Марьяна Сурикова – Между Призраком и Зверем (СИ) (страница 84)

Вцепившись пальцами в густую шерсть, я взобралась на его спину, прижалась к загривку и сжала кошачьи бока коленями. Он мягко скакнул вперед, и дух перехватило, вновь захотелось рассмеяться, ведь он был рядом, он пришел и ждал меня. И чуть позже я смогу выяснить все про этот вечер и событие, которое просто не могло мне привидеться.

Пока я наслаждалась легким ароматом можжевельника, прижавшись щекой к теплой шерсти и обхватив мощную шею руками, барс привез меня на берег огромного озера в дальнем конце дворцового парка. Я и прежде забредала сюда, но вот к этому каменистому склону невозможно было подступиться. Слишком высоко. Кот же скакнул на один камень, затем на другой и спустился к кромке воде. Я крепко держалась, стараясь не соскользнуть с его спины.

Снежный зверь замер на узком каменистом перешейке, где волны ласкали берег, а потом проскользнул вдоль отвесного склона, нырнул в темноту черного прохода, и самым невероятным образом мы оказались в волшебной пещере.

Светлые боги, как здесь красиво!

Я спустилась на землю и, раскрыв рот, любовалась светящимся лазурными кристаллами полукруглым пространством. Шепот плещущейся у входа воды звучал сказочной мелодией. Я обернулась к своему барсу, но на его месте уже стоял мужчина. Склонив голову, наблюдал за мной и выражением благоговейного восхищения на моем лице.

– Я создал это для тебя, – обвел он пещеру рукой, отчего сладко-сладко сдавило сердце.

И все разговоры потеряли свою ценность. Зачем говорить о чем-то в этот момент, когда он со мной, живой и настоящий. Мне требовалась лишь самая малость, убедиться, что волшебство не рассеется и мужчина напротив не исчезнет от моего прикосновения.

Я дотронулась сперва до его щеки, потом кончиками пальцев погладила губы, а затем накидка и сорочка оказались вдруг на полу, а я спиной на мягкой подстилке в центре этого волшебного места. Обнимала своего мужчину, принимая яростные поцелуи с той же ненасытностью, с какой впускала его в себя, двигаясь в едином созвучном ритме.

Очнувшись, не смогла отпустить. Тесно прижалась, закинув руку на теплое плечо и согнув ногу поверх его бедра, а он нежно поглаживал мое тело и чертил невидимые линии на плече, руке, на боку, и чуть щекотно проводил под коленкой.

– Кериас, – я вдруг вспомнила, о чем важном стремилась рассказать, и приподнялась на локте.

– Что? – промурлыкал он. Резко обхватил за плечи и повалил меня на себя, не дав отстраниться.

– Ой.

– Рассказывай.

– Мне так…

– Не ерзай, если хочешь поговорить.

Я затихла, прижалась щекой к его плечу и, перешагивая пальчиками поверх груди, принялась объяснять, что вовсе не являюсь дочерью князя.

– Отец не мог обмануть. Это какая-то нелепая ошибка, что магия рода вдруг сработала, а меня приняли и признали все главы кланов. Моя мать была обычной женщиной, как и мой отец. Они не благородного происхождения и никогда не были в Иннеи. Объясни, как ты смог проявить метку и зачем отправил меня к Алисту?

Правитель Монтерры тихо рассмеялся, что заставило в недоумении вскинуть голову.

– Не ошибка, Миланта, – ответил Кериас, очертив контур моего лица, – а спланированный и хладнокровный обман. Сговор, в который вступили светлейший император и великий князь.

– Обман?

– У князя нет дочери, только сыновья, но есть желание приблизиться к трону. Столько лет отношения с Иннеи оставались напряженными, а враги настойчиво разжигали и поддерживали эту вражду, по сути, раскалывая империю изнутри. Я вычислил всех, Миланта, послужив приманкой на том вечере, когда было совершено покушение.

У меня даже сердце закололо от воспоминаний о его ранах, о промокшей рубашке и темноте подвала с запахом крови.

– Не хочу вспоминать.

– Я лишь поясняю, что заговорщиков не осталось, но это не означает, будто в будущем не появятся недовольные и жаждущие власти. Заключить договор с самым сильным родом в империи после Монтсерратов, заручиться поддержкой великого княжества, их соседей и союзников, – это было на руку нам обоим. Князь решился на подлог. Острие кинжала содержало в себе полость, заполненную кровью, легкое надавливание, и рисунок на твоей руке, который я сам поставил, оказался обведен по контуру не твоей, а настоящей княжеской кровью. Оттого запылала метка, оттого тебя признала магия рода.

– То есть, – даже дыхание перехватило от грандиозности авантюры, – все это большой подлог?

