Марьяна Сурикова – Между Призраком и Зверем (СИ) (страница 46)

Затрещала по швам одежда, плечи раздались вширь, ногти на пальцах удлинились, обращаясь в острые когти, улыбка на лице дознавателя трансформировалась в оскал, а в уголках рта выросли клыки. Браслет на мощном запястье расстегнулся и со стуком упал на каменный пол.

Мощным ударом Зверь отбросил от себя стража и мягко приземлился на корточки, чтобы, не дав Призраку и секунды на передышку, наброситься на мужчину в явном намерении растерзать.

– Ликан, – только и смогла прошептать, в растерянности следя за молчаливой битвой двух существ, каждый из которых не являлся человеком. Зверь настоящий маг и оборотень, наделенный нереальной силой, еще один секрет сиятельной императорской семьи, чей дар маскировали браслетами-аккумулянтами, и страж – служитель самой невероятной и древней магии, которого одарили мощью и бесстрашием сами грани.

Кто из них двоих, вообще, мог победить?

И зачем Кериас вернулся сейчас, зачем выбил из моей руки клинок, когда почти завершился ритуал? Грани этого не простят. А вдруг оба погибнут?

Сердце сжалось при этой мысли, заныло болезненно, а руки задрожали. Я заозиралась, пытаясь придумать, как развести обоих, как уберечь.

Кериасом руководила ярость, Верноном холодный рассудок и повеления граней, а мной овладели человеческие эмоции, привычные и чуточку забытые: страх, растерянность, отчаяние, дикое желание все исправить. А потом взгляд остановился на упавшем кинжале.

За всеми событиями я позабыла про собственную роль в ритуале, позабыла про камень на груди, а сейчас ощутила покалывание, на которое тело отозвалось дрожью и затем словно оцепенело. Разум прояснился – если закончу начатое, то спасу двоих, ведь из-за меня они схватились насмерть. Собственная участь заботила меньше всего, я поступала правильно.

Пальцы снова сжались вокруг рукоятки, я подняла ритуальный нож, и больше не глядя в сторону мужчин, не отвлекаясь на ожесточенную схватку и стремление узнать, кто в ней побеждал, быстро легла на алтарь. Повторив слова ритуала, подняла кинжал выше и резко опустила, целясь в сердце.

Лезвие вновь затормозило в самом начале, а потом, неотвратимо разрывая звенья защищавшей меня материи, пробило крохотную дырочку. И вот она уже стала шире, расходясь под напором клинка, а первые капли крови выступили на теле, кинжал вошел глубже и… резко, неожиданно был вновь остановлен не магией, а чужой рукой.

Сверкающий взгляд Кериаса на миг опалил. По вискам и лицу его стекали капли пота, мешаясь с кровью. Правая бровь была рассечена, верхняя губа разбита, волосы прилипли к лицу, спекшись надо лбом буроватой коркой, левая рука болталась безвольной плетью, кожа на костяшках оказалась содрана, зубы скалились в страшном оскале, а глаза светились безумием схватки. Но, несмотря на творившийся хаос, он успел заметить мои действия и добрался до алтаря на несколько мгновений раньше Призрака. И этих мгновений ему хватило, чтобы вырвать нож и резко развернуться.

Дальнейшие события смешались в сплошную неразборчивую череду, в переплетениях которой я пробовала разобраться позднее, стремясь восстановить все по памяти. Составить логическую цепочку событий оказалось невероятно трудно, и не только потому, что я пропустила большую часть схватки, но главным образом из-за терзавшей сердце почти невыносимой боли. Она же, в свою очередь, явилась следствием свершившейся трагедии.

Оба, и Зверь, и Призрак, мало уступали друг другу по силе, но страж постепенно наступал и сдерживать его напор Кериасу становилось все труднее, а потом дознаватель заметил, что я творю. Он полагал, будто из-за страха за собственную жизнь попытаюсь укрыться или хотя бы сделаю попытку вырваться из ловушки, но не предполагал, что захочу завершить ритуал. Об этом поняла позже, вспоминая его полный ярости взгляд. А затем он увернулся от стража, чтобы совершить невероятный, с точки зрения обычного человека, рывок к алтарю и вырвать из моей ладони нож. Его противник, непоколебимый и пугающий в своем равнодушии и своей ужасающей силе, мгновенно кинулся следом. Он опоздал ровно на секунду, в течение которой Кериас успел обернуться, держа перед собой клинок, острием вперед.

Тело Вернона встретилось с лезвием радужного кинжала, испачканного в моей крови. Клинок прошел сквозь сердце стража и рукоятка, выпущенная Кериасом, засияла всеми цветами радуги, а страж споткнулся и застыл.

