магия, поскольку гирлянды светятся и переливаются сами по себе. Везде прекрасные цветы, а на отдельно стоящих столах угощения. Толпа радостно гомонит, и придворные осматривают с любопытством прибывших во дворец гостей.

Ни императора, ни его избранницы пока нет. Светлейший князь медленно проходит по зале и то и дело останавливается поговорить с кем-то, попутно представляя нас троих каждому собеседнику. Мне все больше не по себе от растущего внутреннего напряжения, хотя и князь, и братья полны спокойствия и чувства собственного достоинства.

– Ты что-то бледна, Миланта, – наконец, замечает мое состояние Алист. – Хочешь присесть?

– Если не возражаете, я бы желала устроиться возле того окна, подальше от толпы, и немного перевести дух, пока праздник не начался.

– Конечно, – он благосклонно кивнул, а я ускользнула на другой конец залы и устроилась в неприметной нише, на низком диванчике. Как оказалось, я не одна искала здесь покоя.

– Извините, что потревожил, – улыбнулся мужчина, подошедший на пару минут позже.

Я вскинула голову и зажала ладонью рот, удерживая крик:

– Папа!

– Миланта! – отец упал на диван, словно ноги подкосились.

– Папочка, как же ты здесь?

– Доченька моя! – отец обнял за плечи, а я дышала глубоко-глубоко и быстро, сдерживая жжение в глазах и не давая слезам пролиться. – Я пришел на праздник, чтобы увидеть тебя. Мой друг помог получить приглашение через старых знакомых.

– Почему ты не отвечал на мои вопросы, папа?

– Я мог рассказать обо всем только при встрече.

– Князь здесь. Он же, наверное, увидит тебя и узнает. Ты служил ему прежде?

– Никогда не встречался с ним, дочь.

– Как так? Зачем же ты увез его ребенка, как не с целью спрятать от врагов?

– Миланта, – отец крепко сжал мои руки и заговорил так тихо, что только я могла слышать. – Ты моя дочь. Я сам принял тебя на руки, когда ты родилась. Моя прелестная жена подарила мне не менее чудесную девочку. И никогда бы я не выдал чужого ребенка за своего. Уж тебе бы, по крайней мере, открыл правду.

– Но… Князь искренне считает иначе и ритуал показал…

Мои слова заглушила громкая музыка. Все мгновенно рванулись в сторону дверей, выстраиваясь вдоль прохода. Я тоже подскочила на ноги, но пробиваться к Алисту уже было поздно. Слишком много людей столпилось там, окружив князя со всех сторон и не позволяя мне разглядеть прибывшего владыку.

– Кериас дор Харон амон Монтсеррат, правитель империи Монтерра! – объявил зычный голос мажордома, и шепотки стихли, торжественная тишина повисла кругом, а я стояла за спинами людей и видела лишь голову шагавшего по проходу императора, его черные волосы и сверкающий золотой венец. Потом владыка поднялся по ступеням, обернулся и величественно опустился на трон.

Я перестала дышать, разглядывая его с жадностью, до рези в глазах силясь рассмотреть малейшие изменения во внешности. Отец тихонько отошел, затерявшись среди других гостей, а я даже не сразу заметила.