Марьян Камали – Маленький книжный магазинчик в Тегеране (страница 38)
Много лет у нее была мать, красивая и добрая – она рассказывала ей про отца, огорчалась, что она, единственный ребенок, родила тоже единственного ребенка и что у них очень маленькая семья. Но они живут друг для друга – верно ведь? – и на самом деле это все, что им нужно, и ее ребенок для нее свет в окошке, ее красивая доченька, наполнившая смыслом ее жизнь. Клэр и в детстве была ее красавицей-малышкой, это правда, прости, милая, если я тебя смущаю, но это так – ты вся моя жизнь, – и мы с тобой, малышка, завоюем мир, правда ведь, Клэр? Ох, как бы твой отец порадовался сейчас за тебя, и мы с тобой можем чего-то добиться на этой планете, девочка моя, – мы можем – ты такая умная, такая талантливая! Ты добьешься многого когда-нибудь, и ты уже сейчас моя радость и гордость. А потом рак стер ее мать с лица земли, и Клэр почувствовала себя отчаянно, болезненно, непостижимо, вечно одинокой. Мама уже не придет домой, не позвонит по телефону, не приготовит любимое блюдо. Мама не скажет ей, что все будет хорошо. И постепенно к самой Клэр пришло странное, пугающее понимание того, что хорошо уже не будет. Никогда. Даже если ее ФПФ будут лазить по горам в Азии, растить идеальных детишек и праздновать романтические юбилеи на далеких островах. Для Клэр ничего уже не будет хорошо. В тридцать лет она поняла это, смирилась – она и не чувствовала потребности в чем-то другом. Мужья и дети, любовь и ах – боже-ты-посмотри-на-мою-сумасшедшую-но-такую-прекрасную-жизнь – все это пролетело мимо нее. Остались вечера с реалити-шоу и дни, проведенные среди реальных людей, стоящих на пороге смерти.
Они любила своих престарелых подопечных, даже тех, настолько близких к краю, что ей казалось чудом слышать каждое утро их приветствия «Эй, Клэр, привет!». Мистер Розенберг рассказывал ей истории о том, как он жил «когда-то давно» в Квинсе, штат Нью-Йорк, а миссис Вентура каждую неделю собиралась «шагнуть на другую сторону», как она говорила. Любимцем Клэр был мистер Бахман Аслан, живший в доме престарелых уже два года. Клэр называла его «мистер Батман». Он всегда был ласковым, и ей нравилось слушать его рассказы о юности, прожитой в Иране, о его участии в политике и годах, проведенных на войне. О его большой любви. Такие люди, как мистер Бахман – с его шутками, жалобами, болячками, горестями, сожалениями, воспоминаниями, – были причиной, по которой Клэр просыпалась каждое утро, съедала сухую, затхлую протеиновую плитку и ехала на своей семилетней «Хонде» из Уотертауна в Дакстон. Тамошний пансионат для престарелых представлял собой нечто вроде объединения дома престарелых и пансионата. Старики могли просто приходить туда и участвовать в разных мероприятиях или жить там по более традиционной модели. Клэр отдавала все свои силы заботе о подопечных. Она была с ними в День благодарения. Была на Рождество. С ними была связана вся ее жизнь. А за пределами Дакстонского пансионата для престарелых жизнь состояла просто из ФПФ и проклятых реалити-шоу вперемежку с телерекламой.
Она рассчитывала когда-нибудь записать истории стариков. Особенно воспоминания и истории мистера Бахмана Аслана.
24. 1978–1981. Письма
Август 1978 г.
Март 1979 г.
Август 1981 г.
25. 2013. Большой магазин-склад
Экранчик телефона странно увеличивал нос сестры. Ройя предпочитала разговаривать по телефону без видеосвязи, ей так больше нравилось, но Зари настояла, чтобы они каждую неделю общались по Фейстайм. Пожалуй, Ройя была ретроградкой, но она с трудом терпела свое лицо в телефоне. Зачем это нужно? Впрочем, надо признаться, что ей было приятно видеть Зари, даже на этом гаджете. Сестра уже стала бабушкой, перенесла операцию по замене тазобедренного сустава и почти каждый день спорила с невесткой.
– Уолтеру нужны скрепки и измельчитель бумаги. Мне надо идти, Зари.
– Окей, сестрица! Знаешь, удивительно, что у тебя кожа как у молодой. И это в семьдесят семь лет! Все благодаря нашим генам!
– Передай привет Джеку, Дариусу, Лейле и всем внукам.
– Передам. Надеюсь увидеть тебя в Новруз! Обними за меня Уолтера и Кайла.
Год за годом бесследно улетали в прошлое. Минули десятки лет с тех пор, как Мэриголд умерла от острого ларингита, и еще больше десятков лет с августа 53-го, когда в результате переворота был свергнут премьер-министр Мосаддык. Мир полностью переменился. В 1979 году Иран стал Исламской республикой, теперь ее страной правил не шах, а мусульманские политические лидеры. Утраты множились, и Ройя не успевала их оплакивать. Уолтер пристально следил за новостями, а Ройя готова была скорее сунуть голову в духовку, чем смотреть всякую чушь, подававшуюся в качестве «новостей» по кабельному телевидению.
Но дети не могли умереть. Они не могли исчезнуть. Ее доченька не умерла. Врачи в больнице хотели, чтобы она поверила, будто годовалый ребенок может умереть, хотя дочка только что дышала у нее на руках. Мэриголд не просто была с ней рядом днем и ночью. Мэриголд оставалась частью Ройи. Она все время носила дочку с собой. Дети никогда не расстаются с тобой.
В сорок два года, проработав целую вечность на административной должности в Гарвардской бизнес-школе и решив для себя, что она никогда больше не станет матерью – ясно, что она не годится в матери, – на свет появился Кайл. Невозможное снова произошло. Сюрприз, случай, ребенок. Они с Уолтером снова могли прикоснуться к крошечному личику. И снова их переполняли счастье и страх.
Кайл возродил ее к жизни. С ним она связывала свои мечты. Он пробудил ее, она снова научилась смеяться. Он стал ее смыслом жизни. Ради него она старалась твердо стоять на ногах.
Когда Кайл вырос (стал доктором!), утренние прогулки Ройи помогали ей сохранять разум и здоровье. Она не гуляла с подругами. Подруги слишком много болтали, а Ройе нужно было оставаться наедине со своими мыслями. Конечно, некоторые соседские женщины встречались в сильный холод в торговом центре –