Марьяна Сурикова – Между Призраком и Зверем (СИ) (страница 47)

Отшатнулась так резко, что ударилась затылком о каменный алтарь, голова пошла кругом, в глазах потемнело, и тело сползло на ступеньки, но переполнявшая его сила позволила быстро прийти в себя. Я вскинула голову, пытаясь рассмотреть лицо Кериаса.

Облик человека подернулся легкой дымкой, засветился, задрожал, смазался, мне почудилось, что наступили галлюцинации. Мотнула головой, тут же отозвавшейся мучительной ломотой, но, стиснув зубы, пригляделась и застыла, столкнувшись нос к носу с оскаленной мордой свирепого барса. Белоснежная шерсть с темными пятнами на загривке страшного хищника встала дыбом, а острые клыки готовы были вот-вот вцепиться в мое горло. Одна лапа безумно большого кота была размером с мою голову.

Изогнув спину, барс зашипел, его хвост ходил ходуном и яростно бил по впалым бокам. Но я даже отползти не попыталась, впав в полнейший шок. Знала доподлинно, что ослабленным потомкам древних ликанов, а уж тем более их смескам, давно не давалась древняя магия – способность к полному обращению, разве только…

«После гибели человеческой сущности, ликаны обращались в зверей и доживали свой век уже в этом облике, по-прежнему представляя опасность для своих врагов», – услужливая память подкинула цитату из древней книги, и рассеянная гранями боль в груди внезапно вернулась, усилившись в разы, если только это было возможно.

Я убила Кериаса.

Наверное, только это понимание и помогло окончательно позабыть страх перед яростным хищником. Я его враг, и сейчас он расправится со мной, и пусть будет так. С пониманием того, что натворила, я даже не представляла, как жить дальше.

Кот втянул воздух, его ноздри задрожали, а прижатые к голове уши внезапно выпрямились. Хвост ударил по бокам ещё пару раз, хищник подступил ближе, почти вплотную, снова понюхал и, фыркнув, отступил.

Гибкое сильное тело изогнулось в прыжке, когда огромный оборотень мягко запрыгнул на каменный алтарь, а с него на высокую узкую перекладину в нескольких метрах над полом. По ней зверь прошел, точно ловкий канатоходец, чтобы через минуту протиснуться сквозь круглое окно без стекол и исчезнуть в темной ночи, скрывавшей пространство за храмом.

Я осталась сидеть в той же позе, в какой замерла перед не тронувшим меня хищником. Камень на груди больше не холодил и никак не проявлял себя, а по ту сторону стенного пролома послышался шум. Один за другим в храм осторожно проникали помощники главного дознавателя, встревоженно озирались по сторонам, рассредоточивались по периметру разрушенной залы. В руках они сжимали оружие, точно приготовились нападать или держать оборону, но бороться было уже не с кем.

– Леди, – кто-то осторожно коснулся моего плеча. – Вы в порядке? Что здесь произошло? Милорд дор Харон погнался за преступником? Вы можете указать направление?

Я перевела взгляд на говорившего и смотрела на него целую минуту, прежде чем свободный от влияния граней человеческий разум заволокло беспросветной темнотой.

ГЛАВА 13

Мое бессознательное состояние в этот раз не было вызвано опустошением после радужной магии, а очнулась я не где-нибудь в дознавательской или подземном каземате, а в той самой комнате, что отвели мне в поместье дор Харон. Едва открыв глаза, вспомнила все произошедшее, а потом накатило осознание, и захотелось вновь окунуться в спасительную темноту. Была согласна даже на холодное белое пространство между радужных стен, лишь бы душа и сердце снова онемели. Я не в состоянии оказалась выносить эту боль, жуткое чувство вины и раскаяния, а ещё огромной невосполнимой потери.

Я нащупала каплю амулета и крепко сжала в ладони, но он не откликнулся. Не нагрелся, не завибрировал, а продолжал лежать на груди холодным бесцветным куском, потерявшим радужный блеск.

Кериас и Вернон – я не то что спасла, я потеряла обоих. Один погиб, потому что я рискнула заключить договор с древней магией, превратив стража в пленника ритуала. Ему пришлось наблюдать, дабы не позволить никому вмешаться. А второго я убила сама. Вытянула последние силы из того, кто до последнего защищал меня.

Закрыв лицо ладонями, я раскачивалась на кровати, тихонько подвывая, и, кажется, медленно сходила с ума. Даже не отреагировала на стук в дверь, не поняла, что кто-то зовет по имени, пока меня не встряхнули легонько за плечо.

– Леди Миланта, – горничная Кэти стояла возле кровати и пыталась привести меня в чувства,

– прилягте, прилягте, доктор не велел вставать, а то рана опять закровоточит.

Я подняла на девушку глаза, силясь понять, что ей нужно, когда служанка решительно наклонилась и заставила откинуться на подушки. Подоткнула одеяло и немного поправила тугую повязку на груди. Посмотрев вниз, я обнаружила бинты, обмотавшие тело.

