Марьян Камали – Маленький книжный магазинчик в Тегеране (страница 40)
Ройя с облегчением вышла из надоевшей приемной, где галдели подростки, прилипшие к своим айфонам. Воздух на улице показался ей почти приятным. Уолтер прав: так тепло не было давно, несколько месяцев. Редкий день в середине января! Она толком не гуляла больше месяца.
Ройя осторожно шла по тротуару. Меньше всего ей хотелось сейчас поскользнуться и упасть. Хорошо еще, что у нее удобные туфли: на толстой подошве, серые, с маленьким бантиком. Пройдя несколько кварталов, она оказалась в центре Ньютона. За стеклом булочной сидел кот и лениво глядел на нее. Возле винтажной сапожной мастерской стояли рядами обувь и баночки с кремом для обуви. Ройе понравилась эта часть города – тут все просто и по-человечески. Никаких огромных торговых центров.
Когда она проходила мимо маленькой пиццерии, сладкий запах томатного соуса искушал ее купить кусок пиццы. Она уже была готова зайти, но тут ее привлекла вывеска в конце квартала. Она свисала с балкончика второго этажа, черная, с причудливыми золотыми буквами: «МАГАЗИН КАНЦТОВАРОВ».
Когда она открыла дверь, прозвенел знакомый колокольчик. Давным-давно она не заходила в магазин с такими колокольчиками. Боже мой, все эти старинные колокольчики звучали одинаково.
Ее глаза не сразу привыкли к темноватому, душному помещению. Но вскоре она увидела полки с красочными блокнотами и тетрадями всех форм и размеров. Слева от нее на столике лежали сувениры и гаджеты: будильники, пазлы, кружки, дорогое мыло. В центре магазина на полках виднелись всевозможные ручки и карандаши в маленьких коробках. Она прошлась по проходу среди пишущих принадлежностей. Люди пробовали ручки, писали на боках картонных коробок завитушки и разные слова: «хэлло», «окей» и другие. Там же лежали аккуратными рядами архаичные точилки и яркие пеналы для карандашей.
Ройя, словно во сне, бродила по магазину. Перед главным прилавком она остановилась как вкопанная. Там, в большой стеклянной витрине, лежали блестящие авторучки и пузырьки с чернилами, как и рассказывала кассирша. Они украшали витрину: сапфирно-синие, изумрудно-зеленые и даже лиловые. В одном пузырьке чернила были цвета граната. Ей захотелось развинтить авторучку, осторожно накачать в нее чернила и написать что-нибудь на чистой странице. У нее в прошлом была специальная промокашка для тех, давних, писем, которые она писала когда-то, чтобы ни одно слово не смазалось; те письма она, положив в конверт, прятала в томике стихотворений Руми.
– Вам тут нравится?
Она испуганно оглянулась, словно ее поймали на краже. В глубине торгового зала возле двери стоял смуглый темноглазый мужчина с начинающими седеть волосами.
– О да… – У нее внезапно перехватило голос и закружилась голова. Ей стало трудно дышать.
– Вам плохо? – спросил мужчина. Его голос… В его голосе ей почудилось что-то знакомое.
– Нет-нет, все в порядке. – Но у нее подкашивались ноги. – Можно мне сесть, пожалуйста?
Он подошел к ней и, бережно взяв под руку, отвел за прилавок к креслу с розовой подушкой. Она с облегчением села и откинулась на спинку кресла. У нее пульсировала жилка на лбу.
– Мэм? Вам принести воды?
– Нет-нет. Мне просто нужно перевести дыхание.
– Позвольте принести вам воды.
Его настойчивость, вежливость, что-то в его жестах казалось странно знакомым. Ройя поняла, о чем хотела спросить его. Темные глаза, смуглая кожа. Легкий акцент.
– Вы иранец?
–
–
– Я сейчас вернусь, – сказал он на фарси. – Позвольте мне принести вам что-нибудь попить.
Он вышел в заднюю дверь. Ройя прислонилась головой к спинке кресла. Через несколько минут он вернулся с подносом, на котором стояли
– Что вы? Зачем? – сказала она. – Со мной все в порядке.
– Никаких проблем. У нас там есть маленький самовар. Вы знаете наши обычаи. Иранцы должны пить чай. – Его фарси звучал безупречно. Вероятно, он провел детство в Иране или родители сумели научить его родному языку.
Он поставил поднос.
–
Она стала пить чай. Ароматы бергамота и кардамона, смешанные с щепоткой розовых лепестков, словно перенесли ее домой.
– Да, вы определенно умеете готовить настоящий чай. Благодарю вас.
– Меня научили родители. – Он пожал плечами.
Влажный пар и аромат чая прочистили ей мысли. Мужчине было явно под пятьдесят или, может, немного за пятьдесят. Он мог приехать сюда уже подростком со своей семьей, когда после революции 1979 года в Америку хлынула волна иммигрантов.
