Марьяна Сурикова – Между Призраком и Зверем (СИ) (страница 33)

– Я отвлекаю вас от важных дел. Вы, кажется, шли наверх.

– Шел, чтобы затем поехать на работу.

– Работаете и днем, и ночью. Всегда на страже покоя и защиты его императорского величества, – равнодушно отметила я и прислонилась головой к перилам.

Кериас молча отстранился и, больше не спрашивая ни о чем, ушел, а через минуту ко мне спустился слуга и, поклонившись, поинтересовался, не желаю ли подняться в комнату.

– Я желаю в столовую, поскольку ещё не обедала, – ответила на его вопрос, а потом с его помощью встала на ноги.

В столовую добрела только потому, что слуга придерживал за плечи, не давая упасть. Устроившись на стуле, я обессиленно уронила руки на стол и прикрыла глаза. Мне требовались еда и силы, а ещё план дальнейших действий.

– Так отчего тебе стало плохо? – долетел от двери мужской голос.

– Моральные потрясения, голод и ночное бодрствование не способствуют активности, – мой голос звучал ровно, – у меня закружилась голова.

– Это снова цитата из какой-нибудь книги о здоровом образе жизни?

– Весьма верная, замечу.

– Ощущаю себя нерадивым читателем, получившим выволочку от грозной библиотекарши, – ехидно прокомментировал дознаватель и подошел ближе. – Все же странная реакция. Сперва ты полна сил и очень активно отвечаешь на поцелуи, а потом вдруг почти теряешь сознание.

– Я вчера и на поцелуи вашего брата отвечала активно, – откликнулась, любуясь помрачневшим лицом Зверя, – а потом тоже почти потеряла сознание. В него возвращал меня личный лекарь его императорского величества.

Удивительно, прежде я бы не решилась говорить с Кериасом подобным тоном, а сейчас ощущала непоколебимое спокойствие и уверенность в собственной правоте.

– Значит, у тебя нет сил? – резюмировал сыщик, и не успела ему ответить, как уже была поднята на ноги, а за плечи меня крепко придерживали мужские ладони. Рядом лежал непонятно когда упавший стул, а Зверь сверлил меня взглядом.

– Ну, бери, – выдохнул он.

– Что?

– Тебе нужны силы, бери.

– Я обойдусь без вашей помощи, – отказалась решительно. – Достаточно с меня поцелуев сиятельных особ. Еда и отдых помогут восстановиться. Так что отпустите, будьте добры.

И он отпустил, а поймать успел у самого пола, куда я едва не свалилась.

– Я не предлагал поцелуи, – зло высказался Зверь и, усадив меня на другой стул, встал рядом и соединил наши ладони, крепко переплетя пальцы.

– Бери.

Хотела снова гордо отказаться, но его тепло оказалось таким манящим, что с легким вздохом я позволила ему потихоньку перетечь в мою руку.

– Пальцы у тебя ледяные, – заметил Кериас, а потом стоял молча, пока я с наслаждением впитывала согревающий каждую клеточку живительный жар. Что странно, до этого момента холода не чувствовала, а сейчас поняла, как замерзла. Замерзла так основательно, что тело ощущалось чужим, а сердце словно замедлило стук. Теперь кровь забурлила, разгоняясь по венам до своей привычной скорости, вбирая в себя тепло, теряя вязкость.

Нежная волна благодарности заставила открыть глаза и взглянуть на Кериаса, прошептав ему: «Спасибо».

Взгляд дознавателя потеплел в ответ, а легкая улыбка скользнула по губам:

– Пользуйся, Мышка.

Он внезапно расцепил наши ладони и выпрямился.

– А почему…, - я закусила губу и оборвала вопрос на полуслове.

– Что почему?

– Ерунда.

– Неужели я снова вижу румянец смущения на белоснежных щечках? Признаться, ты напугала меня, Мышка. Показалось, за эту ночь ты обратилась в ледяную статую. Я так обидел тебя вчера?

