Марьян Камали – Маленький книжный магазинчик в Тегеране (страница 39)

А ей было необходимо двигаться. Некоторые вещи остаются с тобой, преследуют тебя. Некоторые угли врастают в твою кожу. Нельзя забыть выстрелы. Нельзя забыть любовь.

Иногда по ночам она ощущала его дыхание возле своего уха. Временами ей казалось, что его лицо мелькало в толпе где-нибудь в Новой Англии или даже когда-то в Калифорнии. Когда похожий человек проходил мимо, ее тело словно пронзало током, и на мгновение она верила в то, что это он. Однажды в Бостоне, в «Филен», когда она искала рубашку для Уолтера, мужчина, стоявший по другую сторону стойки с одеждой, напомнил ей Бахмана. Она была уверена, что видит Бахмана, но, конечно, это был не он. Не мог быть им. В другой раз на стоянке возле аэропорта молодой парень казался похожим на Бахмана… И походка такая же. Ройя даже ухватилась за поручень, чтобы сохранить равновесие. Парню было лет двадцать. Придя в себя, она сообразила, что ей уже за сорок. Значит, Бахману столько же. Конечно, это не мог быть он. Но она не могла представить его себе постаревшим, немолодым. Неужели у него поредели волосы? Или он потолстел? Вот Уолтер все еще мог похвастаться пышной шевелюрой. Патриция называла его «роскошным мужчиной», вылитым Джимми Стюартом. Ну а Бахман? На какого киноактера он похож? Что уготовила ему жизнь? Увы, она этого не узнает никогда.

Когда родился Кайл, в ее капсуле одиночества и боли появился небольшой пузырек воздуха. Вскоре он расширился и снова впустил в капсулу окружающий мир. Благодаря Кайлу Ройя пила чай с другими мамами. Благодаря ему она посещала заседания родительского комитета, прыгала от радости, когда сын удачно бил по бейсбольному мячу. Она снова познала радость, снова легко двигалась, готовила по утрам омлеты, обсуждала футбольный счет, корпела над учебниками и просматривала табель успеваемости. Благодаря сыну она снова стала знакомиться с миром.

– Что будет, если из нас вытечет вся кровь?

Вопросам мальчика не было конца. Он рос бесконечно любознательным. Она отводила сына в библиотеку, сажала на колени и читала книжку за книжкой. В детстве Кайл говорил с иранским акцентом, потому что слышал в основном маму. Когда он пошел в школу, акцент пропал. Другие матери жаловались, что их дети невнимательны на уроках, а Кайл учился охотно. Ему всегда хотелось понять, как устроен мир. Когда он был маленьким, они были двумя мушкетерами. Третий мушкетер – его старшая сестренка – всегда жил в сердце Ройи. Ее Мэриголд.

Ройя радовалась, что могла уйти с работы и заниматься сыном, радовалась, что их семья может позволить себе это. Ей хотелось проводить все время рядом с ним. Ей хотелось взять в ладони его сердце и защитить от всех несчастий и обид. Ей хотелось защитить Кайла от всех опасностей, утрат и горестей. Но она знала, что судьба написана у каждого человека на лбу незримыми чернилами и никакая материнская забота, никакая защита не могут прогнать опасности и беды.

Она показывала Кайлу головастиков в пруду на холме Мерриам, изучала расстояние до звезд и Луны, чтобы рассказать сыну, рисовала для него силуэты его любимых телевизионных персонажей. При постоянной поддержке Уолтера она ваяла для своей семьи жизнь в Новой Англии и наполняла всем необходимым их уютный дом в колониальном стиле с зелеными ставнями на окнах.

Каждый год, когда Кайл задувал свечи на именинном пироге, струйки дыма смешивались с облегчением и беспокойством Ройи. Они таились в плинтусах их столовой, в каждой прядке ее волос. Еще один год прошел. Еще один год – и сын по-прежнему с ней.

Магазин канцелярских товаров находился в 2,7 мили от их дома; она знала это, потому что ей нравилось иногда ставить счетчик пробега на ноль и измерять расстояние. Магазин был огромным и ярко освещенным. Заходя в него с Уолтером, Ройя собиралась с духом и запрещала себе поддаваться эмоциям. В торговом зале пахло бытовой химией и дешевыми ковровыми покрытиями, усталостью и неразумной тратой ресурсов. Ряды блокнотов, листков для записи, антисептиков, пластиковых коробок, скоросшивателей, конвертов, маркеров, мелков, попкорна. (Попкорн? Почему?) То, что она когда-то любила: блокноты и точилки для карандашей, сами карандаши и ручки. Но ничего этого она больше не хотела, во всяком случае, не эти канцтовары, лежавшие в огромном складском помещении без хозяина. Прыщавые подростки в униформе игнорировали ее «извините», пока Уолтер не рявкнул во весь голос «Извините!», словно ругал их. Только после этого их направили к нужной полке, где лежали шредеры. (Уолтер решил перебрать старые бумаги и уничтожить ненужные, чтобы, «когда придет время», это не пришлось бы делать Кайлу: «Лучше уж мы сами избавимся от накопившихся за годы бумажек. Давай сделаем это сейчас. Пока мы еще что-то соображаем. Облегчим сыну жизнь, чтобы он потратил на это меньше времени, когда нас не станет».)