– У вас там рана, напротив сердца. Доктор велел лежать. Я принесла лекарство, выпейте.

Она приподняла мою голову, ласково уговаривая при этом, и заставила выпить горький пахнущий травами напиток.

– Вот и хорошо. Полежите теперь.

– Зачем меня сюда привезли?

Я ухватила отстранившуюся девушку за руку и так крепко сжала, что испугала горничную.

– Так, – она растерялась, силясь дать ответ, – я право не ведаю, леди Миланта. Милорд говорил, вы уехали, а вот вчера вас привезли ночью его помощники. Они и не знали, что вас куда-то в другое место проводить следует, да и без сознания вы были, ещё и в крови вся. Мы доктора сразу позвали, а он не велел вас трогать, чтобы рана затянулась.

– Я не хочу быть здесь, – снова обхватив голову ладонями, зажмурилась, из горла вырвался приглушенный стон.

– Леди Миланта…

– Я не хочу. Я не могу быть здесь. Это его дом. Его! А его нет больше. Я не могу.

– Вы успокойтесь, успокойтесь. Доктор говорил, что лихорадка может начаться. Сейчас вот настой подействуете вы еще поспите. Не нужно метаться, полежите. Леди Миланта, ведь рана снова откроется.

– Я так хорошо понимаю теперь, Кэти, зачем он снес тот старый особняк. Он не мог находиться в доме, где погибла Инесса.

– Конечно, конечно, леди. Вы только полежите спокойно, а как легче станет, так сразу поедете, куда захочется. Вот милорд вернется…

– Он не вернется! – со злостью прервала я девушку, – не вернется! Никогда! – закричала и попыталась подняться с подушек. Грудь сразу пронзила резкая боль, перед глазами поплыло.

– Тише, тише. Ведь говорила вам. Ничего, сейчас легче станет. Вы дышите потихоньку.

– Я хочу разучиться дышать, – прохрипела ей в ответ.

Состояние между явью и сном – в таком я пребывала, пока медленно затягивалась рана на груди. Кэти доложила о моей истерике доктору, и тот назначил новые препараты, не позволявшие выплыть из вязких волн сонного тумана. А еще однажды в полудреме я услышала чьи-то препирательства, и хотя плохо понимала смысл, зато запомнила слова, поскольку прозвучало имя Ириаден.

– Император приказал привезти, – чужой холодный приказ.

– Куда ж вы ее повезете? – моя несмелая и робкая Кэти шипела точно рассерженная кошка,

– неужто не видите в каком она состоянии? Что же прямо такую и заберете? Поди еще умрет на ваших руках.

– Не дерзи, девчонка. Не видишь, с кем говоришь?

– А вы в чужом доме не распоряжайтесь. Я только приказам милорда Кериаса подчиняюсь и леди Миланты.

– Пропал твой господин! – обрубил ее разозленный чужак, – не говорила о нем леди?

– Что она скажет, коли в себя еще не пришла? – не растерялась и не выдала меня девушка.

– Ну, смотри, – наверное, погрозил ей кулаком некто неизвестный и добавил, – как придет в себя, доложить немедленно.

На это Кэти лишь фыркнула, а потом раздался громкий стук и последовавший за ним шорох легких торопливых шагов. Похоже, девушка заперла за чужаком дверь.

Окончательно я пришла в себя ночью. Возле кровати стоял кувшин с водой, в придвинутом к постели кресле крепко спала моя горничная. Я коснулась рукой груди и ощутила, что бинты сняли, осталась лишь мягкая повязка в районе сердца.

Потихоньку опустив ноги на пол, я на цыпочках дошла до двери. Отворила ее, чтобы петли не скрипнули, и пошла вниз. Самое сильное желание было сбежать. Меня не беспокоило, что собралась на улицу одна и в белой ночной рубашке до пят. Если след от ножа затянулся, то разум до сих пор окутывал болезненный горячечный жар.

Однако возле двери дежурил лакей. Я заметила его, когда сошла с лестницы, а потому быстро прижалась к стене. Хотя мужчина дремал, сидя на стуле, я не рискнула приблизиться.

Потихоньку прокравшись вдоль стены, скользнула в темный коридор и остановилась возле двери в библиотеку. Через ее окно можно было попытаться уйти в сад.

Зачем мне так жизненно необходимо было покинуть поместье, я сама не знала. Просто казалось, что, очутившись снаружи, избавлюсь от тяжести в груди, не позволявшей свободно дышать. Однако войдя в темную комнату, я поторопилась и споткнулась о груду книг. Растянувшись на полу, замерла, надеясь, что грохот не привлек чужого внимания. Когда спустя несколько минут никто не заглянул, я села и осмотрелась.

В лунном свете, лившемся сквозь окна, видны были стопки книг, которые сгрудила здесь, когда разбирала древние фолианты. Они так и лежали на полу, столе и других поверхностях в том самом порядке, в каком я все оставила.

Книги манили точно магнит.

Даже пока поднималась на ноги и шла к окну, а потом сдвигала щеколду, то и дело оборачивалась, бросая взгляд на старые фолианты.