Марья Коваленко – Покровитель (страница 3)

Игнорируя квадратную, как для троих, кровать, сажусь в кресло и набираю Пашу.

Как и всю последнюю неделю, он отвечает лишь после пятого гудка.

– Влада? – удивляется. – Прости, был у отца на совещании. Что случилось?

– Паша, можешь приехать? Прямо сейчас.

– Что? – в голосе растерянность. – То есть как, сейчас?

– Я уже не дома. Мы переехали. К... к одному человеку. Это долго объяснять, но мне срочно нужно уехать. Не хочу здесь ночевать.

В динамике повисает пауза.

– Влада, я... прости, не получится. Завтра с утра могу, а сегодня никак. Куча дел, понимаешь?

Сжимаю телефон так, что белеют костяшки.

– Хорошо. Завтра так завтра. Только пораньше, – задираю голову к потолку.

– Ты вообще в порядке? – вырывая меня из мыслей, осторожно спрашивает Паша.

– Да, – вру. – В порядке.

– Тогда до завтра.

Паша даже не пытается выяснить, насколько это «в порядке» близко к действительности. Он получил нужный ответ и готов работать дальше.

– Жду, – швыряю трубку на кровать. Снова оглядываюсь. – Над этим траходромом только зеркала не хватает! – выпаливаю в сердцах, словно это кровать виновата во всех бедах.

И с опозданием понимаю, что у меня гость.

Глава 4

Влада

– Принцессы без зеркал не спят?

От хрипловатого мужского голоса по телу расползаются мурашки.

Михаил без стука входит в комнату. Сейчас на нем нет верхней одежды – лишь черный гольф, обтягивающий мощный торс, и брюки. Однако по ощущениям он стал словно еще больше.

Настоящая тестостероновая глыба. Машина! Для убийств или для...

Об этом втором варианте я запрещаю себе даже думать. Он – мамина новая любовь, пусть мама с ним и разбирается!

– Конечно, без зеркал не спят. А вы как думали?! – Я встаю с кресла.

– Мне распорядиться, чтобы установили? – гад не скрывает издевки.

– Установите в своей, – подмигиваю. – Уверена, мама оценит.

– Благодарю за рекомендацию. Как только перестану справляться по старинке, обязательно об этом подумаю.

– Так вы сюда без стука за советом пришли?

Мы всего минуту общаемся, а меня уже начинает трясти. Шикарное начало знакомства! И это тот самый защитник, которого я должна ценить и уважать.

– Почти. С советом. Тебе, – чеканит он с паузами, а затем берет меня за подбородок и поднимает голову вверх.

– Я не просила.

Наверное, нужно вырваться или оттолкнуть его. Хотя бы попытаться! Но мой инстинкт самосохранения, молчавший первую половину дня, вдруг включается на полную катушку и заставляет замереть в позе любопытного суриката.

– Я не звал тебя в свой дом. Не планировал, что мне придется стеречь кого-то еще, кроме Ларисы. Ты не моя проблема. Но раз уж оказалась здесь, будь добра соблюдать простые правила.

Улыбка на губах этого сторожа превращается в оскал.

– Можно, подробнее. – Разглядываю радужку голубых глаз.

– Первое, – загибает большой палец, – никаких скандалов и истерик. Полная тишина!

– Буду нема, как рыбка.

– Второе, – пальцы сильнее сжимают мой подбородок. Не позволяют даже дернуться. – Никаких гостей! Пригласишь сюда своего задохлика, станешь проблемой задохлика.

– Не такой уж Паша и тощий.

Кое-кто слишком хорошо осведомлен. Кажется, меня ждет разговор с мамой о ее длинном языке.

– Третье, – Михаил загибает средний палец, – любые поездки в город – после согласования с охраной. Пешие походы – только по территории участка!

Я все же не ошиблась, посчитав это место тюрьмой. Это она самая! Лакшери режима без свиданий и переписки.

– Обещаю не проверять колючую проволоку на прочность.

– Молодец. Тогда четвертое, – безымянный палец опускается. – Ты не лезешь в мои дела. Не задаешь вопросов. Видишь закрытую дверь – проходишь мимо.

– Это ваш дом. Куда я полезу?

– Именно. Мой дом. – Его взгляд становится жестче. – И я не люблю, когда суют нос туда, куда не просят.

Пауза.

На широкой ладони загнуты все пальцы, кроме мизинца.

Я с нехорошим предчувствием гляжу на него. Затем в лицо своего тюремщика.

– И что же еще? – не выдерживаю.

Уголок его рта дергается.

– Пятое, – Михаил наклоняется ближе, и голос становится ниже. – Если услышишь звуки из спальни твоей матери... затыкаешь уши. Закрываешь дверь. Включаешь музыку погромче. И ни слова. Ни взгляда. Ни намека.

Меня обдает жаром.

– Вы... вы серьезно?!

Чертовы мурашки снова бегут по коже. Марафонцы хреновы!

– Абсолютно. – Мерзавец разжимает пальцы и выпрямляется. – Потому что, если ты снова посмотришь на меня так, как смотрела сегодня в машине... мне будет сложно вспомнить, что ты дочь Ларисы.

Он серьезно? Или это такой способ запугать?

– Я не... не... – заикаюсь от шока.

– Не ври. – Михаил разворачивается к двери. – Ужин в семь. Не опаздывай.

Он выходит в коридор и бесшумно закрывает за собой дверь. Исчезает, оставляя меня в позе все того же суриката. Но только теперь не любопытного, а пришибленного, как после встречи со здоровенным железным бампером.

***

Начавшийся «сказочно» день в обед «радует» меня захватывающей беседой с хозяином дома. А после обеда окончательно прибивает маминым энтузиазмом.

В три дня она врывается в комнату, сияющая и возбужденная, как школьница на первом свидании. И с блаженным стоном падает на кровать.

– Влада, я в раю.

Я не отрываюсь от телефона. Мало того что мне нельзя никуда выходить, так еще и со связью творится что-то странное. Сигнал то есть, то пропадает, будто мы в глухой тайге, а не в пригороде Питера.