– Я надеюсь, что не доставила вам хлопот, – сказала она. – Просто у меня на минуту закружилась голова и я немного растерялась. – Она поставила стакан на поднос и посмотрела на мужчину. – Знаете, я вижу в вас какие-то знакомые мне черты.
– Все иранцы похожи между собой, правда? – Он улыбнулся.
От его улыбки у нее перехватило дыхание. Она опустила глаза на чай, потом снова обвела взглядом магазин. Полки стояли ровными диагональными рядами, в стеклянной витрине авторучки были выложены параллельными линиями. Отдельно от всего, в углу, стоял круглый стеллаж с книгами в бумажном переплете. Она заметила его только теперь. Со своего места она видела на книгах что-то вроде персидской миниатюры: изображение мужчины в тюрбане и со старинным музыкальным инструментом.
– Вы и книги продаете? – спросила она слабым голосом.
– О, только некоторые, – ответил мужчина. – Книжки-раскраски и книжки со стикерами для детей. Книги по рукоделию. Примерно так.
– Но вон те? – Она показала на круглый стеллаж, на котором могли бы лежать поздравительные открытки и календари с собачками, котятами и пейзажами. Вместо этого она видела там знакомые узкие книжки. Такие книжки она покупала Кайлу, чтобы он прочел по-английски поэзию, которую она так любила в юности, и открыл для себя мудрость и страсть в словах ее любимого поэта. – У вас есть Руми?
Мужчина пожал плечами.
– Это затеи моего отца. У него всегда были очень необычные представления о том, каким должен быть этот магазин. Вплоть до мелочей.
– Получилось?
– О да. Только было трудно. Как и держаться на плаву все эти годы. Но мы с сестрой сумели это сделать.
– С вашей сестрой?
– Да, мы с ней близнецы. Вообще, отец задумал такой магазин, и мы приложили все силы, чтобы осуществить его идеи. А теперь… мы содержим все в таком виде, как он хотел. – Он снова улыбнулся. – И ухитряемся сводить концы с концами.
Внезапно сердце Ройи заколотилось настолько сильно, что она испугалась. Такой магазин. Узкие книги Руми на круглом стеллаже. Осуществленная мечта… Но этого не может быть. Такое невозможно.
– Ваш отец? – дрожащим от волнения голосом спросила она. – Могу я узнать его имя?
– Конечно. Мы приехали сюда из Тегерана. Имя моего отца – Бахман Аслан.
26. 2013. Договоренность
Ройя вернулась к Уолтеру потрясенная, в полуобморочном состоянии и выслушала его рассказ о том, как ему делали слепки. Ты всю жизнь думаешь, что мир сложен и полон утрат, что люди появляются в твоей жизни, а потом бесследно исчезают, – и все вдруг меняется в один миг. Случайно увиденный магазин, стакан чая – и твой мир перевернулся.
Сын Бахмана, Омид, – он сказал ей свое имя – был приятным и открытым. Преимущество жизни в Америке, отличительная черта его поколения. Он охотно отвечал на ее вопросы. Ему были чужды настороженность и подозрительность. Когда она сказала, что знала когда-то его отца, он удивленно поднял брови.
– Серьезно? Вау! Вы шутите?
У нее не поворачивался язык спросить, жив его отец или нет. После гибели Джахангира она больше не слышала никаких вестей о Бахмане и прогнала память о нем в глубины своего сознания. Но его сын словно читал ее мысли.
– Сказать ему, что я видел вас? – спросил он. – Ему будет интересно узнать, что я встретился с его старой знакомой.
– В этом нет необходимости, абсолютно нет, – ответила она. – Не беспокойте его. Мы были едва знакомы. Мне просто приятно узнать, что он… ну… И познакомиться с его сыном. Я с удовольствием поговорила с вами. Благодарю вас за чай. Сейчас мне пора идти. Меня ждет муж.
– О, конечно. Сейчас он в пансионате для престарелых в Дакстоне, но я говорю так, на всякий случай. Он очень одинок. Мы с сестрой навещаем его, когда можем. Но вы понимаете, как это трудно при нынешнем безумном темпе жизни.
Мальчик, который хотел изменить мир, теперь в доме престарелых? У нее это не укладывалось в голове. А что случилось с Шахлой? Но Ройя не решилась спросить у этого доброжелательного мужчины про его мать. Она повторила, что ей пора идти, и они оба повторили несколько раз, как тесен мир и что ей нужно приехать сюда снова.
Новые стельки изготовлены из пеноматериала с эффектом памяти, сообщил Уолтер, когда они возвращались из клиники. Но при этом они на удивление твердые, как это понимать?
– Не удивлюсь, если скоро нас отправят прямо в Вашингтон! Теперь я буду голосовать против них, – простонал он, садясь в машину. И только потом спросил: – Что случилось, Ройя? Ты какая-то бледная. Ройя, что с тобой?