В тот момент я даже не осознала всего ужаса ситуации, просто в замешательстве и растерянности наблюдала, как все тело Вернона охватило белое пламя. Оно рванулось вверх ярким столпом, а облик человека в центре менялся в считаные мгновения. Молочные волосы резко потемнели, осталась лишь одна прядь над виском, белее снега, в синих глазах будто истаял лед, и я встретилась с этим взглядом, живым, ярким, полным ликования. Успела поймать адресованную мне последнюю, но счастливую и такую человеческую улыбку и слово, которое угадала по движению губ: «Спасибо». Тогда я осознала, что происходили выбросила в отчаянии руки, крикнув: «Нет! Вернон! Не уходи!»

Яркий, ослепительно белый свет ударил мошной волной, расходясь в разные стороны, разрушая радужную преграду стен. Вокруг слышался ужасающий грохот, звон и, кажется, даже человеческие крики в темноте стенного пролома. Меня снесло с алтаря и бросило по ту сторону каменной плиты. Наверное, это и уберегло от основного удара силовой волны и помогло остаться в сознании. Сил достало даже на то, чтобы встать на корточки, доползти до угла и обогнуть алтарь.

На окровавленных ступенях лежал Кериас, его голова была запрокинута, руки раскинуты в стороны, а светлое сияние вокруг постепенно угасало, расходясь колеблющими пространство волнами.

Стража не было, не оказалось даже тела, как если бы он окончательно затерялся и растворился в сверкающем радужном мареве. Радужный кинжал тоже исчез, канул без следа.

Боль, резкая, неожиданная, из-за которой задохнулась, схватившись за грудь, затопила сердце, слезы побежали по лицу, прокладывая извилистые дорожки до самого подбородка. Я четко осознала одно – больше никогда не увижу Вернона.

Затуманенный слезами взгляд остановился на дознавателе. Я смогла доползти до него, прижалась головой к груди, слушая сердце. Оно билось, точно билось, и я отерла слезы, отогнала прочь все мысли, сосредоточившись на одной – как помочь Кериасу и привести его в чувство. Из-за темного пролома пока не раздавалось даже звука, возможно, силовая волна откинула помощников на несколько метров от храма.

Склонившись ниже, попыталась приподнять голову дознавателя, когда кристалл на груди внезапно заледенел. Волна холода прошла по телу, эмоции отступили, сердце, ещё секунду назад нывшее столь пронзительно, успокоилось и теперь билось ровно. И облик мужчины перед моими глазами приобрел совсем иные очертания.

Он не имел права вмешиваться в древний ритуал и самовольно разрывать чужое соглашение. Он появился наперекор всему. Его появление нарушило равновесие, не дало закончить обряд и даровать спасение Вернону, вместо этого Кериас убил стража. Не запечатав входа в грани, не соблюдя ни единого правила, разрушил все и вызвал хаос.

«Покарай», – сложилось в голове.

– Да, – произнесла с небольшой заминкой, лишь на минуту задержавшись с ответом. В ту минуту я пыталась оказать сопротивление и успела осознать, что подчинюсь. Вдруг со всей ясностью ощутила себя на месте Вернона, который так сильно не хотел, чтобы я узнала о его прошлом, который не желал переносить меня в храм, а потом собственными руками уложил на алтарь и дал в руки кинжал. Я, как и он, не могла противостоять сильнейшей энергии, слишком идеальной для человеческой души, слишком чистой и оттого непоколебимой, не знающей жалости. Как и говорили древние – человеку не под силу совладать с гранями.

– Да, – повторила громче и решительней, – он посмел вмешаться и убил стража, он тоже заслужил смерть.

Радужный нож исчез, и иного оружия под рукой я не имела, но зато хорошо помнила о другом моменте – защите дающего. Она хранила меня и не позволяла никому причинить вред. Она же оставляла черноволосого мужчину совершенно беззащитным перед той, кого он пытался уберечь.

Склонившись совсем низко, снова приподняла голову дознавателя и прильнула к его губам. Медленно, неспешно, теплом легкого покалывания растекалась по моему телу чужая энергия. Наполняя, туманя голову, но оставляя не затронутым кусок холода в моей груди. Теплые волны приносили удовольствие, но отступали, стоило им коснуться незримого ледяного барьера вокруг равномерно стучащего сердца. А последний радужный камень лишь немного холодил кожу в квадратном вырезе потрепанного платья.

«Покарай».

«Я покараю».

Глоток за глотком, и тело уже горит от переизбытка сил, но немного осталось. Он потратил энергию на оборот, он тратил резерв на магическую атаку, он встретил последний удар, оказавшись в непосредственной близости от погибшего стража, и пусть жизнь еще пульсировала в этом теле, но уже уходила, крупица за крупицей перетекала в меня.

И когда я была близка к цели и оставалось совсем немного, когда грудь под моими ладонями вздрогнула в предпоследнем вдохе, ледяной щит вокруг сердца не выдержал. Согретый чужим теплом, он пошел жуткими трещинами и осыпался. Незримые осколки впивались в мои внутренности, жаля их жестокой болью. И тогда я поняла, что творю.