Уолтер долго выбирал, сравнивал, откладывал шредеры, брал другие, но все-таки выбрал и повел Ройю по пропахшим химией рядам на поиски скрепок. Наконец они нашли скрепки, но их оказалось так много и таких разных, во всевозможных упаковках, что снова последовали долгие раздумья. Наконец они выбрали прозрачную коробку с разноцветными скрепками – ярко-синими, зелеными, как трава, ярко-желтыми и темно-красными.

Стоя в очереди в кассу (одну из восьми – так много!), Ройя достала из корзины маленький ручной санитайзер. Флакончик с резиновой петлей, чтобы повесить его на сумочку, брелок, куда угодно. Теперь Ройе будут не страшны простуды, грипп, пневмония и прочие болезни. Защитил бы он Мэриголд от острого ларингита? – тут же подумала она. Этот пластиковый пузырек с антибактериальным гелем?

– Магазин такой огромный, что никто из тех подростков не знает, где тут и что, – проворчала Ройя, когда они наконец подошли к кассе.

Кассирша вскинула голову с мягкими седыми кудрями. Пожалуй, ей было под семьдесят, ненамного меньше, чем Ройе. Ройя забеспокоилась, что обидела женщину, обругав сотрудников магазина. Но кассирша улыбнулась.

– Не знаю, – сказала она, посмотрев на Ройю темно-синими глазами. – Они хорошие ребятишки. Разве можно их осуждать? Мы постоянно получаем новые товары, трудно все запомнить.

– Конечно нет. Просто… помещение такое огромное, – пробормотала Ройя.

– О, некоторым магазин нравится. Тут найдется все! Мамаши любят его, потому что перед началом учебного года здесь можно купить сразу все необходимое. Но когда я прихожу на работу, у меня иногда кружится голова. Скажу вам по секрету, – шепнула она, наклонившись, – что в конце дня я и сама мечтаю о работе в маленьком магазинчике по соседству с домом. Только не говорите моему боссу!

Уолтер порылся в портмоне, вытащил кредитную карточку, провел ею по платежному терминалу и ждал ответа.

– Те дни прошли, – вздохнула Ройя. – Нет уже маленьких лавочек.

– О, кое-где еще остались маленькие семейные магазинчики канцтоваров, – сказала кассирша, укладывая в сумочку скрепки и санитайзер, а Уолтер снова положил в тележку шредер. – Я имею в виду не аптеки, где теперь продают и канцелярские принадлежности – дешевые блокнотики и прочее. Нет, я имею в вину настоящие магазины канцтоваров. Какие были раньше. Например, один такой есть в Ньютоне на Уолнат-стрит. Там лучшие авторучки. Пузырьки с чернилами! Не знаю, сколько они еще продержатся при нынешней конкуренции с такими гигантами, как наш магазин. Но тот просто чудо, скажу я вам. Настоящая машина времени.

– Благодарю вас. И желаю вам приятного дня, – сказал Уолтер и покатил тележку к выходу. Его не интересовали советы кассирши.

Ройя внезапно ощутила симпатию к этой приветливой женщине.

– Спасибо вам большое.

– Я тоже желаю вам приятного дня, – ответила кассирша, передразнивая Уолтера, и подмигнула Ройе.

Ройя подмигнула в ответ и проследовала за Уолтером на холодную парковку.

– Странная особа, – буркнул Уолтер, перегружая шредер в багажник.

– Мне показалось, что она хотела нам помочь.

– Бедная, одинокая, старая летучая мышь, – сказал Уолтер и поспешно добавил: – Я пошутил!

Они ехали домой по обледеневшим дорогам. На коленях у Ройи лежала пластиковая сумка со скрепками и санитайзером.

На автоответчике их ждало сообщение из ортопедической клиники.

– Ты слышал, Уолтер? – спросила Ройя. – Тебе нужно сделать новые слепки для твоих ортопедических стелек.

– Новые слепки для стелек. Развлечение, которому нет конца! – пробурчал Уолтер.

– Да, ты прав, – подтвердила Ройя, доставая рыбные палочки. В последние дни она слишком уставала, чтобы готовить персидские блюда. Когда тебе под восемьдесят, от некоторых вещей невольно отказываешься.

На следующей неделе Ройя сидела с Уолтером в ортопедической клинике. Они всегда ездили в клинику в Белмонт, но она временно закрылась на ремонт, и секретарша педиатра направила их в новую клинику возле медицинского центра «Ньютон-Уэлсли». Ройя нетерпеливо ерзала в кресле. Казалось, что в тот день на прием явились все спортсмены-старшеклассники и все разболтанные подростки из пригорода.

– Ройя, тебе не нужно тут сидеть. Иди и погуляй. Наконец-то погода хорошая, – сказал Уолтер.

– Я посижу тут с тобой. Все нормально.

– Не надо, не надо. Пройдись по магазинам. Глотни кофе, если хочешь. Мне есть чем заняться, – Уолтер похлопал по юридическому журналу. – Ждать еще долго.