Воспоминания о собственных домогательствах внезапно нахлынули на меня, заставив покраснеть до корней волос.

– Нет, не обидели, – невнятно проговорила и опустила глаза.

– А о чем ты хотела спросить? Ведь я вижу, как твой любопытный носик слегка удлинился.

– Он не удлиняется! – я схватилась за нос и возмущенно посмотрела на смеющегося дознавателя, разом забыв о смущении.

– Удлиняется.

– Нет!

– Да!

– Ну знаете! Я хотела спросить, почему когда прикасаюсь, чувствую тепло, а когда целую, вместе с ним накатывает ещё и эйфория?

Вот сказала со злости и снова смутилась, а все из-за взгляда Кериаса, который вдруг стал обжигающим и таким пристальным, что ощущался кожей, точно легкая щекотка.

– Потому что за раз можешь взять гораздо больше, – несмотря на выражение глаз, совершенно спокойно пояснил дознаватель.

– Аа, кхм, спасибо.

– Или потому что без ума от меня, – невозмутимо добавил Кериас.

– А?

– Эйфория, – словно смакуя, произнёс мужчина, – при поцелуях, – мурлыкнул он, – все сходится.

– Эй! – запротестовала я и хотела уже вступать в спор, когда была остановлена вкрадчивым: «Проверим?»

Это просто невозможно! Как он сам справляется с подобными перепадами настроения? От злости и раздражения прийти в хорошее расположение духа, дразнить меня и вовсю веселиться? Но я-то еще не лишилась здравомыслия, чтобы начать проверять, поэтому весьма решительно покачала головой.

– А я уже приготовился, – хитро улыбнулся Зверь.

– Проверки всегда плохо заканчиваются.

– Что ж, – пожал плечами дознаватель, – я предложил ради тебя, Мышка. Теперь будешь умирать от любопытства, думать все время, в силе дело или в чем-то ином, а бывает ли другая реакция на поцелуи и…

– Вы говорили, я не умею целоваться! – оборвала его на полуслове, всерьез начиная опасаться, что меня сейчас заболтают и склонят к экспериментам.

– Ты очень быстро учишься, – нашелся с ответом Кериас, – целуешься все искуснее и искуснее.

И пощекотал меня за ушком.

– М-милорд! У нас договор, о котором вы постоянно забываете и письменный экземпляр которого я до сих пор не получила, а еще я… есть хочу!

– Ты права, Мышка, – вкрадчивый шепот над самым ухом заставил вздрогнуть, а дверь в столовую вдруг сама распахнулась, и в комнату, в буквальном смысле слова, внесло очумевшего повара.

– Где еда для леди? – очень строго спросил Зверь.

Повар так и замер, переводя круглые глаза с меня на дознавателя, в руке его был зажат половник, с которого на рукав слуги капало что-то густое и белое.

– А, эм, там.

– Все еще на кухне?

– Уу… гу.

– Подать немедленно! – рявкнул Кериас. Даже я на стуле подпрыгнула, а повар от испуга впечатался спиной в стену, икнул, попятился и снова икнул, поклонился, икнул, исчез.

– Распоясались, – строгим голосом и с трудом сдерживая смех, подытожил Кериас, – моя возлюбленная оголодала и совершенно неспособна на эксперименты.

А дальше он, насвистывая, отправился к двери, где обернулся, послал мне воздушный поцелуй и, сказав: «До встречи, леди», – исчез из поля зрения.

Не удержавшись, я подскочила со стула и подбежала к окну, чтобы понаблюдать, как он выходит на крыльцо и, взмахом руки отослав прочь уже поданный экипаж, удаляется по подъездной дороге и скрывается за воротами.

– Он меня с ума сведет, – подвела итог этого безумного разговора и поспешно обернулась, когда с громким: «Ваш обед, госпожа!» – в комнату вкатили тележку, уставленную таким количеством еды, что хватило бы накормить не одну голодную девушку, а целый полк королевских дознавателей.