Я уперлась ладонями в теплую грудь, отстранилась, прогнувшись в пояснице и изумленно разглядывая поистине пугающего в своей расчетливости, безжалостности и хитрости Зверя.

Моего Зверя.

Он прижал крепче, не позволяя выскользнуть из капкана рук.

– Всего лишь политика? – шепнула ему.

– Мышка! – Кериас разжал ладони только затем, чтобы крепко обхватить мою голову и заглянуть в глаза. – Можешь называть политикой или иначе, как хочешь. Если судить с этой точки зрения, долг императора заботиться о своей стране. Долг стоит на первом месте, но я не смогу исполнить его, если рядом не будет единственной для меня женщины. Без тебя пусть вся страна катится в бездну. Так что суди сама, исполнил я долг или пошел на поводу собственных желаний.

– Кериас, – я даже не знала, что сказать, – как же рискованно решиться на подобное и обмануть всех. Ведь могло не получиться, могло рухнуть в последний момент по несчастливой случайности. Высшие силы! – зачем ты пошел на это?

– Потому что люблю.

Все-таки сон? Ненастоящий, чудесный, но оттого грустный. Но просыпаться не желаю, никогда.

Когда я заговорила после долгого молчания и спросила, как такое возможно, Кериас ответил с усмешкой:

– Он тоже любил.

– Вернон?

– Я вспомнил момент гибели, видел твои глаза, пока умирал, и ощущал то, чего никогда не испытывал прежде. Освободившись от влияния граней, осознал, что успел полюбить.

– Помнишь? Ты помнишь? Ты, Кериас или Вернон?

– Я больше не разделяю, с момента, как стал единым целым, овладев тобой.

– Кериас меня не любил.

– Правда? – он улыбнулся, весело и дразняще, – кого же я любил?

– Инессу.

– Ириаден так говорил? – усмешка стала более жесткой. – Нет. Тебя, Миланта. Задолго до происшествия в часовне и до той ночи, когда точно безумный рванулся спасать жизнь отвергшей меня Мышки.

– Почему я ничего не знала? Ни о князе, ни о твоих планах, ни о чем? Даже папа молчал. А ты убедил, будто печать на моем запястье была все время, твоя магия лишь проявила ее.

– Ты должна была верить, искренне считать себя дочерью иннейского князя, только так и остальные поверили.

– Ты следовал за нами, да? Во время путешествия? – я прижалась к нему чуть теснее.

– Держался на приличном расстоянии, чтобы не столкнуться ни с кем по дороге. Иногда менял облик, когда пришлось пробираться по скалам.

Вот почему он успел в самом конце, когда отвлек на себя внимание преследователей и обставил все точно произошел несчастный случай. А не вернулся и ушел, потому что к месту сражения уже спешили дозорные.

– Теперь ты контролируешь барса, помнишь все даже в его теле?

Кериас кивнул, перебирая мои спутанные пряди. Потом намотал одну на руку, разглядывая в волшебном лазурном свете.

– Этот облик мне нравится больше всех.

Я смутилась, спрятала лицо на его груди и пробормотала:

– Спасибо.

Когда он так смотрел, хотелось закрыться ладонями, пряча за ними невероятную переполнявшую меня радость. Я не привыкла делиться своими чувствами, а потому так сложно оказалось поднять голову, ответить на его взгляд и тихо-тихо прошептать:

– Я тоже тебя очень сильно люблю.

ЭПИЛОГ

Говорят, император был без ума от красавицы-фаворитки, не мог и дня прожить без нее. По этой причине милая, но не обладавшая яркой внешностью императрица так и не смогла завладеть его сердцем. Оно осталось безутешным после гибели огненной Мейлинды. Правитель пытался залечить сердечную рану с помощью других прекрасных женщин, но все они сменяли друг друга в его постели, не задерживаясь в ней. Супруга при этом оставалась в счастливом неведении, ведь по отношению к жене владыка всегда демонстрировал искренние внимание и уважение.

Обо всем этом я узнала прекрасным утром, когда в императорскую спальню ворвалась одна взъерошенная и очень злая кошка.

– Кто здесь с тобой? – крикнула она, позабыв о почтении к правителю целой империи, и беззастенчиво отшвырнула в сторону одеяло.

Я пискнула, прижимаясь к мужу и пряча свою наготу за его большим телом. В отличие от меня Кериаса сложно было смутить.

Император скосил глаза, наморщил лоб и выдал:

– Если память не изменяет, это моя жена.

От меня он получил тычок в бок, а от Эви убийственный взгляд. Однако магиня выглядела явно растерянной, поскольку, замешкавшись, выдала:

– Миланта?

– Угадала, ее так и зовут.